Страницы: 1 ... 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17
— Я красивый, — сказал урод и заплакал…
— А я урод, — сказал другой урод и засмеялся…

***
Бабочки, красивые при свете, в полумраке одинаково черны и похожи на крылатых тараканов.

***
ведь никакой ужин не заменит счастья покормить другого, особенно если этот кто-то — огонь

***
Мечтая о чуде, иногда рискуешь получить его, оставшись при этом ни с чем.

Marc Riba and Anna Solanas

Почему кукольные мультики всегда такие лютые? Мне ещё в детстве они никогда не нравились. И это я тогда детские смотрел, само собой. А сейчас вот взрослые смотрю, и это вообще дичь.
Хотел вам Canis (2013) подкинуть, но на ютубе только трейлер, так что проходите по ссылке, если хотите. Зато на ютубе есть другие мультики от тех же авторов. Вот вам, например, Violeta, la pescadora del mar negro. Но сразу скажу, мультики эти могут знатно подпортить настроение, ибо пиздец. Но и впечатлить. Лично меня они именно что и грузят, и восхищают одновременно.
Интересно, что же там в головах создателей должно твориться? Хотя на вид добренькие )) Под катом пара фоток.



[Mark and Anna]
Цитата:
- Почему хотите умереть?
- Я не хочу умирать.
- Тогда зачем вы здесь?
- Я просто не хотел жить.

Дом, в котором...

Цитата:
Во дворе

Горбач играл на флейте, двор слушал. Он играл совсем тихо, для себя. Ветер кругами носил листья, они останавливались, попадая в лужи, там кончался их танец, и кончалось все. Размокнут и превратятся в грязь. Как и люди.

Тише, еще тише... Тонкие пальцы бегают по дыркам, и ветер швыряет листья в лицо, а монетки в заднем кармане врезаются в тело, и мерзнут голые лодыжки, покрываясь гусиной кожей. Хорошо, когда есть кусок поющего дерева. Успокаивающий, убаюкивающий, но только когда ты сам этого захочешь.

Лист застрял у его ноги. Потом еще один. Если много часов сидеть неподвижно, природа включит тебя в свой круговорот, как если бы ты был деревом. Листья будут прилипать к твоим корням, птицы – садиться на ветки и пачкать за ворот, дождь вымоет в тебе бороздки, ветер закидает песком. Он представил себя деревочеловеком и засмеялся. Половинкой лица. Красный свитер с заплатками на локтях пропускал холод сквозь облысевшую шерсть. И кололся. Под ним не было майки – это наказание Горбач придумал себе сам. За все свои проступки, настоящие и вымышленные, он наказывал себя сам. И очень редко отменял наказания. Он был суров к своей коже, к своим рукам и ногам, к своим страхам и фантазиям. Колючий свитер искупал позор страха перед ночью. Страха, который заставлял его укутываться в одеяло с головой, не оставляя ни малейшей лазейки для кого-то, кто приходит в темноте. Страха, который не давал ему пить перед сном, чтобы потом не мучиться, борясь с желанием пойти в туалет. Страха, о котором не знал никто, потому что его носитель спал на верхней койке, и снизу его не было видно.

И все равно он стыдился его. Боролся с ним каждую ночь, проигрывал и наказывал себя за проигрыш. Так он поступал всегда, сколько себя помнил. Это была игра, в которую он играл сам с собой, завоевывая каждую ступень взросления долгими истязаниями, которым подвергал свое тело. Простаивая на коленях в холодных уборных, отсчитывая себе щелчки, приседая по сто раз, отказываясь от десерта. И все его победы пахли поражением. Побеждая, он побеждал лишь часть себя, внутри оставаясь прежним.

Он боролся с застенчивостью – грубыми шутками, с нелюбовью к дракам – тем, что первым в них ввязывался, со страхом перед смертью – мыслями о ней. Но все это – забитое, загнанное внутрь – жило в нем и дышало его воздухом. Он был застенчив и груб, тих и шумен, он скрывал свои достоинства и выставлял недостатки, он прятался под одеяло и молился перед сном: «Боже, не дай мне умереть!» – и рисковал, бросаясь на заведомо сильного.

У него были стихи, зашифрованные на обоях рядом с подушкой, он соскребал их, когда надоедали. У него была флейта – подарок хорошего человека – он прятал ее в щель между матрасом и стеной. У него была ворона, он воровал для нее еду на кухне. У него были мотки шерсти, он вязал из них красивые свитера.

Он родился шестипалым и горбатым, уродливым, как обезьяний детеныш. В десять лет он был угрюмым и большеротым, с вечно расквашенными губами, с огромными лапами, которые рушили все вокруг. В семнадцать стал тоньше, тише и спокойнее. Лицо его было лицом взрослого, брови срастались над переносицей, густая грива цвета вороньих перьев росла вширь, как колючий куст. Он был равнодушен к еде и неряшлив в одежде, носил под ногтями траур и подолгу не менял носков. Он стеснялся своего горба и угрей на носу, стеснялся, что еще не бреется, и курил трубку, чтобы выглядеть старше. Втайне он читал душещипательные романы и сочинял стихи, в которых герой умирал долгой и мучительной смертью. Диккенса он прятал под подушкой.

Он любил Дом, никогда не знал другого дома и родителей, он вырос одним из многих и умел уходить в себя, когда хотел быть один. На флейте он лучше всего играл, когда его никто не слышал. Все получалось сразу – любая мелодия – словно их вдувал во флейту ветер. В лучших местах он жалел, что его никто не слышит, но знал, что будь рядом слушатель, так хорошо бы не получилось. В Доме горбатых называли Ангелами, подразумевая сложенные крылья, и это была одна из немногих ласковых кличек, которые Дом давал своим детям.

Горбач играл, притоптывая косолапыми ступнями по мокрым листьям. Он впитывал в себя спокойствие и доброту, он заключал себя в круг чистоты, сквозь который не пролезут бледные руки тех, что путают душу. По ту сторону сетки мелькали люди, это его не тревожило. Наружность отсутствовала в его сознании. Только он сам, ветер, песни и те, кого он любил. Все это было в Доме, а снаружи – никого и ничего, только пустой, враждебный город, живший своей жизнью.

Двор заносило листьями... Два тополя, дуб и четыре непонятных куста. Кусты росли под окнами, прижимаясь к стенам, тополя отмечали два наружных угла сетки, выходя корнями за пределы Дома. Дуб, росший у пристройки, пожирал ее могучими лапами и затенял свою часть двора почти целиком. Он вырос здесь задолго до того, как появился Дом, и помнил те времена, когда вокруг были сады, а на деревьях гнездились аисты. Как далеко простирались его корни? Пустая волейбольная площадка с ящиками зрительских мест по краям. Пустая собачья будка с дырявой крышей и ржавыми мисками с дождевой водой. Скамейка под дубом, обклеенная пивными этикетками. Мусорные баки. Из кухонных окон валил белый пар. Из окон второго этажа доносилась музыка всех цветов.

Облезлые кошки обегали двор по периметру. Вороны расхаживали по голым газонам, расшвыривая жухлые листья. Большеносый мальчишка в красном свитере сидел на перевернутом ящике и играл на флейте, замыкая себя в круг одиночества и пустоты. Дом дышал на него окнами.
Сижу, смотрю Nozokime (2016). Не особо страшный фильм, но есть интересная деталь: по сюжету на подходе к проклятой деревне путники слышат звон колокольчика, что означает, что они попали под действие проклятия. Так вот гуляя по горе, я несколько раз слышал похожий звон. Громкий и отчётливый. И сколько не пытался я понять его происхождение, так ни разу и не понял. Вокруг то... вообще ничего.

[]

Layers of Fear

Странно, но я вроде не видел ни одного поста об этой няшеньке. Странно, потому что это самый настоящий мини шедевр. Невероятно красивый... бед трип.

О плюсах можно говорить очень долго. Чего только один саундтрек стоит. Зацените. А минус у игры, пожалуй, только один. И заключается он в непродолжительности. Однако, её можно перепроходить несколько раз, и всё равно это будет интересно. Дело вот в чём: зайдя в какую-либо дверь, вернуться туда, откуда пришёл уже вряд ли получится.... даже через ту же самую дверь. А развилок по пути будет более чем достаточно. Каждый игрок попадает на свой собственный слой ужаса. И в этом заключается главная прелесть игры. Она заигрывает с тобой. Ну да, игра заигрывает... но я не знаю как ещё сказать. Те, кто играл, должны понять.
А ещё в Layers of Fear предусмотрено несколько концовок. Я видел одну. Но она произвела на меня огромное впечатление. Такое, что я чуть ли не с открытым ртом несколько минут просидел. Серьёзно.

[]

Вот за что люблю Кроликов. Не могу не улыбаться всякий раз после просмотра этого клипа.

Очень многие привыкли контролировать окружающую реальность. И если что-то идёт не так, как им хочется, то они решают, что реальность вышла из под контроля. И начинают винить её в этом. Но вероятно им в первую очередь следовало бы контролировать самих себя. И понимать, что если что-то пошло не так, то причина этого кроется в них самих, а окружающая реальность лишь откликается соответствующим образом.
Цитата:
Некоторые не видят выход, даже если найдут. Другие же просто не ищут..
Куда посылку высылать то??? Адрес с индексом дай.

A Girl Walks Home Alone At Night

Тот случай, когда создатели фильма понимают, что кинематограф это не только развлечение, но и вид искусства. И соответственно создают мини шедевр, но не для широкой публики.
Сюжет. Нууу.... вообще о таких фильмах обычно говорят, что сюжета в них нет. Это конечно не совсем так, но и не совсем не так. Но фишка в том, что сюжет тут и не нужен. Ну реально.
Это определённо один из лучших фильмов на вампирскую тематику.

PS: знаете, раньше был такой классный паблик вконтакте... "Любители колдвейва и поспанка из Чечни", если не ошибаюсь. Вот я его всё вспоминал при просмотре фильма ))

[]

Толстая Тетрадь

Итак, Агота Кристоф "Толстая Тетрадь". Не буду тянуть кота за хвост и скажу, что это одна из самых прекрасных, самых удивительных книг, прочитанных мной. Настоящий декаданс. Сколько горечи, сколько боли и сколько красоты...
Перед прочтением название показалось мне знакомым. Оказывается википедия ставит эту книгу в один ряд с Осиной Фабрикой Иэна Бэнкса (тоже одна из любимых, я о ней уже писал, если кто помнит), вот откуда я знаю это название. И... казалось бы, ничего общего. Но мне на ум приходят два сравнения: "Осиная Фабрика" Бэнкса и "Сто Лет Одиночества" Маркеса. Но это чисто субъективные сравнения, на самом деле ничего общего с этими произведениями книга не имеет ни по содержанию, ни по стилистике. Кстати, о языке (почерке автора). Он очень своеобразен. Сперва обескураживает, но потом к нему привыкаешь и начинаешь ценить. Самое главное, что он никак не сказывается на красоте некоторых моментов.
Одна удивительная черта книги, та, которая она меня так зацепила - всё в яблочко. Я нахожу себя в одном персонаже, в другом, в третьем.... И не только себя, но многих окружающих меня людей. Всё так. Эта книга определённо может рассказать обо мне очень многое. Но даже если вам и плевать лично на меня (как иначе то), просто рекомендую эту книгу всем, кто загоняется на тему ... как бы это лучше выразить... родства, доходящего порой до инцеста. Наверно прозвучит дико пошло. Не знаю просто, как иначе это охарактеризовать. Короче если вы всегда искали не просто спутника, но сестру или брата, то вероятнее всего вы, как и я, зацените Толстую Тетрадь.
Ещё одна особенность книги (в полном издании это трилогия) это сюжетные повороты. Ближе к концу уже не знаешь чему верить. Но в итоге всё встаёт на свои места, не переживайте.
Я бы мог цитировать её вечно. Там так много красивой горечи... Но это определённо неблагодарное занятие. Лучше прочтите её сами. А я приведу лишь несколько цитат. По идее я старался без спойлеров, но они таки могут в лёгкой степени, так что несколько под катом и троечка совсем безопасных без.
Цитата:
Я убежден, Лукас, что всякое человеческое существо рождается, чтобы написать книгу, и ни для чего другого. Не важно, гениальную или посредственную, но тот, кто ничего не напишет, – пропащий человек, он лишь прошел по земле, не оставив следа.

Цитата:
Я не люблю жару, не люблю лето. Дождливое, прохладное лето – да, но от зноя я положительно заболеваю.

Вот эта очень знакома. Где-то я это уже видел... может у Брэдбери? Не уверен. Но видел точно.
Цитата:
Передо мной останавливается старик, он просит сигарету. Я даю ему сигарету и огня.
Он стоит передо мной, курит.
Через некоторое время он спрашивает:
– Так ты убил его? Я говорю:
– Да.
Старик говорит:
– Ты выполнил свой долг. Это хорошо. Немногие делают то, что надо.
Я говорю:
– Все потому, что он хотел открыть дверь.
– Ты правильно сделал. Хорошо, что ты ему помешал. Надо было тебе его убить. Так все встает на свои места, все как полагается.
Я говорю:
– Но его больше не будет. Неважно, что полагается, если его больше никогда не будет.
Старик говорит:
– Напротив. Отныне он будет рядом с тобой каждое мгновенье и где бы ты ни был.

И последняя фраза этой тоже знакома. Где-то встречал ранее.

[страницы тетради]

[]

У каждого есть своя Толстая Тетрадь
Страницы: 1 ... 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17