|
"Как дед, которого нет, от грусти своей избавился."
На приГОРке ГОРки дЕРевушки Игорки живал-поживал, век коротал, Дед, которого нет. Чертожик каменный на отшибе стоял, тропинка кривая к нему тянулась меж дубов старинных, да камней былинных. У дорожки этой никто не живал уж сколько лет. Молодые рядом с Дедом не селились, а с-Тарые соседи Деда сами себя изжили — домики их под земь попроваливались, только вмятины плоскостные остались. Жилище стояло кривОкрепко, - сделано было цепко, да вода подЬела с годами. В огороде грядки не теснились, под полом мыши веселились. Жизнь у Деда, которого Нет, долгая за плечами была и сам он с долгами был. Семья вся его, какая была такая и кончилась. Бабка померла по мере, а сыновья разъехались, кто куда. Так и жил он одиноко в своем чертоге: день за днем откусывал, ночь за ночью лопал. Из кусочков мозайки склАДывал, из комочков фигурки лепил. В округе Деда за искусника считали: столбы, да колышки, он вытачивать и ставить был мастер. И из камня умел, и из древа мог, а за высокую цену и из воды делал. И так он всю свою жизнь и мастерил колышки. С младых лет эту науку стал познавать, а к с-тарости изрЯдно руки в деле этом заКАлил. Где забор, такой, что глаз не нарадуется, част-О-колом выставит. Где вереи, такие, что не у каждого царя врАта держат, установит. А где в чистом поле, легкой рукой, дубовый колышек поставит, чтобы ветерок, шуршащий округ него завивался. И считал это искусство Дед делом своей жизни. И хоть и монету звонкую, почет людской и уважение ремесло его ему приносило, РАдости Истинной и тишины в животе у Деда не было. День за днем, год за годом, тщательно он вытачивал колышки, под тихий шепот с-Тарухи Грусть. И уж таких красивых узоров поверхностных ни у одного кольшика, во всей тысяче королевств не выходит. И уж таких спиралей Об-виточных не один кузнец не совьет, а услады к душе мастера не прибавляется. И вот как-то раз, сидел дед на подворье своем, и кол кол-ол, из мрамора заморского, купцу местному: Там краешек собьет, там зазубринку подровняет. А тут мимо Скоморошина удалой прохаживал. Шаг отмеряет уВЕРенно, бубенцами потрясывает звонко. Мелодию через дудочку играет — птиц пролетных раз-влекает. Остановился он возле Деда, присмотрелся к усталому его лицу, и как крикнул: «Не грусти, сТарый Дед, Пустое! Тебя ж нет!!!» И вдруг заискрилось все, красками заиграло, запрыгало округ. Молот в руках у с-Тарика испариной невиданной покрылся, камень кольный изнутри засветился. Борода деда вспять заросла, земля, под ногами ходуном ходить начала. Дом по кирпичику стал пропадать. Забор под земь стал залегать.
И так под звуки веселой флейты, кусочек за кусочком, весь мир и изчез.
Так Дед, которого нет, от грусти своей избавился.
|