Страницы: 1 ... 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8
Цитата:
- Почему хотите умереть?
- Я не хочу умирать.
- Тогда зачем вы здесь?
- Я просто не хотел жить.

Дом, в котором...

Цитата:
Во дворе

Горбач играл на флейте, двор слушал. Он играл совсем тихо, для себя. Ветер кругами носил листья, они останавливались, попадая в лужи, там кончался их танец, и кончалось все. Размокнут и превратятся в грязь. Как и люди.

Тише, еще тише... Тонкие пальцы бегают по дыркам, и ветер швыряет листья в лицо, а монетки в заднем кармане врезаются в тело, и мерзнут голые лодыжки, покрываясь гусиной кожей. Хорошо, когда есть кусок поющего дерева. Успокаивающий, убаюкивающий, но только когда ты сам этого захочешь.

Лист застрял у его ноги. Потом еще один. Если много часов сидеть неподвижно, природа включит тебя в свой круговорот, как если бы ты был деревом. Листья будут прилипать к твоим корням, птицы – садиться на ветки и пачкать за ворот, дождь вымоет в тебе бороздки, ветер закидает песком. Он представил себя деревочеловеком и засмеялся. Половинкой лица. Красный свитер с заплатками на локтях пропускал холод сквозь облысевшую шерсть. И кололся. Под ним не было майки – это наказание Горбач придумал себе сам. За все свои проступки, настоящие и вымышленные, он наказывал себя сам. И очень редко отменял наказания. Он был суров к своей коже, к своим рукам и ногам, к своим страхам и фантазиям. Колючий свитер искупал позор страха перед ночью. Страха, который заставлял его укутываться в одеяло с головой, не оставляя ни малейшей лазейки для кого-то, кто приходит в темноте. Страха, который не давал ему пить перед сном, чтобы потом не мучиться, борясь с желанием пойти в туалет. Страха, о котором не знал никто, потому что его носитель спал на верхней койке, и снизу его не было видно.

И все равно он стыдился его. Боролся с ним каждую ночь, проигрывал и наказывал себя за проигрыш. Так он поступал всегда, сколько себя помнил. Это была игра, в которую он играл сам с собой, завоевывая каждую ступень взросления долгими истязаниями, которым подвергал свое тело. Простаивая на коленях в холодных уборных, отсчитывая себе щелчки, приседая по сто раз, отказываясь от десерта. И все его победы пахли поражением. Побеждая, он побеждал лишь часть себя, внутри оставаясь прежним.

Он боролся с застенчивостью – грубыми шутками, с нелюбовью к дракам – тем, что первым в них ввязывался, со страхом перед смертью – мыслями о ней. Но все это – забитое, загнанное внутрь – жило в нем и дышало его воздухом. Он был застенчив и груб, тих и шумен, он скрывал свои достоинства и выставлял недостатки, он прятался под одеяло и молился перед сном: «Боже, не дай мне умереть!» – и рисковал, бросаясь на заведомо сильного.

У него были стихи, зашифрованные на обоях рядом с подушкой, он соскребал их, когда надоедали. У него была флейта – подарок хорошего человека – он прятал ее в щель между матрасом и стеной. У него была ворона, он воровал для нее еду на кухне. У него были мотки шерсти, он вязал из них красивые свитера.

Он родился шестипалым и горбатым, уродливым, как обезьяний детеныш. В десять лет он был угрюмым и большеротым, с вечно расквашенными губами, с огромными лапами, которые рушили все вокруг. В семнадцать стал тоньше, тише и спокойнее. Лицо его было лицом взрослого, брови срастались над переносицей, густая грива цвета вороньих перьев росла вширь, как колючий куст. Он был равнодушен к еде и неряшлив в одежде, носил под ногтями траур и подолгу не менял носков. Он стеснялся своего горба и угрей на носу, стеснялся, что еще не бреется, и курил трубку, чтобы выглядеть старше. Втайне он читал душещипательные романы и сочинял стихи, в которых герой умирал долгой и мучительной смертью. Диккенса он прятал под подушкой.

Он любил Дом, никогда не знал другого дома и родителей, он вырос одним из многих и умел уходить в себя, когда хотел быть один. На флейте он лучше всего играл, когда его никто не слышал. Все получалось сразу – любая мелодия – словно их вдувал во флейту ветер. В лучших местах он жалел, что его никто не слышит, но знал, что будь рядом слушатель, так хорошо бы не получилось. В Доме горбатых называли Ангелами, подразумевая сложенные крылья, и это была одна из немногих ласковых кличек, которые Дом давал своим детям.

Горбач играл, притоптывая косолапыми ступнями по мокрым листьям. Он впитывал в себя спокойствие и доброту, он заключал себя в круг чистоты, сквозь который не пролезут бледные руки тех, что путают душу. По ту сторону сетки мелькали люди, это его не тревожило. Наружность отсутствовала в его сознании. Только он сам, ветер, песни и те, кого он любил. Все это было в Доме, а снаружи – никого и ничего, только пустой, враждебный город, живший своей жизнью.

Двор заносило листьями... Два тополя, дуб и четыре непонятных куста. Кусты росли под окнами, прижимаясь к стенам, тополя отмечали два наружных угла сетки, выходя корнями за пределы Дома. Дуб, росший у пристройки, пожирал ее могучими лапами и затенял свою часть двора почти целиком. Он вырос здесь задолго до того, как появился Дом, и помнил те времена, когда вокруг были сады, а на деревьях гнездились аисты. Как далеко простирались его корни? Пустая волейбольная площадка с ящиками зрительских мест по краям. Пустая собачья будка с дырявой крышей и ржавыми мисками с дождевой водой. Скамейка под дубом, обклеенная пивными этикетками. Мусорные баки. Из кухонных окон валил белый пар. Из окон второго этажа доносилась музыка всех цветов.

Облезлые кошки обегали двор по периметру. Вороны расхаживали по голым газонам, расшвыривая жухлые листья. Большеносый мальчишка в красном свитере сидел на перевернутом ящике и играл на флейте, замыкая себя в круг одиночества и пустоты. Дом дышал на него окнами.
Сижу, смотрю Nozokime (2016). Не особо страшный фильм, но есть интересная деталь: по сюжету на подходе к проклятой деревне путники слышат звон колокольчика, что означает, что они попали под действие проклятия. Так вот гуляя по горе, я несколько раз слышал похожий звон. Громкий и отчётливый. И сколько не пытался я понять его происхождение, так ни разу и не понял. Вокруг то... вообще ничего.

[]

Layers of Fear

Странно, но я вроде не видел ни одного поста об этой няшеньке. Странно, потому что это самый настоящий мини шедевр. Невероятно красивый... бед трип.

О плюсах можно говорить очень долго. Чего только один саундтрек стоит. Зацените. А минус у игры, пожалуй, только один. И заключается он в непродолжительности. Однако, её можно перепроходить несколько раз, и всё равно это будет интересно. Дело вот в чём: зайдя в какую-либо дверь, вернуться туда, откуда пришёл уже вряд ли получится.... даже через ту же самую дверь. А развилок по пути будет более чем достаточно. Каждый игрок попадает на свой собственный слой ужаса. И в этом заключается главная прелесть игры. Она заигрывает с тобой. Ну да, игра заигрывает... но я не знаю как ещё сказать. Те, кто играл, должны понять.
А ещё в Layers of Fear предусмотрено несколько концовок. Я видел одну. Но она произвела на меня огромное впечатление. Такое, что я чуть ли не с открытым ртом несколько минут просидел. Серьёзно.

[]

Вот за что люблю Кроликов. Не могу не улыбаться всякий раз после просмотра этого клипа.

Очень многие привыкли контролировать окружающую реальность. И если что-то идёт не так, как им хочется, то они решают, что реальность вышла из под контроля. И начинают винить её в этом. Но вероятно им в первую очередь следовало бы контролировать самих себя. И понимать, что если что-то пошло не так, то причина этого кроется в них самих, а окружающая реальность лишь откликается соответствующим образом.
Цитата:
Некоторые не видят выход, даже если найдут. Другие же просто не ищут..
Куда посылку высылать то??? Адрес с индексом дай.

A Girl Walks Home Alone At Night

Тот случай, когда создатели фильма понимают, что кинематограф это не только развлечение, но и вид искусства. И соответственно создают мини шедевр, но не для широкой публики.
Сюжет. Нууу.... вообще о таких фильмах обычно говорят, что сюжета в них нет. Это конечно не совсем так, но и не совсем не так. Но фишка в том, что сюжет тут и не нужен. Ну реально.
Это определённо один из лучших фильмов на вампирскую тематику.

PS: знаете, раньше был такой классный паблик вконтакте... "Любители колдвейва и поспанка из Чечни", если не ошибаюсь. Вот я его всё вспоминал при просмотре фильма ))

[]

Scars

Пустота. Эта постоянная звенящая пустота внутри. От неё никуда не деться: нельзя убежать, нельзя спрятаться и нельзя забыть. Это как постоянно ноющий, тянущий шрам, который всегда с тобой. Методично и неотвратимо она точит сознание, как ветер точит скалы. Какие-то вещи ещё способны ненадолго отвлечь, но никогда полностью. И что самое страшное, даже проверенные действия порой дают осечки и неожиданно приводят к прямо противоположному результату. И тогда звон пустоты становится настолько оглушительным, что куски горной породы откалываются и обрушаются куда-то в пропасть. А на их место приходят мысли мммм.... о всякой ерунде. Когда-нибудь они полностью заменят собой исконную скалу. И тогда всё будет кончено. Я знаю, рано или поздно этот день наступит.
Мне кажется это похоже на приобретённую инвалидность. У тебя было всё по праву рождения, но в какой-то момент ты всего этого лишаешься и учишься жить по-новому... или не учишься. Ведь не каждый способен смириться с потерей, если это потеря самого главного. И пусть речь не о физическом дефекте, но кто знает, что хуже? Нет, я ни в коем случае не хочу сказать, что физическое увечье это ерунда. Я о другом. Ведь множество жизнеутверждающих фильмов и реальных историй настойчиво показывают нам, что при наличии "здоровой головы" счастливо жить и радоваться жизни можно даже будучи физически неполноценным (не нравится мне это слово), в то время как вполне себе здоровый человек может запросто спустить жизнь в унитаз, если с головой беда. В этом плане мне всегда нравилась Гаттака. А ещё всегда вспоминаю видео дневник умирающей от рака девочки, которая так искренне ценила жизнь... в то время, когда как очень многие здоровые люди этого делать не умеют. Учат ли нас в действительности подобные истории? Я не уверен. Не меня.
"Can he talk to you? Not to me!"
Раньше это было похоже на то, как открывают шлюзы водохранилища. Иногда я обращался к ним, а иногда они приходили без стука. Шлюзы открывались и поток сразу же до краёв затоплял сознание. И я никогда не забывал ни слова. Застигнутый врасплох по пути куда-либо я совершенно не парился по этому поводу, не хватался за диктофон и не бросался искать ручку и бумагу. Я мог в точности воспроизвести всё пришедшее хоть через месяц. Но по правде я не мог ждать так долго, потому что пришедшее не давало покоя, не оставляло ни на минуту до тех пор пока не приобретало с моей помощью материальное воплощение. Сейчас же, после моего предательства, это стало похоже на забор крови из пальца. Словно издеваясь надо мной, они не уходят совсем, но ни о каких шлюзах речи больше не идёт. Теперь всякий раз приходится брать скарификатор и колоть им собственную душу, а потом по капле собирать выступившие на поверхность мысли. Но если не сделать этого сразу, то они запекаются и всё приходится повторять заново.
Иногда приходили стихи. Стоило только задать направление и слова сами складывались в рифму. Я даже и представить себе не мог, я не знал, что это может требовать каких-то усилий. Теперь представляю. Теперь, когда можно просидеть над одним четверостишием битый час и в итоге остаться ни с чем. А ведь я не успел закончить пару вещей... Впрочем, стихи никогда не были моей страстью. Скорее я воспринимал их как приправу к основному блюду. А потом не стало ничего: ни приправы, ни блюда.
Однажды ко мне пришло ярчайшее видение. Я любил их все, но это было особенным. Я погрузился в него настолько, что жил одновременно в двух мирах. И оно как никогда раньше рвалось обрести материю. Но я тянул. День за днём, неделю за неделей я отказывался записывать увиденное. Почему? Я хотел, чтобы его воплощение вышло безупречным. Я отшлифовывал в уме каждое слово, раз за разом переживая описываемую трагедию. И в какой-то момент всё закончилось. Можно было бы подумать, что я просто перегорел. Но это не совсем так, ведь и по сей день это видение не потеряло для меня своей привлекательности. Только теперь я не могу погрузиться и стать его участником, а словно наблюдаю через слегка приоткрытую дверь. Меня не гонят, но и не приглашают внутрь.
Я не знаю, что произошло, но всё изменилось с тех пор. Тем не менее спустя какое-то время ко мне пришло новое видение. Оно было обо мне и заканчивалось моей смертью. И меня обуял какой-то нелепый, иррациональный страх. Я почему-то был убеждён, что если запишу увиденное, то это непременно произойдёт со мной в действительности. Если на то пошло, я и сейчас совершенно уверен в этом. Искупление - вот что это было на самом деле. Мне была дарована возможность искупить свою вину, и отказываться было нельзя. Сперва я переживал и долго думал как мне поступить, но со временем смирился. Как-то ночью я сел за стол, взял свою особую ручку, открыл любимую амбарную книгу и записал в неё всё от начала и до конца. Я отложил ручку и не меньше часа неподвижно просидел, глядя на отяжелевшие от слов листы. В голове не было ни одной вразумительной мысли. А потом, до конца не осознавая что делаю, я совершил нечто ужасное - взял ручку и дописал пару строк. Всего пару строк, но их там не должно было быть. В этих строках умерший с перерезанным горлом персонаж поднимался и продолжал путь. Но это был уже не совсем он, а может совсем не он.
И с тех пор я реально не знаю, кто я: то ли я это тот я, который умер, то ли я это тот, кто поднялся.
Остальное вы уже поняли. Видения до сих пор приходят, но теперь они гораздо мутнее (во всех смыслах) и как-будто обессилевшие. Они уже не рвутся в мир, как прежде. А некоторые из них настолько ужасны, что я бы никогда не провёл их в реальный мир. Изредка я скарифицирую то, что осталось от моей души. Но только лишь для того, чтобы посмотреть на выступившие мысли и чувства. Я почти никогда не собираю их в материю капиллярной пипеткой и не заправляю ими свою перьевую ручку.

Enemy

Мои мысли по ходу просмотра: Оооооо, какая атмосфера..... ууууух ты...... так, я не поня....... оооооууууууу это прекрасно....... ШТО?!?!?!
Короче понравился фильм. Но по ходу придётся книгу прочесть.

[]
Страницы: 1 ... 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8