|
"Как дед, которого нет, от грусти своей избавился."
На приГОРке ГОРки дЕРевушки Игорки живал-поживал, век коротал, Дед, которого нет.
Чертожик каменный на отшибе стоял, тропинка кривая к нему тянулась меж дубов старинных, да камней былинных.
У дорожки этой никто не живал уж сколько лет.
Молодые рядом с Дедом не селились, а с-Тарые соседи Деда сами
себя изжили — домики их под земь попроваливались, только вмятины плоскостные остались.
Жилище стояло кривОкрепко, - сделано было цепко, да вода подЬела с годами.
В огороде грядки не теснились, под полом мыши веселились.
Жизнь у Деда, которого Нет, долгая за плечами была и сам он с долгами был.
Семья вся его, какая была такая и кончилась.
Бабка померла по мере, а сыновья разъехались, кто куда.
Так и жил он одиноко в своем чертоге: день за днем откусывал, ночь за ночью лопал. Из кусочков
мозайки склАДывал, из комочков фигурки лепил.
В округе Деда за искусника считали: столбы, да колышки, он вытачивать и ставить был мастер. И
из камня умел, и из древа мог, а за высокую цену и из воды делал.
И так он всю свою жизнь и мастерил колышки. С младых лет эту науку стал познавать, а к
с-тарости изрЯдно руки в деле этом заКАлил.
Где забор, такой, что глаз не нарадуется, част-О-колом выставит.
Где вереи, такие, что не у каждого царя врАта держат, установит.
А где в чистом поле, легкой рукой, дубовый колышек поставит,
чтобы ветерок, шуршащий округ него завивался.
И считал это искусство Дед делом своей жизни.
И хоть и монету звонкую, почет людской и
уважение ремесло его ему приносило, РАдости Истинной и тишины в животе у Деда не было.
День за днем, год за годом, тщательно он вытачивал колышки, под тихий шепот с-Тарухи Грусть.
И уж таких красивых узоров поверхностных ни у одного кольшика, во всей тысяче королевств не выходит.
И уж таких спиралей Об-виточных не один кузнец не совьет, а услады к душе мастера не прибавляется.
И вот как-то раз, сидел дед на подворье своем, и кол кол-ол, из мрамора заморского, купцу местному:
Там краешек собьет, там зазубринку подровняет.
А тут мимо Скоморошина удалой прохаживал. Шаг отмеряет уВЕРенно, бубенцами потрясывает звонко. Мелодию через дудочку играет — птиц пролетных раз-влекает.
Остановился он возле Деда, присмотрелся к усталому его лицу, и как крикнул:
«Не грусти, сТарый Дед, Пустое!
Тебя ж нет!!!»
И вдруг заискрилось все, красками заиграло, запрыгало округ.
Молот в руках у с-Тарика испариной невиданной покрылся, камень кольный изнутри засветился. Борода деда вспять заросла, земля, под ногами ходуном ходить начала. Дом по кирпичику стал пропадать. Забор под земь стал залегать.
И так под звуки веселой флейты, кусочек за кусочком, весь мир и изчез.
Так Дед, которого нет, от грусти своей избавился.
|
