Записи по тегу "песни нашей детворы"

| перейти в дневник

Анна Герман — Один раз в год (Страшное откровение)

Простите, но сначала о мирском. О чем, слегка манерно поет нам Анна Герман в этой щемящей пронзительной балладе о смерти, любви, рае и хроносе? Поет на склоне великой советской эпохи, когда всем уже очевидно: обещанный рай на земле не построить. Когда уже не слышен топот коней Гражданской, когда героический и трагический эпос о героях и злодеях, залитый кровью и освещенный войной сталинской эпохи прошел. К чему были жертвы? К хрусталям в «стенке»? Унылым и скабрезном брежневском маразматическом развито́м социализме. Почувствуйте эту тоску, по временам надежд и подвигов. Когда цвели сады, веяло дурманом старой сказки.
Сказки о рае. Лишне отмечать, что такое Сад. В нашей-то (пост)христианской культуре. И на Марсе, как говорится, будут цвести сады. Только вот загвоздка: Рай потерян. Дурманом веяло когда-то. Когда цвели сады. Когда однажды вечером в любви признался ты. Такого себе не позволял даже Ницше. Хотя что тут такого, не в таком ли духе выполнены псалмы Соломона. Лишь поставить «Ты» с заглавной буквы. Бог признался в любви человеку. И тем же сладким дурманом веет от Его Слова. Но… Вы уже почувствовали правда. Бог жив? Его дыхание дурман. Я здесь напомню, что дурман, это растение, употребление которого использовалось как в медицинских, так и в религиозных целях. Своего рода галлюциноген и обезболивающее. Тут уже напрашивается марксистская отсылка: религия — опиум народа. И вроде дурман, опиум, морок, но… Поверила, поверила, и больше ничего. Больше ничего вроде и не нужно человеку, в райских кущах. Который слышит Слово.
Однако, отвлечемся. Пусть нас не обманывает простой христианский смысл этой песенки. Стоило бы разводить такую канитель. Если б в этой песне не было такого припева.
Один раз в год сады цветут . Разумеется, год здесь метафоричен. Год это цикл. Цикл существования человека, мира. А может и Бога?
Весну любви один раз ждут. Помни, помни о смерти. Будет всего одна весна, будет лишь одна любовь. Этот дар скоротечен. Билет «на запредельный этаж» выдается один раз. Никто не будет ждать тебя в уходящем на небо (в сады) поезде.
Всего один лишь только раз цветут сады в душе у нас. Один лишь раз, один лишь раз Вы можете выразить это проще, убедительней и лаконичнее? Я не могу. Хочется вслед за этим манерным голосом зациклиться и повторять китайским болванчиком: один лишь раз. Твоя весна, твоя жизнь, мир, вселенная — один лишь раз. Не получилось — вылетел в трубу. На холодный сквозняк небытия.
И звезды тихо падали, когда цвели сады
О будущем загадывал, о свадьбе думал ты
И я уже не прятала своих счастливых глаз
Украдкой мама плакала от радости за нас.

Тут вроде все просто. Но давайте подумаем. Что за звезды пали с неба? «И звезды небесные пали на землю, как смоковница, потрясаемая сильным ветром, роняет незрелые смоквы свои» (Откр 6:13). Знакомо? Откровение это не только миг вселенской катастрофы, но и момент конца мирского света. Ведь после всех ужасов, праведники придут на Страшный суд и соединятся с Женихом. Поэтому героиня не прячет счастливых глаз и Мама (она же Богородица. плачет от радости. От радости за Невесту-церковь (об этом ниже).
И платье шилось белое, когда цвели сады
Казалось бы навязший на зубах образ подвенечного платья. Но, как люди выросшие так или иначе в православной культуре вспомним, что в православной традиции, семья — маленькая Церковь. Муж венчается с женой как венчается Иисус с большой Церковью. Собственно, с христианами: «И обручу тебя Мне навек, и обручу тебя Мне в правде и суде, в благости и милосердии. И обручу тебя Мне в верности, и ты познаешь Господа» (Ос.2:19-20). Happy end? Не думаю…
Потеря! Страшная потеря. Потеря бессмысленная, уничтожающая и всесокрушающая.
«Ну что же тут поделаешь — другую встретил ты»
Вы просто послушайте, как обычно и обыденно произносится приговор! Приговор не подлежащей пересмотру. Ведь ничего не поделаешь. Он встретил Другую. И тут выстреливает подвешенный нами ранее Ницше. Как он говорит о смерти? «Есть, конечно, кислые яблоки, участь которых – ждать до последнего дня осени; и в то же время становятся они спелыми, желтыми и сморщенными». Кто не дожидается осени? Кто срывает цветы до того как они увянут? Да, «красивая и смелая» смерть перешла дорогу. Её любовь это «скороспелая черешня», красный сок на белом подвенечном платье. Бог умер, и ты его убила, невеста. Твоя любовь алое проклятье выкидыша несостоявшейся любви.
И вновь слова вечного повторения теперь уже ставшего явным приговора всем: несостоявшейся невесте, невоскресшему убитому Богу, миру, и дурману садов.
Розовая хмарь лепестков сакуры уносит ветром. Свершилось! Весна закончилось. Здесь все уже было.
Уходя, погасите свет…
| перейти в дневник

t.A.T.u. — Робот (Электрический мороз по искусственной коже)

О чем петь двум девочкам начала двухтысячных? О чем вообще петь двум девочкам? Конечно же, о любви. И эта песня не является исключением.
Мы привыкли к тому, что пары понятий можно определять посредством друг друга. Выразимся проще: любовь к конкретному индивиду можно определить как «Я тебя люблю» и как «Я никого не люблю, так как тебя». Развивая этот тезис, любая любовь в своей крайности есть ненависть ко всему, что не объект любви.
Данное произведение о любви к роботу. К машине. Или же о нелюбви ко всему остальному?
Песня начинается простенько и со вкусом. С игривой отсылки к ветеранам эстетики холодного электронного звука Kraftwerk — Robots. I am a robot, да?
Ja tvoi sluga, Ja tvoi rabotnik.
Первые же строки, как говорится, не в бровь а в глаз: «Никто ничего никогда не поймет». Простой и выверенный приговор разуму и человеку. Мы живем, не чуя под собою себя. Мы не понимаем кто мы, где мы, куда мы идем. Нас втянуло в странную кривизну постмодернистского раздерганного на клочки пространства. Вернее сказать, само пространство потеряло целостность. Помните? The time is out of joint. Время вывихнулось, увлекая за собой пространство.
Скажите себе ещё раз. Четко и без сомнений: Никто ничего никогда не поймет.
И вот освоив это гносеологический (скорее с приставкой анти-)тезис, войдя и оставив надежду, мы двигаемся дальше: «Такая любовь, искусственный мед <…>искусственный лед<…>искусственный рай». Нам показывают, ехидно картину такой любви. Слово искусственный не нуждается в пояснении. Это мир подделки, мир симуляции. Вот она любовь какая.
Искусственный мед — это подделка, дешевый сладкий заменитель. Не исключено, что вместо сахара в нем и вовсе эрзац. Который можно и худеющим дамам и диабетикам. Сыт им правда не будешь. Но наше время не может насытиться, оно только жиреет. Оно не может быть умеренным. если ты не жиреешь ты худеешь. На лезвие ножа невозможно удержаться.
Образ искусственного льда не менее, а даже более изыскан. Тает ли такой лед? Холоден ли он? Мы не можем сказать. Ведь в мире где такая любовь, лед может обжигать, а мед — быть горьким. Нам лишь осталось лишь забыть о каком-то настоящем. Перестать понимать (мы все равно ничего не поймем). Тогда мы попадем в искусственный рай. И тогда, смахнув искусственные слезы липовой радости, мы закричим: «скорее включай!.
И вот нас настигает предприпев: я никому не скажу, что я робота люблю. Такой любовью не делятся с другими. Может быть других и нет вовсе. Кожа иллюзии сорвана и механическая плоть окружающей искусственной (а может и самой подлинной) реальности перед тобой. Шестерни и микросхемы заработали. Никому ничего уже не сказать. Да и нужно ли говорить. Перед тобой робот. Робот. Робот. Но героиня не бежит от этого макабрического действа, хтонического ужаса развоплощения и безжизненности. Она счастлива!
Послушайте, как она поет: я тебя люблю, мы так хотели. Мы сами, понимаете, хотели уйти от опасного живого. Мы изобрели этот искусственный рай, этого робота. Мы сами включили его и полетели прочь, от всего, что могло задеть, ранить, изумить, воодушевить, унизить. Прочь! Menschliches, Allzumenschliches.
И робот, взвивая метели электронных облаков, орбиталей и прочей квантовой сумятицы умчит нас в…
«Нереальный полет». Нам, как нерадивым человекам, нужно же разжевать? Искусственная радость такой любви вызывает не менее искусственный смех. Наш голем растягивает механические жвала, показывает блестящие зубы и издает смех. Не знаю как вас, а меня знобит от этого веселья. Девочка и робот кружатся в танце. Никто не знал, что будет смешно. Что будет так смешно.
Не удержусь, вспомнив другую песню: «словно иней сердобольный смех славно валится на русское поле экспериментов».
Говорят, что Зимние Олимпиады собираются проводить где угодно, ведь теперь люди катаются по искусственному снегу. И, мол, он даже лучше для спортивных соревнований. Я добавлю. что по искусственному снегу лучше проедет робот. Может быть, так пройдет первая Зимняя Олимпиада на Луне. В районе Болот Сна.
Искусственный снег засыпает планету. Снег все идет. Снег все идет. Девочка кружится в этой метели с роботом. И смеется. Напоминает кошмар, не так ли? Ведь все как во сне. Только никому ничего уже не рассказать про такую любовь.
Некому рассказывать. Полетели.
Полетели!