Еcли тут меня ещё кто-нибудь помнит, зацените:

Если кто-нибудь из френд-ленты меня еще помнит или случайно увидит эту запись, читайте, комментируйте, если кто осилит эту муть и посчитает её имеющей право на жизнь, главное просьба откомментировать является ли данная вещь оконченной.
У меня в творчестве был крайне большой перерыв, но вот пару месяцев назад где-то наконец-то опять стукнуло, как всегда роман не вышел, но это самая большая моя повесть, надеюсь не самая худшая. Все события и персонажи сборные, частично из реальных прототипов или их кусков и вымышленного, но иногда самые невероятные истории являются как раз реальными, даже преуменьшенными, а более реалистичные полностью вымышлены, в общем посмотрите, что из этого получилось. Ни у одного персонажа нет однозначного прототипа, у некоторых их несколько, перемешанные калейдоскопом, у некоторых ни одного. В общем не ищите здесь себя или других, все вы здесь и есть и нету...

История Одного Неформала.

Этот человек никогда не перестает меня удивлять. Вроде уже успеваешь его изучить «от и до», но он все равно выкинет что-нибудь эдакое. Я во многом у него это перенял, да я, вообще многому нахватался у него, и если б не этот человек, возможно жизнь бы моя была совершенно другой. Именно поэтому своё повествование я и решил начать с него. Сейчас ему чуть больше тридцати, но по поведению ему можно смело дать пятнадцать. Вот только глаза выглядят далеко за сорок, если не больше. В жизни он пережил многое, он был сатанистом, коммунистом, монархистом, но ни на чем не останавливался. Он брался за все с фанатизмом, но быстро бросал. Также у него было и с девушками, поначалу, когда он находил очередной объект, это было все, избранница становилась для него божеством. Фотка одной девушки у него стояла обоями на рабочем столе и логотипом на мобильнике и файл назывался ikona. Когда он был влюблён, ему было на всё наплевать, у одной его девушки было подозрение на ВИЧ, в чем она ему сама честно призналась, но он сказал «плевать». К счастью это не подтвердилось, про него еще шутку придумали, что кто-то рождается «в рубашке», а он родился «в гондоне». Но по прошествии довольно малого времени все отношения скатывались к бытовым отношениям и неизменному the end’у. В перерывах он говорил свою коронную фразу: «К черту любовь, мы проходим стороной, эти игры не для нас». Бывали периоды, когда он с должным драматизмом называл себя Наблюдатель чужих судеб. Тогда его установка была «У меня нет собственной жизни, собственной судьбы, мне остается лишь наблюдать чужие». Но и подобный настрой ему быстро наскучивал. Но из всех своих религиозных, политических, философских и прочих метаний и увлечений у него всегда многое откладывалось, личностью он был крайне разносторонней и неоднозначной. В этой жизни он пытался попробовать все: от секса с парнями и синтетических наркотиков до хождения под парусом и альпинизма. Обычно он был весел, либо, когда уж совсем плохо, саркастичен, но случались и совсем серьёзные депрессии. Причем обычно фактически на пустом месте. Смерть близких и друзей, ссоры с любимыми – это больше со стороны походило на театр, трагедию, фарс. А вот обычная мировая скорбь могла выбить его из колеи. Как-то раз он просто поймал себя на мысли: «все обрыдло». И более ничего, но он решил покончить с собой. Но и здесь его, конечно, не устраивали обычные способы. То, что он шизик тот ещё, всем давно было понятно, но такого сценария не ожидал никто, даже от него. Он принялся методично обходить заброшенные дома, стройки, свалки, железнодорожные переезды и собирать использованные шприцы, затем он начал скупать самую дешевую наркоту, и начал все подряд гонять по вене. На протяжении полугода он ждал, когда же его свалит какой-нибудь неведомый, ну или хотя бы ведомый вирус, постоянно сдавал анализы, но так и не суждено было ему получить премию Дарвина. Если кто не знает: Премия Дарвина — виртуальная премия, ежегодно присуждаемая лицам, которые наиболее глупым способом умерли или потеряли способность иметь детей и, таким образом, забрали свой вклад из генофонда человечества, улучшив его. Кончилось все только тем, что сжег себе все вены и еще чуть больше поехал крышей. В конце концов он сказал самому себе: «ну и что я фигней страдаю?» и бросил свои самоистязания так же легко, как и начал. На самом деле он был, да и есть, очень умный человек и хороший психолог, помочь мог кому угодно, только не себе, да и не хотел, тянуло его вот такое сумасбродное существование. Если что-то шло не так, его любимая фраза была «зато не скучно».
В общем, я думаю, вы в общих чертах поняли, что это за тип, хотя понять его полностью, по-моему, не может и он сам. И сейчас я расскажу, как мы с ним познакомились.
Я ездил к сестре в Тверь, и вот сидел на вокзале, ждал электричку домой, одет я был просто, и только нашивка «Ария» на нагрудном кармане выдавала во мне рокера. И тут появляется Он, кожаный плащ, казаки, лежачий ирокез, лицо выглядит, как сказал бы Билли Новик, «как будто он только что продал стакан крови, чтобы купить стакан портвейна», и движется прямо ко мне.
- Брат-неформал, выручи какой-нибудь мелочью – восклицает он, на ходу нацепляя профессиональную улыбку.
Понятно, очередной неформал-аскер, мне и самому так приходилось иногда мелочь стрелять. Копаюсь в карманах, выгребаю все что есть из железа, улыбка его становится еще более искренней, и сгребая мелочь он бодро направляется в город. Через какое-то время возвращается с полуторалитровой бутылкой коктейля с гордым названием «Ай да фейхоа». После уполовинивания бутылки в глазах у него появляется блеск, жажда жизни и жажда общения. Он подсаживается ко мне.
- Не желаешь хлебнуть?
- Почему бы и нет?
Сидим, попиваем.
- Куда путь держишь?
- Домой, в Москву.
- А я в Питер, черт, всю компашку растерял, с нами и музыкант был, я на него очень рассчитывал, а тут вчера перебрали и я опоздал на 4-х часовую, теперь вот один, без копья добираюсь.
- Бывает… А что в Питере-то?
- Да ничего, Питер там – и ухмыльнулся – у нас это часто бывает, сидим вроде, пьем, а тут кто-нибудь самый умный предложит: «а поехали куда-нибудь». И понеслась.
Тут бутылка заканчивается.
- Слушай, а сколько коктейль стоит?
- Пятьдесят пять, а что?
Я достаю из кармана сто десять – сбегай еще за парочкой, до электрички еще долго, а так посидим, поболтаем.
Он воодушевился и двинулся в ларек. С такими людьми всегда приятно поболтать, у них в запасе всегда куча историй, приколов, люблю людей лёгких на подъем.
Мы сидели, выпивали, он рассказал, как они в электричке на газовой горелке макароны с тушенкой варили в тамбуре, как контролеров двухнедельными носками отпугивали, как его друг Чижика-Пыжика отпиливал и многое другое. И ровно за пятнадцать минут до электрички, нас доставили в отдел, как я ментов не умолял, все было тщетно, нас повели оформлять. Только там я узнал, что моего нового знакомого зовут Влад, а он, что меня Юра. Когда нас выпустили, мне оставалось только помахать ручкой уходящей электричке.
- Да, кстати, мы так и не познакомились. Зови меня Олаф, еще со времен, как я ролевиком был, осталось.
- Нерпа.
- Нерпа? А что так странно?
- Да в школе нам училка рассказывала, что нерпы, пока есть кислород в крови могут в воде спать, когда все заржали, училка не поняла, а я как раз пару дней до этого на пьянке в полной ванной уснул, ну так и пошло.
- Ясно. Слушай, Нерп, а чего тебе эта Москва сдалась, поехали со мной, и электричка в сторону Питера раньше будет.
Я подумал: «А и правда, я всегда завидовал людям, готовым сорваться куда угодно, не думая о последствиях. Почему бы и мне что-нибудь эдакое не отчебучить?» У Олафа-то понятное дела материальный интерес, заполучить спутника, у которого еще какие-то деньги остались, но какой опыт и новые впечатления я получу - это вообще не описать, так что вполне равноценный обмен. Да и уверен я, что ему больше не компания нужна, не деньги, без них он обходиться привычный, а спортивный интерес, совратить более-менее цивильного человека в свою, так сказать, веру – это почти как советскому летчику нарисовать на борту знак за сбитый фашистский самолет. Я согласился.
Сам путь до Питера был ничем не примечателен. Тверь – Бологое, Бологое – Вишера, Вишера – Питер. На каждой большой станции брали батон, паштет, майонез и по бутылочке чего-нибудь для настроения и ждали следующую электричку, или, как меня научил говорить Влад – собаку. Пару раз перебегали контроллеров. И вот мы очутились в ночном Питере. Я глазел по сторонам, это было величественное зрелище. Я до этого бывал в Питере, но только с родителями, это как-то съеживает впечатление, делает его будничным. Вспоминается старый анекдот:
«- А я вот недавно в Египте был
- Ну и как там?
- Не знаю, я же с женой был»
Вот и тут так же. Я чувствовал просто раздирающую изнутри свободу и плевать, что завтра я должен был ехать на очередное собеседование, на то, что никто не знает, куда меня понесло. Олаф тихо посмеивался. Понимал.
- Первый раз так ни с того, ни с сего срываешься?
- Ага…
- Я тоже в свое время в первый раз сорвался в восемнадцать, и жалел лишь о том, что не делал этого раньше.
- А откуда ты узнал, что мне восемнадцать?
- Вообще-то, родной нас в Твери вместе в отделе оформляли, а память у меня хорошая.
Он достал свой телефон, бессмертную Нокию 3310 и поменял симку на TELE2.
- Я здесь частенько бываю, так что без питерской симки никуда.
Он набрал номер.
- Да, алё…Как добрались?...Где?...На Готовальне?...Ясно, скоро будем – повесил трубку – Ну что, пошли.
- А что такое Готовальня?
- Аллейка небольшая вернее скверик, ну или площадь, короче хер знает, как это лучше назвать, но там тусовка. Это рядом с Гостиным Двором. Раньше там в основном готы тусовались, поэтому Готовальней и прозвали, а сейчас там кто попало тусуется, но в основном неформалы, а название осталось, что-то типа Чистых Прудов в Москве.
ЧП я тоже не особо знал, так, появлялся там пару раз случайно, так что промолчал.
Мы брели по ночному Питеру, я не прекращал любоваться, хоть я был и уставший с дороги, мне было жаль, что шли так недолго, Олаф же наоборот, когда мы сворачивали с Невского проворчал: «Ну наконец-то дошли». Мы подошли к лавочке, вокруг которой столпилась куча народа. На ней сидел здоровенный бородатый дядька с гитарой, как я позже узнал, его зовут Малыш, и орал песни группы «Гражданская оборона», остальные подпевали нетрезвыми голосами. Олаф поздоровался со всеми, я со всеми перезнакомился, хотя ни одного имени не запомнил, позже пришлось знакомиться по второму разу. Вскоре поступила информация, что вскоре придет некий Лис с зарплатой, все воодушевились. И через некий отрезок времени из ниоткуда появились несколько личностей в клепанных косухах и каждый нес по ящику пива. Дальнейшее я помню смутно.
Наутро я проснулся на картонках в каком-то парадном, как петербуржцы называют подъезды, или как говорят нефоры в парадке. Олаф примостился неподалеку. Голова была не просто квадратная, а напоминала тетраэдр. Пощупал карман – деньги на месте. Хоть это радует. Постанывая, Олаф поднялся.
- Ну что, пошли, мораль такова, что пиво к нам само не придет.
Мы вышли из парадки.
- Куда мы сейчас?
- Куда, куда, в более-менее божеский вид надо себя привести и сушняк убить, отправимся в международную сеть бесплатных туалетов – в Макдональдс, тут вроде недалеко. Есть такая поговорка: «Никак не могу понять, зачем вокруг бесплатного туалета еще и кафе построили».
И мы двинулись. Я думал, что выпью всю воду из крана. Слегка почистили ботинки и шмот, кое как попытались что-то сотворить с хайрами (волосами) и решили, что хватит.
- Как говорится «На худой конец… намотаем изоленту.».
И тут на выходе мы встретили еще одну группку неформалов. Судя по их внешнему виду, ночевали они тоже не в лучших домах Лондона и Парижа. Оказалось, что это и есть вся та пиздобратия, которая ехала с Олафом из Москвы, хотя далеко не все там были москвичи, но это стандартно, нефорские компании вечно интернациональны, встретить случайно скажем, приехав в Питер, панка из Симферополя, с которым познакомился год назад на тусовке в Саратове – это в порядке вещей. Поздоровались со всеми. Постояли, поболтали, оказалось, что народ собирается на хату к какой-то Кэт, Олаф пришёл в ужас.
- Не, не, не ребят, это без меня, я туда не ногой, к тому же мы сегодня забивались с Малышом поработать, так что я пас, давайте, мы пока в сторону Готовальни двинемся.
И мы пошли. В подвальчике взяли баттл Грин Снейка, очередного варианта термоядерного слабоалкогольного коктейля в полтарашках. С недавнего времени все эти коктейли с моей легкой руки получили одно наименование «стекломой». Я обнаружил, что финансов у меня осталось семьдесят восемь рублей. Радовать это никак не могло. Мы сели на лавочке и начали поправлять здоровье.
- А в смысле работать? – спросил его я.
- Аскать, ну, мелочь под гитару стрелять. Не, я тебя не заставляю, я и один справлюсь, мне сменщик не нужен, постоишь фотообоями.
- Да нет почему же? Я готов. – хотя желания бегать с кепкой у меня не было никакого, а было только лечь и сдохнуть, но показать себя слабаком – никогда, дурацкое на самом деле свойство.
Мы допили и тут Олаф вспомнил, что со вчерашней пьянки у него заначка в рюкзаке имеется, состояние и настроение пошли на поправку. Тут я и подумал о том, что надо бы и родителей известить, а то они небось рвут и мечут, тем более у меня телефон сел. Я попросил у Олафа телефон и настрочил смс: «Мама, у меня все в порядке, я в Питере, так получилось… Юра.» Тут же ответный звонок. Я услышал о себе много нового и не очень, они конечно знают, что я могу загулять, заночевать у друзей дома, или даже на даче, но не за 700 же километров от Москвы.
- Ругаются? Понимаю, ничего, привыкнут.
Потом пришел Малыш и мы пошли на Невский. Оказалось, что аскать под гитару крайне занимательное занятие. Бегаешь с кепкой под любимую музыку, прикалываешься, смотришь за реакцией людей. Так что, когда мы закончили, я не только не устал, но наоборот, взбодрился, да еще и поддал. Так как стоило мелочью набраться на бутылочку, либо я, либо Олаф бежали в подвальчик. Когда закончили, бумажные деньги попилили пополам, половину нам, половину музыканту. Малыш пошёл по своим делам, а мы куролесить по Питеру. Под вечер опять нашли какую-то парадку и заночевали. На следующий день тот же маршрут макдак – гт – Невский – гулять. Так мы прожили где-то неделю, даже разок в баню сходили, чтоб уж совсем на бомжей не быть похожими. В Питере есть прикольное место – Балтийские бани, там по средам цена – 10 рублей. И вот все-таки решили, что пора бы и обратно. Заночевали на МосБане, то есть на Московском вокзале и на первой собаке двинулись. По приезду в Вишеру настроение было бодрое, в кармане еще позвякивала пара сотен, и мы уже представляли, как вечером будем в Москве. Но когда мы вошли в зал ожидания, Олаф разразился таким матом, что все вздрогнули: «Блять! Еб твою мать! Сегодня же будний день!
- И что?
- Что, что! По будням нет «волны» из Питера, тут в Вишере перерыв шесть часов, и у нас остается два варианта: либо ночевать сегодня в Твери, что я в рот ебал, либо идти на трассу.
- На трассу?! – ужаснулся я.
- А что? Надо когда-то начинать. – уже спокойнее сказал он – у меня здесь шесть часов сидеть никакого настроения нету.
- Ну пошли, а где трасса?
- Да вон там, в тридцати километрах.
- В тридцати?!
- Не ссы, из них мы максимум километр протопаем до пушки, потом что-нибудь до трассы стопанем, а там уж, как пойдет.
Мы зашли в магазин, взяли два баллона пива, сигарет и хлеба с майонезом. Позавтракали, раздавили одну бутылку, наполнили ее водой из колонки и почапали. Прошли обещанную пушку и остановились.
- Ты главное не ной. Ненавижу. И верь, главное верить. Если ты будешь стоять с грустной рожей и мыслями «мы никуда не уедем», то так оно и будет. Запомни, мы уедем, рано или поздно, так или иначе.
А что мне оставалось делать? Я стоял и смотрел, как он стопит. В крайнем случае, я всегда могу вернуться на вокзал. Хотя нет, не могу, гордость и упрямство мне никак не позволят, «Ни шагу назад».
И я стоял и смотрел.
- Ну куда ты иномарки-то стопишь? Не остановятся же.
- Свои советы знаешь куда себе засунь – Олаф уже тоже начал раздражаться, мы стояли почти час.
И тут тормозится мерс, «ну этот точно не возьмет или по крайней мере денег попросит» - думаю я. Олаф подбегает, что-то говорит, потом машет мне рукой. Я хватаю рюкзаки, тоже подбегаю, он садится на переднее, я на заднее. Салон шикарнейший, обитый кожей, новейшее стерео, орущее на всю машину, GPS, все дела. Водила молодой. Тут он чуть гасит звук.
- Куда ребят, путь держите?
- Нам бы для начала до трассы добраться, а там уж домой, в Москву.
- Ясно, ну до Москвы не могу, но в сторону подброшу.
- А вы сами куда?
- Я? В Тверь.
- О, это очень даже неплохо, нам в Тверь – это крайне удобно.
Мужик кивнул и снова включил музыку на полную. Так и ехали всю дорогу. Олаф потом говорил: «Люблю драйверов, с которыми не надо разговаривать. Вот о чем я бы сейчас с этим мажором говорил? Да не о чем. Я к тому же уставший с выезда, заморачиваться, подбирать тему. А иногда приходится телеги просто из пальца высасывать, а то некоторые обижаются, что ты их не развлекаешь, даже бывает высадить могут. Вот с дальнобойщиками легко, если нет общей темы, начни спрашивать его про машину, он тебе часами про нее говорить будет. Для дальнобоев-то машина - это второй дом, роднее первого.». Я его тогда резонно спросил: «А зачем тогда они нас берут? Развлекать мы их не развлекаем, денег не даем, только коврики глиной пачкаем». Он усмехнулся и ответил: «Есть у Чака Паланика такая замечательная книга: «Удушье», почитай на досуге. (Кстати именно благодаря Олафу я для себя открыл очень немало хороших книг). Тут можно провести очень хорошую параллель, попробую объяснить в двух словах: когда помогаешь бескорыстно другому человеку, ты чувствуешь, что стал как-то лучше, карму так сказать почистил, ты можешь себе сказать: «Ах какой я молодец!» и настроение твое улучшится. Тем более, что особых усилий в данном случае тебе делать-то и не надо, а галочку в «список добрых дел» можно поставить, как-то так.»
В общем до поворота на Тверь мы долетели быстро, так как гнал водила, как бешенный.
- Вас здесь высадить?
- А вы вокзал проезжать будете?
- Да мне почти на него и надо.
- Тогда могли бы нас до него подбросить, отсюда-то уже собаки часто ходят.
- Да не вопрос.
Мы вскоре сели на электричку, распили второе пиво и уже довольно скоро были в Москве. Дома я выслушал очередную тираду, что я раздолбай, алкоголик, институт бросил, ни на одной работе не задерживаюсь, «Вот ездишь к сестре, с нее бы лучше пример брал, а не с дружков своих». Если б они конечно знали, что сестру уже полтора года, как уволили с работы, а живет она на то, что барыжит травой в Твери, но ладно, не будем их разочаровывать. Про себя же я все пропускал мимо ушей, тем более я был так доволен поездкой, что ничто не могло испортить мне настроение.
С тех пор мы стали видеться с Олафом часто. Я подружился со всей его основной компанией. Узнал поближе Малыша. Несмотря на его устрашающий вид, это оказался добрейший, застенчивый хиппи, но к счастью это мало кто знал, и завидев нас в его компании, гопники старались обходить стороной. Познакомился с Элис, рыжим чудовищем, которое может достать кого угодно, как Маугли из анекдота, у этой малолетки была вечная жажда деятельности и вечно неразделенная любовь, объект, которой, впрочем, менялся с периодичностью в неделю, но при всех закидонах далеко неглупая девка. Также был товарищ по прозвищу Гейтс. Программист и техник, этим все сказано. Еще был доктор Ватсон, учился на медбрата. Еще было до фига народа, но это основной костяк. Мы мотались по концертам, фестивалям, просто тусовались где попало.
А идей где провести время всегда хватало. Например, Элис затащила нас в одно культовое местечко, в котором мы потом не раз бывали и облазили все, Ховринскую недостроенную больничку. В принципе, ничего особенного, обычный недострой, голые бетонные стены и куски арматуры, но наша рыжая бестия настояла, ей подруги эмочки все уши прожужжали про ХЗБ (Ховринская Заброшенная Больница), нарассказывали ужастиков. Ходили легенды про то, что раньше здесь была страшная сатанинская секта Немостр, приносили кровавые жертвы про то что в подвалах, которые сейчас затоплены есть спуск ещё ниже где жили монстры, что там ходят духи и прочее. Это понятное дело в основном был бред, насчет сект все если и правда, то крайне преувеличенная, может и собирались там в свое время какие-нибудь кошкодавы малолетние, но не более. А по затопленным подвалам мы бродили, никаких спусков ниже, не видели, хотя обходили, правда, не все. А опасности там две: первая – это нарваться на местных гопников, которые там периодически бухают, но это не большая проблема, они сильно вглубь не ходят и оторваться от них при должном умении труда не составляет, вторая же – это упасть в шахту лифта, а такие случаи бывали, там даже есть место такое «могила Края», недалеко от места где парнишка по фамилии Край звезданулся насмерть, там его фото, цветы и прочее, но по-мойму это надо быть либо совсем идиотом, либо в хламину пьяным, у нас правда были случаи, один панк знакомый со второго этажа в подвал провалился и ногу сломал, мы замучились его вытаскивать, и Малыш аж с четвертого, однако пьяному раздолбаю все по плечу, всё, что он сломал, это мой фонарик. Несмотря на банальность этого места, оно все-таки величественно, грандиозно своими размерами, на это стоит взглянуть. Кстати если посмотреть на фото Ховринки со спутника, она напоминает череп, это многие тоже считают неспроста. От нечего делать, мы даже слазили на самую высокую точку Ховринки. Там выход на самую высокую крышу в виде трехметровой будочки, с верха которой свисает ржавая труба, и мы естественно из принципа на нее полезли.
Сейчас, правда попасть в Амбреллу (еще одно из названий Ховринки) можно, но затруднительно, из-за вандалов и чайников, которые по неопытности там руки ноги ломали, там тщательно заделали забор и поставили охрану. Вот так из-за долбоёбов мы частенько теряем интересные объекты. Хотя не меньше мы теряем мест и из-за того, что их скупают и или сносят, или переделывают. Завод АЗЛК, например, в своё время был нашим любимым местом тусовок, сейчас его фирма Рено скупила и там все обустраивает. Было еще одно классное место, которого сейчас уже нет. Как-то прибегает Гейтс:
- Ребят, кто хочет на человеческий мозг взглянуть?
- На твой что ли? У тебя его, по-моему, уже давно нету.
- Да нет, реальная тема, я в интернете откопал адрес заброшенного НИИ мозга.
И мы двинулись. Ватсон настоял, чтобы все одели перчатки, респираторы «Мало ли что». Первой не выдержала Элис: «Да зачем мне эта хрень, она неудобная» и сняла. Ватсон на нее долго шипел, разводил тему насчет техники безопасности, но был послан на три веселых буквы. Потом и Олаф: «Да наши проспиртованные организмы, никакая отрава не возьмет, да и каждый раз, когда курить или пить его снимать-одевать, ну на хрен». Потом и остальные последовали их примеру. О, что мы там устроили, надо было видеть, ну куда же без фотосессии «чаепитие с Брежневым»: фотографии на которых мы аккуратно нарезаем человеческий мозг ломтиками и разливаем из чайничка по чашечкам синюю жидкость, в данном случае медный купорос, также мы там нашли несколько полупустых баночек с эфиром, но то как мы его позже сдышали и что с нами было это уже совсем другая история, еще мне очень интересна было бы посмотреть на реакцию более-менее нормального человека, если бы он увидел толпу идиотов, бросающихся друг в друга мозгами. В общем, вышли мы оттуда веселые, довольные, воняющие формалином, и у каждого было с собой по баночке с щенячьим мозгом, так что если кто-то позже смел усомниться в обладании нами мозгами, мы резонно отвечали: «мозги у меня есть, дома, в баночке».
Ну а лето – пора фестивалей, бесплатных, и не очень. На Нашествие я ездил и до этого, но вот о возможности попасть туда на халяву, никогда и не думал. Я почесал в затылке, и решил, что можно и попробовать, в принципе деньги тогда были, я в очередной раз устроился на работу, и даже продержался до первой зарплаты, и даже еще не всю её потратил, так что билет я всегда мог купить, а влезть с друзьями в очередную передрягу – это всегда весело, Шнур, которого я никак не мог пропустить, выступал во второй день, так что я решил посвятить первый день тусовке и попыткам прорваться, а в случае неудачи, на второй приобрести билет.
Встретил нас фест очень гостеприимно, уже на станции. Только мы вышли из вагона, к нам подрулил мент, с невозмутимым видом ткнул каждого по очереди дубинкой в печень, не сильно, не больно, но как-то обидно.
- первый, второй, третий, четвертый…
- Ну и что это было? – поинтересовался Ватсон
- Мент учится считать - тихо сказал Олаф, за что получил тычок уже от меня, только проблем с ментами нам сейчас для полного счастья не хватало.
- Вы же на фестиваль? – продолжил наш доблестный милиционер.
- Нет, блин, землянику собирать! Ну конечно на фестиваль! – Олаф уже начинал злиться.
- Да вы же пьяные! – хотя мы были абсолютно трезвые, мы выпили полтора пива на четверых(!)
- Нет, мы не пьяные.
- Вы не поедете на фестиваль.
По лицу Олафа можно было легко прочитать с каким трудом он удерживает в себе очень подходящую такому случаю фразу: «Это с каких таких хуёв?!».
- Вы поедете в вытрезвитель.
- Ладно, поехали – уже спокойнее ответил Олаф.
- Нет, вы не поняли, вы не поедете на фестиваль, вы поедете в вытрезвитель!
- Да поняли, мы, поняли, поехали.
- Ну вы же на фестиваль не попадете.
- Не попадем в этом, попадем в следующем – уже с явной издевкой заявляет он.
Мент постоял, повтыкал, понял, что срубить он с нас, ничего не срубит, плюнул и ушёл с обиженным видом. Да, такого наглого развода я еще не видел.
Но на этом проблемы не заканчиваются, оказалось, что у них запрещено ходить от станции пешком(!), только на автобусах. Когда Олаф в сердцах крикнул «Долой фашистское государство!», несколько добрых дяденек ОМОНовцев отвели его в сторону и от души отхерачили дубинками. Мы естественно так просто не сдались, «ни шагу назад». Мы пошли окольными тропами, через лес. Ватсон заявил, что он хорошо помнит, как тут пробираться и доведет нас, это мы ему до сих пор припоминаем, потому что с периодичностью в пятнадцать-двадцать минут мы слышали «о, я помню, где-то тут мы шли» и «ой, ребят, а тут мы вроде не шли», а также: «да, мы на том поле картошку пиздили, правда с другой стороны оврага…» и прочее. Но ничего, спустя часа четыре, измученные, прошедшие героически поле с борщевиками, потому что когда мы уже увидели фест на горизонте, мы забили на обходные тропы и пошли напрямик, на звук, мы все-таки очутились перед главным входом. Через борщевик мы шли вообще весело, сначала наломали себе палок, медленно продвигались, скашивая все на своем пути, старались борщевик не задевать, но через какое-то время это нам остоебенило, и мы просто шли напролом. Далее нам оставалось попасть к участку забора с наименьшим количеством охраны, но подпускали близко только к охраняемым воротам, надо было искать обход. Ватсон повел нас вдоль речки, но там нас ожидал кордон. Тогда Олаф предложил как-то через лесничество, но лесник нас запалил.
- Вы куда?
- Ну можно мы туда пройдем, пожалуйста…
- Вы на фестиваль что ли?
- Ну да….
- Так я вас проведу.
Не без добрых людей мир, он провел нас через деревню к самому внутреннему забору. Дело оставалось за малым, дождаться темноты и прошмыгнуть мимо охраны. Мы приобрели у местного населения бутыль разбавленного спирта и засели в кустах. Как стемнело, нам повезло. Охранники, стоящие каждые десять метров, собрались поболтать с трех постов на одном месте, и мы, приподняв сетку, быстро прошмыгнули внутрь и слились с толпой. Какой-то добросовестный работник поднял хай: «Ловите их! Тут пролезли, ловите!». Охранники чего-то встрепенулись: «Кого?» - «Там, волосатые в коже!». Охранники сплюнули, умнее было не придумать, на неформальском многотысячном фестивале ловить по таким «подробным описаниям». А фест сам прошёл довольно-таки обычно, было прикольно, но вот все-таки как мы добирались, запомнилось больше всего.
Вся жизнь, вообще проходила у нас весело, пока не появилась Она. Как говорят мои многие знакомые: «Все проблемы из-за баб». Как-то раз появляется Олаф, довольный, как жопа.
- Чего так лыбишься, тебе что дали?
- Практически да, у меня девушка появилась.
- Ужас какой, будешь портить ещё одно невинное существо.
- Эту испортишь… Она на всю голову ебанутая, я её обожаю.
- Ты уже ей говорил этот комплимент?
- Ага.
- А она?
- Ответила: «А то ж».
- Мда… Чувствую, вы будете идеальной парой. Познакомил бы.
- Познакомлю. Мы с ней завтра на одной крыше тусуемся.
- На крыше? Видать она тебя реально зацепила, ты ж высоты боишься. Ты б её под землю лучше.
- под землю мы в выходные двинем, полазка в Сьяны планируется. А к крышам ее бывший парень, руфер, приучил, чтоб ему неладно было. Найду, кусок жопы отрежу. Ничего сто грамм любые фобии снимает, да и не так уж и сильно я высоты боюсь…
Небольшое отступление: Сьяны – заброшенные каменоломни в подмосковье, раньше, при царе там добывался известняк для строительства белокаменной Москвы, сейчас там тусуются спелестологи, любители искусственных пещер, из подмосковных являются самыми известными и наиболее посещаемыми, давно уже превратились не в место исследований, а в место пьянок. Руферы – (от английского roof - крыша) люди, любящие лазить по крышам.
В общем, мы условились. В девять вечера мы встретились у нужного дома. Я не могу сказать, что Лаура была расписной красавицей, но что-то сразу в ней цепляло. Я не умею хорошо описывать людей, поэтому не буду, но в общем привлекательной она была. Мы поднялись на двенадцатый этаж.
- Ну что ж, дверь на замке, видимо полазка отменяется – чуть ли не со вздохом облегчения сказал Олаф.
Лаура с насмешливым видом достала из сумки разводной ключ.
- Как знала, что вы мужики ни о чем не подумаете. На, работай, мужчина – сказала она, протягивая Олафу разводник.
- А… Да… Пусть это, молодой поучится – ответила эта хитрая сволочь, протягивая инструмент мне. Я стоял пару минут, как дебил, смотря то на разводной ключ, то на замок.
- Давайте сюда, горе вы моё луковое – сказала она, отобрав у меня разводник и, в несколько отточенных движений отломав петлю, пошла вперед. У меня, да я уверен и у Олафа тоже, в голове вертелась мысль: «вот в Сьянах мы отыграемся».
Короче, мы сели на крыше жбанить. На протяжении часа мы слушали истории про её бывших парней, а было у неё их немало, только все быстро надоедали, все были заклеймлены «скучными» либо «слишком принципиальными», «не умеющими развлекаться». Я заметил за собой, что сижу и выстраиваю правильную линию поведения и тут же одернул себя, нельзя же, все-таки девушка друга и все такое. Но нравиться она мне начинала все больше и больше. Она с легкостью могла говорить о чем угодно, особенно подвыпив, да и без этого, для нее не было запретных тем, она без какой либо капли стеснения вела настолько откровенные разговоры о сексе, наплевав что напротив сидит малознакомый человек, что даже я слегка покраснел. Я понял, что влюбляюсь, и влюбляюсь серьезно, я попытался убедить себя, что просто немного перебрал, но отлично понимал, что дело не в этом.
Потом она принялась бегать по парапету, мы кричали, матерились, умоляли её прекратить делать глупости (я-то сам высоты не боюсь, но вот вид кого-то, выкрутасы такие выдающего, и меня из колеи выбивает. Потом угомонилась и легким прыжком вернулась к нам.
- Ты рехнулась?! – мы хором.
- Да ладно, глупенькие, я ловкая – чмокнула нас обоих в щечку и побежала дальше скакать по крыше, как лань. Я нервно закурил, в голове вертелись образы того, во что еще предстоит вылиться этому знакомству, потому что уже отлично понимал, что «лёд тронулся»...
В пятницу мы собирались в Сьяны, я естественно напросился, чтобы ещё раз её увидеть. Мы с Олафом покидали в бэги (рюкзаки) пенки, спальники, макароны, тушенку, в общем все, что нужно для полного счастья. Лауре из принципа советов не давали, только взяли для неё запасной фонарь. Забились на станции, стояли, потирали ручки, предвидя в каком виде она сейчас появится, однако же она приехала в удобной туристической одежде и ботинках, с нормальным набором сухпая, и фонарь прихватить свой не забыла. Мы естественно заглянули на стоянку возле завода «Феррейн», общеизвестную точку, где мы закупили пятилитровую канистру спирта и двинулись на собаку. Уже по дороге разбодяжили немного спиртику и отметили отъезд. Добрались до нужной платформы и потопали. Несмотря на то, что путь до дырки не очень близкий, Лаура ни слова не сказала. Я с нее глаз не сводил, блин она, вообще идеальна. А уж какой волшебный у неё смех, рассмешить её не так уж и просто, но это того стоит, услышав раз эту мелодию, невозможно не влюбиться. Я был благодарен какому-то местному умельцу, уже не год, и не два, а давным-давно украсившим мост огромным граффити «ЕГО ГУБЫ КАК НОСОС – ПОТОМУ ЧТО ОН ХОРОШ». Я пожалел, что дальше нас ждут вполне обыденные пейзажи, а рассказывать анекдоты, мне не хотелось, чтоб не выдать одышку и не опозориться. В самой Системе она нас тоже удивила, прогуливаясь мы протаскали ее по самым сложным местам, но все она проходила играючи. А когда мы уже измотанные вконец вернулись в грот, где остановились она была вполне бодрая и упрашивала нас поводить её еще, но мы пробурчали, что для первого раза хватит, и что ей надо отдохнуть, но, по-моему, она отлично понимала, кому тут нужен отдых, но пощадила нас и решила совсем уж не злорадствовать, стерва. Я одновременно злился на неё и восхищался. Спали мы все втроем, причем каждый норовил пододвинуться к ней поближе и укрыть ее своим спальником, так что спала она в малиннике, эх, я не жалею ни капли о той поездке, как не жалею, ни о единой секунде, проведенной рядом с ней.
Так продолжаться не могло. Я постоянно был с ними и мучился, скрежетал зубами, не знал, что мне делать. Единственное, что мне шло в голову, это как их рассорить. Совесть меня даже не мучила, как говорится «в любви, как и на войне, все средства хороши». Да Олаф и сам научил меня своей фразочке «не можешь ужиться со зверем в душе, стань зверем сам».
Я обратился к Элис. Ответом я был не удивлен:
- Нерп, а ты не охренел?!
- Ну….
- Я? Соблазнить Олафа? Я правильно расслышала?
- Ну так, разочек…
- Щас я тебя как разочек перехерачу чем-нибудь тяжелым, интриган херов.
- Но мне очень надо…
- Слушай, по твоим рассказам, девушка она довольно ветреная, так что сам давай попробуй ее просто отбить, поухаживай там за ней как-нибудь.
- А как?
- Молча. Куда она вас там таскала? На крышу? Вот и позови её на какую-нибудь крышу, раз она их так любит.
- Так ведь он с нами попрется.
- Ладно, тут я помогу, как заблудшая душа заблудшей душе, это я беру на себя, я позову его убираться у меня на балконе, он уже давно обещал.
- У тебя на балконе? Ну ты садист.
Она набрала Олафа, договорилась, не без матов, но договорилась.
- Вот и все, давай, борись за свою любовь, борец хренов.
Тут же естественно зазвонил телефон у меня.
- Хай, Нерп. – ну кто это мог быть, естественно Он.
- Здарова.
- Слушай, ты сегодня занят?
- Да.
- Это чем это?
- Ну… Я обещал матери помочь, а если свалю, она мне точно кусок жопы отрежет.
- А… Ясно, а то я подписался Элис балкон разгребать, а один я это буду до выхода третьего Диабло делать, ладно, позвоню Лауре, она всегда свободна, хоть не скучно будет.
- Нет!
- Почему нет? Ты чего это?
- Ну, я это… в смысле… у неё мать телефон отобрала и вообще там все сложно, она тебе завтра сама объяснит – врал я первое что прилетало на ум.
- Странно, а почему мне не сообщила.
- Не успела, наверное.
- Очень странно, но ладно, до завтра.
Я вытер испарину со лба. Большего бреда придумать было сложно. Я пошёл Ва Банк, у меня есть одна попытка, время пошло. Набираю Доктора.
- Ватсон? Слушай, у тебя скольки-этажный дом?
- Шестнадцати.
- А крыша открыта?
- Вроде.
- Сходи, посмотри!
- Да щас, щас, не кричи.
Я жду.
- Да, открыта.
- Отлично.
- А зачем тебе?
- Не важно.
- Ну ладно.
Звоню Лауре.
- На связи.
- Приветик.
- Ну привет.
- Какие на сегодня планы?
Лишь бы никаких, иначе все напрасно, все пропало, но нет, мне не может не повести.
- Никаких, а что есть планы?
- Ну да, я тут одну крышку классную нашёл, можно бы слазить, пивка попить, а одному не в кайф.
- А что Олафа не позовешь?
- Да у него тут дела срочные навалились, можешь даже не звонить ему, он все равно трубку не возьмет.
- Ну пойдем, у меня как раз настроение развеяться.
«Есть!», первый шаг сделан, теперь только вперёд, «ни шагу назад».
Я начал собираться, побрился, хотя брить-то там у меня особо-то и нечего, побрызгался одеколоном, попытался причесать неподатливые волосы, также попытался погладить свежевыстиранный камуфляж, начистил до блеска берцы и выдвинулся заранее, за два часа, и как оказалось не зря, так как там меня ждал облом в виде навесного замка. С матами я слетел на этаж к Ватсону.
- Ты что ж, паскуда, сказал мне, что крыша открыта?!
- Так открыта, я поднялся, а там дверь так и хлопает от ветра…
- Идиот, это ж на саму крышу хлопает, а перед ней еще решетчатая с замком! Черт! У тебя есть разводник?
- Чего?
- Разводной ключ!
- Вроде был…
- Ты меня достал своими «Вроде», бегом!
Я пулей взлетел наверх и начал вспоминать, как Лаура орудовала разводником, попробовал повторить. У меня это заняло гораздо больше времени, но я справился. Вскоре я был на крыше. Я одержал первую победу и во мне крепла уверенность, что одержу и полную. И я двинулся к метро, ждать Её. Через час она появилась и сердце моё сжалось, я что-то мямлил, не мог ничего сказать.
- Что стоишь? Веди, сусанин.
Я шёл нарочито медленно, потому что боялся момента, когда доберемся, я не знал, что говорить, а говорить будет надо, но все слова, которые я готовил вылетели из головы. Мы взяли пиво, вылезли на крышу, сели, начали молча пить.
- Какой-то ты сегодня молчаливый.
- Тобой любуюсь.
Она рассмеялась, только сейчас этот смех меня только разозлил, я и так еле-еле из себя слова по капле выдавливаю, а она… Можно хоть иногда серьезной побыть.
- Ну и что ты скорчил такое серьезное личико, раньше тебе мой смех нравился, ты даже говорил об этом.
- Но сейчас я хочу поговорить серьёзно. Скажи, я тебе хоть чуть-чуть нравлюсь.
- Ну в принципе нравишься.
- Ты могла бы со мной встречаться?
- Может и могла бы, не знаю, ты как-то все так прям сразу, и как-то ты все, смотрю, очень серьезно воспринимаешь. Слишком близко к сердцу берешь, я не тот человек, который готов к серьезным отношениям, я слишком вольная птичка. Не уверена, что у нас с тобой что-то получилось бы.
- А с Олафом все получается?
- Не знаю, я ничего не знаю – она поднялась подошла ко мне, погладила по голове.
- Ну так у меня есть шанс?
- Не хочу давать тебе надежду, лучше сразу забудь, чем потом страдать еще больше, так будет легче, не накручивай себя.
- Но все-таки есть?!
- Слушай, давай не будем сейчас об этом. Выпей пива, успокойся.
Я выглушил литр пива залпом. Мы посидели молча.
- Знаешь, я пойду, тебе сейчас лучше побыть одному и разобраться в себе полностью, потом может ещё поговорим…
И она ушла. Я посидел, допил пиво. Не накручивать себя, да как я могу не накручивать?! Я подумал, я решил. Я двинулся в сторону Элис. По дороге встретил Олафа, он тащил очередной хлам в сторону её гаража.
- О, ты уже освободился, а я уже тоже.
- Пойдем отойдем – жестким голосом сказал я.
- Ну пойдем.
Мы отошли.
- Оставь Лауру.
- Что?
- Оставь Лауру.
- Это с каких таких хуёв?
- Я Люблю её.
- Поздравляю, я тоже.
- Я серьёзно.
- Да и я вроде не в бирюльки играю.
- Оставь Лауру или я тебя убью.
- Ты пережрал или недожрал?
- Я тебя убью.
- Ну что ж, может тогда уж дуэль?
- Можно, мне без неё не жизнь.
- Ну что ж, тогда уж по всем правилам, как в старину, раз ты вызываешь, я выбираю оружие.
- Плевать.
- Хорошо – тут он потерял насмешливый вид, он понял, насколько серьёзно настроен я – а я ведь тоже не шучу, мне она крайне важна, я таких ещё не встречал, и из-за всяких шизиков упускать такой шанс не намерен. Завтра, в двенадцать часов, на этом же месте, может протрезвеешь, передумаешь, но это уже будет последний шанс. – он был серьезен, как никогда. – насчет оружия я сообщу завтра.
И он ушёл. Появилась Элис.
- Судя по твоему выражению лица – неудачно.
- Да.
- Ну, зато у меня теперь балкон пустой, не парься, пойдем, выпьем.
- Пойдем.
- Рассказать, как прошло все не хочешь?
- Нет.
Ничего умнее, чем напиться вдрызг, я не придумал. Ночевать я в результате остался у Элис, даже чуть не занялись дружеским сексом, но то ли из-за алкоголя, то ли из-за мыслей о Лауре, ничего не вышло.
Ровно в одиннадцать я сидел у дома и поправлял башню пивом, но вчерашний день не был страшным сном, все было наяву…
- О, Ромео, как знал, что ты раньше появишься.
- Где оружие?
- Все-таки не передумал? – со снисходительностью во взгляде спросил он.
- Нет – с серьезным видом ответил я – а ты чего лыбишься, бессмертный что ли?
- Нет, просто смерти я давно не боюсь, я смеюсь над твоим ребячеством, которое может стоить тебе жизни. Если умрешь ты, мне будет жаль, но ты сам выбрал этот путь, а если умру я, то, думаю, ты потом многое переосмыслишь, смерть моя не будет напрасна, но будешь ты уже совсем другим человеком, если после смерти что-то есть, то будет очень забавно наблюдать, что же с тобой будет дальше, прелюбопытнейший сюжетик получится. Ладно, ближе к делу, как понимаешь, я как всегда не мог не подойти к такому делу просто, все будет решать случай. У меня в кармане две таблетки, одна из них – анальгин, тебе, кстати, самое то с похмелья будет, вторая – смертельный яд, на вид одинаковые, в какой что не знаю даже я, выпиваем по одной и ждем, идет?
- Идет.
- Ну что ж у тебя сейчас последний шанс отказаться, кстати у одного японского философа Акутагавы Рюноскэ есть замечательная фраза «жизнь похожа на коробок спичек, обращаться с ней серьезно – глупо, несерьезно – опасно», кстати, если выживешь ты, почитай потом японских и китайских философов, занятная литература, начни с Конфуция, у него даже забавные моменты есть.
- Не тяни.
- А, кстати, насчет не тяни, забыл упомянуть, ты же знаешь, я люблю чтобы все было красиво, действует яд только через восемь часов, будет время о жизни своей скорбной подумать, если выживешь, ты эти восемь часов надолго запомнишь. Да, противоядия не существует.
- Поехали!!
- Выбирай.
Я уставился на его руку. Я делал самый серьезный выбор в своей жизни, но нельзя медлить, была не была, мне должно повезти. Я закрыл глаза и схватил наугад. Мы выпили.
- Ну что ж, до встречи в Аду – и он ушел. А я остался.
Из подъезда вышла заспанная Элис.
- Ну и о чем вы говорили?
- Не важно – отрезал я, допив пиво, и ушёл.
Восемь часов, восемь часов, с вероятностью пятьдесят на пятьдесят мне осталось жить восемь часов. Много ли это мало? Чертовски много, потому что ждать это всегда мучительно, когда ждешь, любое время кажется долгим. Мы давно разучились ждать, мы всегда спешим, хотим результата сразу. Да, Олаф знал, как меня доконать, более коварный способ было придумать сложно. Что делать эти восемь часов? А что интересно будет делать Олаф? И почему это меня так интересует, меня это не должно волновать, потому что через восемь часов меня уже либо ничего не будет волновать, либо это будет просто не важно. И почему я думаю сейчас именно о нем? О Лауре, кстати, даже мысли не проскочило. Сидеть копаться в себе сейчас, по-моему, не самая лучшая мысль. Может посидеть и построить планы, что я буду все-таки делать, чтобы заполучить Лауру, надо сесть, поставить себе цель и не думать больше ни о чем. Как она ко мне отнесется, после всего этого? Она человек необычный и предсказать её реакцию невозможно. А если не говорить. Держать это в себе, носить грузом. Да никакой это будет не груз. Я буду прав, я одержу свою победу, я положу эту жертву на алтарь Любви, хотя скорее уже любви, как-то с большой буквы она уже не чувствуется. Что-то со мной творится не то, не понимаю. Но кого-то видеть, с кем-то обсуждать это, как-то не хочется, все и всё раздражает. Все-таки единственный правильный выход – это пойти и напиться, проснусь, так проснусь, не проснусь, так значит так и надо… Но напиться я не мог долго. Я выпивал бутылку, за бутылкой, но в голове было абсолютно ясно вернее, в ней естественно был сумбур, но спасительное опьянение не наступало. И тут меня понесло, я достал блокнот и занялся бумагомарательством, вскоре я, уже с недоумением смотрел на два стихотворения, они казались как бы не моими, непонятно как вышедшими из-под моих рук:


Ты говорил, что в мире нету горя,
Что есть Любовь, что есть на свете радость,
Наверное, ты не вышел из запоя
Или опять пустил по вене гадость.
Хотел помочь всем людям в мире,
Кричал что надо лучше быть стараться,
А сам лежишь в заблеванном сортире
Без сил и без возможности подняться.
Орал на каждом ты углу,
Что самый ты счастливый на земле,
А теперь лишь тень на полу,
И ты над ней болтаешься в петле.
***
Люди вскрывают: бутылки и вены,
Смеются сидят или ловят измены,
В голове постоянно легкий дурман,
Только сердце колотит как барабан.
Умереть молодым – вот дорога простая,
Сомненья и страхи мгновенно растают,
Косяк засадил, выпил водку, вино,
И долго не думая, вышел в окно.


Я почувствовал себя легче, как будто выплеснул весь негатив на бумагу. Интересно, приносят ли пользу такие стихотворения? Ведь хорошо, когда после прочтения поднимается настроение, откуда-то берутся силы, или, когда стихотворение чему-то учит, заставляет задумываться, а тут только одна депрессия и безнадега. Хотя некоторым оно должно помочь, вот прочитаешь такое и понимаешь, что кому-то, возможно, сейчас гораздо хуёвее, чем тебе.
Я допил очередную бутылку, и наконец-то начал чувствовать, как меня накрывает опьянение…
Утро. Лежу посреди газона, раскинув руки. Светло, смотрю на часы – 13:00. Встаю, как сомнамбула, подхожу к прохожему.
- Не подскажите, где метро?
- Какое?
- Любое, ближайшее.
- Вон там, Нахимовский Проспект.
Отлично, последнее, что я помню вчера – это водка на Маяковской. Стоп. ВЧЕРА. Меня как током шибануло. Прошло уже гораздо больше восьми часов… Что же я вчера делал, да и не это важно. Ни на что не надеясь, дрожащими руками набираю номер Олафа – телефон отключен. Набираю домашний, его мать отвечает, что его не было уже сутки. ЧТО Я НАДЕЛАЛ? Черт, да какая к черту любовь, я убил человека, изменившего всю мою жизнь, человека на которого я сам всегда хотел быть похожим. Что мне делать? А что бы делал на моем месте он? По крайней мере, не бился бы в истерике, «ни шагу назад», да уже и нет её дороги назад, значит начинаем с пункта первого, пытаемся не сойти с ума и думаем дальше. Надо успокоиться. Еду к Элис.
Всю дорогу меня разрывали жуткие думы, я себе места не находил. Вспомнилась тетрадка Олафа, куда он записывал свои стишки и рассказики, на обложке корявым почерком в очередной депрессивный период он написал: «Когда не знаешь куда девать руки, можно наложить их на себя». Черт, о чем не думаю, все скатывается к Олафу и мыслям о Смерти, это еще по-любому надолго…
- Смотрю ты ещё бледнее, чем был, или это тебя похмелье очередное доконало?
- Я человека убил.
- Что?
- Я убил Олафа.
- Как?!
Я ей всё рассказал.
- Охренеть… Дела… - только и могла она вымолвить.
- Ты пойми, он мне как старший брат был, я обязан ему многим, а тут, ослепленный мимолетным чувством, я поступил так.
- Но он же был не против.
- Все равно я не имел права. Я последняя дрянь.
- И что ты намерен делать?
- Собой покончить.
- Ты серьезно?
- Да нет, конечно. Духа не хватит. Побывав так близко к смерти, её начинаешь еще сильней бояться. Раньше она казалась какой-то отдаленной, нереальной, а теперь…
- Поедешь к Лауре?
- К этой гадине? Да если б не она, ничего бы этого не было, черт бы её подрал!
- О… Да, Нерп, молодец, герой, мигом нашёл виноватого, а ты у нас безвинно пострадавший, аплодисменты.
- Да я не это имел в виду.
- Это, это – с грустной улыбкой сказала она.
- Ну да, ты права, я все пытаюсь себя оправдать. А к Лауре и правда надо съездить. По крайней мере, думаю по сценарию Олафа следующая сцена должна быть именно такой….
И я поехал.
Она открыла дверь, я тут же упал перед на колени и, не вставая, рассказал все как на духу.
- Дети… Жестокие, жестокие дети… - только и смогла проговорить она, присела рядом со мной, обняла меня и расплакалась, я тоже расплакался. Так мы просидели несколько минут, пока нас не окликнул бодрый голос:
- Я смотрю, вы времени зря не теряете, не успеешь умереть, как они уже вовсю обнимаются.
- Олаф? Олаф, ты жив?!
- А куда мне деваться?
- Яд не подействовал?
- Да какой яд? Естественно, обе таблетки были анальгин, мне кстати, не помог, все равно башка вчера весь день трещала.
- Ты… Ты обманул меня?
- Не обманул, а преподал урок, может хоть что-нибудь в башке твоей сдвинется. А ты здоров спать, я тебя тут в подъезде уже знаешь сколько жду, полпачки скурить успел.
- Да я тебя! – и бросился его душить, Лаура меня еле оттащила.
- Ничего, тебе это на пользу пойдет. Да и мне может быть тоже. Я же с вечера уже на самом деле был готов. Так что время до утра скорее для меня, а не для тебя было, это себе я дал время успокоиться, а потом такая гениальная мысль в голову пришла. А поначалу я даже всерьез прикидывал варианты один страшнее и ебанутее другого. Ну а восемь часов эти были, конечно, частично и маленькой местью, но в основном это тебе была лечебная нервотрепка, это полезно. Как писал Ницше, «то что нас не убивает, то нас делает сильнее».
Я развернулся и ушёл. Весь день бездумно слонялся по городу, аскал мелочь, присаживался где попало и поглощал пиво литрами, под вечер понял, что у меня нет абсолютно ни малейшего желания ночевать дома, позвонил старой подруге, сказал, что мне фигово и у меня траблы, и спросил, можно ли у неё переночевать, ответ меня заставил улыбнуться: «Ещё раз будешь спрашивать, получишь в лоб, конечно можно». Я накупил дешёвого вина и поехал к ней.
История, которую услышал я там, заставила меня забыть о произошедшем со мной. На самом деле, влиться в чужую проблему, проникнуться ей – лучший способ забыть о своей.
Для начала, расскажу вам о самой Елене. Человек потрясающий, в своё время я был в неё влюблён, даже страдал сильно, потому что у нас ничего не вышло, но сейчас вспоминаю об этом с улыбкой. Со временем вся эта влюблённость забылась, а мы стали просто друзьями, даже можно сказать очень хорошими друзьями, и всегда друг на друга могли рассчитывать. Если мы с ней собирались вместе, мы всегда находили чем заняться, причем это могло быть всё что угодно, от похода к ближайшей трансформаторной будке с целью разбить об стену скейт, найденный на ближайшей помойке до приготовления торта по древней поваренной книге с последующим ржачем над полуобгоревшими останками и дальнейшими попытками хоть кого-то этим деликатесом накормить. Нельзя забывать и о нашей традиции периодически по ночам садиться на лавочке и пить шампанское с консервированными ананасами. Причем обычно банки попадались без кольца, а ножа ни у кого не было, так что всегда был целый квест их открыть. Помню как-то раз я их открывал шипом на ошейнике. Это жизнерадостнейшее существо всегда могло поднять мне настроение, если, конечно ей самой не было хуёво. К счастью такие случаи бывают редко, её трудно выбить из колеи, но тут был именно такой случай. А вот, что произошло:
Она спокойно моталась по своим делам, а её суженый возвращался с работы, с корпоративной вечеринки, работал он недалеко от её дома, так что часто оставался у неё, фактически жил. Алёнкина мать открыла ему дверь, дальнейшее известно уже только со слов матери: молодой человек набросился на неё, затащил в комнату, бросил её на кровать и изнасиловал, называя именем дочери. Наутро уже в ужасе был он сам. Бормотал, что он не мог этого сделать, но сам он не помнил ничего. Лена была не просто в шоке, описать её состояние было просто невозможно. Она действительно его любила и пыталась оправдать, к тому же мать её после смерти мужа действительно много пила и была немного не в себе, Елена всячески пыталась себя убедить, что это выдумки. Не знаю, как она это всё пережила. Метод успокоения я выбрал беспроигрышный – рассказал ей свою историю, причем уже совсем не в том ключе, как она звучала изначально, поступок Олафа я обставил как злую, но шутку, себя как полного идиота, а потом понял, что помог не только ей, помогая ей отвлечься, я и сам посмотрел на это с другой стороны.
А с молодым человеком этим Лена до сих пор, они уже женаты, то ли она убедила себя, то ли простила её, то ли загнала эти воспоминания вглубь, но со стороны они выглядят счастливыми. А мать её уже совершенно бросила пить. Может иногда и бывают истории с хорошей концовкой, кто знает.
На следующий день я двинулся в родной городок к старому товарищу. Тот был рад меня видеть, и мы сразу же отправились отмечать мой приезд. В принципе денёк прошёл ничего, пили пиво, я плакался ему в жилетку насчет Лауры, он ругался насчет своих последних девок, в результате мы очутились у одного его знакомого, где вовсю кипела туса с выпивкой и травой. В полночь все разошлись, а я там остался ночевать. Мы разговорились с хозяином квартиры, потом он включил аниме, ещё выпили, покурили и его понесло. Как бы невзначай он включил порнуху и состоялся неожиданный диалог:
- Если хочешь, дрочи.
- Да нет… - как-то прихуев ответил я.
- Ну а я подрочу.
Я как-то засмущался, это сейчас меня уже давно ничем не удивишь, но тогда мне сделалось как-то неуютно. Для хозяина же, как я понял, все это было не в новинку.
- Давай я тебе помогу – и не стесняясь ни капли стянул с меня трусы и занялся ручной работой. Я был не против, но чувствовал себя как-то не в своей тарелке, а он уже, опять-таки, не моргнув глазом, уже вовсю меня минетил. Переборов смущение, я предложил «69», и мы неплохо провели время.
Любой, кто пересекал черту, должен меня понять. Когда делаешь что-то неприемлемое для обычного человека, начинаешь себя чувствовать выше других. И не важно, что это – первая поездка по встречной на бешенной скорости, первая драка, завязанная с незнакомым человеком, первое убийство, первые наркотики, первая поездка на крыше электрички, первый аск, первый автостоп, первый секс с существом своего пола, первая групповуха или прочие сумасшедшие поступки – все это дает какое-то непонятное ощущение свободы. Ты отказываешься от правил, принципов, норм морали. Процитируем Берроуза: «НИЧТО НЕ ИСТИНА, ВСЕ ДОЗВОЛЕНО».
На следующий день вели себя, как ни в чем не бывало, как будто ничего и не было. Снова пришёл народ, и пьянка продолжилась. Познакомился с ебнутой девчонкой Настей. Весь день выслушивал истории о том, как ей плохо, что её бросил Федя, мой, кстати, старый знакомый, имбицил и пиздобол редкостный, непонятно, о чем там жалеть. Кончился день тем, что мы с ней весь вечер сидели на бревнышке в лесу, пили пиво и сосались. Когда она провожала меня на маршрутку, на прощание выдала гениальную фразу: «Спасибо, что ты не пытался, как все, со мной переспать». Я конечно сделал вид, что я очень приличный молодой человек, а не просто неуверенный в себе лох. Потом мы с ней часто переписывались по аське, но отношения так и не получились, зато она стала моей первой фанаткой, прочитала все мои рассказики и стихи, которые я иногда писал и все время просила, чтобы я писал ещё.
О поездке я не жалею ни капли, в Москву я вернулся как бы перекованным. Первым, что я сделал, это убрал с экрана компьютера портрет Лауры. Пробормотал: «Проживём мы и без всяких ваших Любовей». И решил тут же это доказать. Взял телефон и набрал Свету, девчонку, которая давно мечтала полазить хоть по какому-нибудь подземелью, предложил ей полазить, она с радостью согласилась. Зная о её довольно легком нраве, я был уверен, что все сработает. Я одел комбез, взял свет, фомку и пошёл. Маршрут я проложил самым правильным образом: мы встретились у метро, сначала посетили одно заброшенное бомбоубежище, толком интереса не представляющего, так как разворовано оно не одним поколением диггеров, но она с горящими глазами набила себе рюкзак противогазами и индивидуальными аптечками. Потом погуляли по кабельнику, прошлись под землей почти до моего дома, где и вылезли. Там поползали по местной теплосети, так что вылезли все вспотевшие, грязные, в ржавчине и естественно я тут же пригласил её домой, благо мы были фактически у него. Ну а дальше все по плану стирка-душ-постель. И зачем какая-то Любовь, когда все так просто. Но как говорится «зарекалась девочка не ебаться, заебалась девочка зарекаться», после этого еще не разок мне приходилось влюбляться, а может и предстоит ещё…
А с Олафом я ещё долго не разговаривал. На тусовках держался от него обособленно, он делал вид, что этого не замечает. Но в конце концов я сдался и первый с ним как-то заговорил.
- А какие там ты, кстати, жестокие варианты с оружием придумывал.
- Да я и не помню уже. Да толковых-то и не было.
- Так вот как значит, просто не нашёл интересного сюжета?
- Да нет, не делай уж из меня совсем монстра.
- Да ладно, давно уже проехали, я сейчас всё это вспоминаю совершенно спокойно. Во многом та история действительно пошла мне на пользу.
И как-то так невзначай мы снова начали общаться, как будто ничего и не было.
Да по-другому и быть не могло, ведь сколько мы с ним вместе прошли, и сколько ещё предстояло. Девчонок нам еще не раз предстояло делить, иногда даже вполне полюбовно о чем в следующем повествовании я вам и расскажу, начнем, как ни странно, с темы работы, а закончим, как ни банально, темой секса. Раз уж начали с необычной темы, то и начнем необычно, но в тему, поговорим об искусстве. Вот почему натюрморты великих художников не несут никакой смысловой нагрузки? Цветы, яблоки, виноград… Тоска одна, то ли дело натюрморт, который у нас был сфоткан в одном походе: бутылка водки, полторалитровый коктейл «День Фейхоа», лимон и индивидуальная аптечка полная тарена… ой, куда-то это меня не туда понесло, я же сейчас хотел о другом натюрморте рассказать: две бутылки водки и банка огурцов, стоящие на толстенном журнале «Работа и Зарплата» на фоне ступенек подъезда, вот это картина, в ней чувствуется вся сила воли, вся мощь, вся готовность, простых русских панков найти себе работу. И ничего, рано или поздно, все время находили, правда ненадолго, мало где мы держались больше двух недель, так как либо самим надоедало, либо мы начальству, до чего, правда, редко доходило, обычно нас уволить не успевали, мы раньше либо случайно куда-нибудь уезжали, либо другие уважительные причины типа ухода в запой из-за несчастья в личной жизни.
Кем мы только не были, и курьерами, и грузчиками, и монтажниками, и кладовщиками, но, пожалуй, самым весёлым местечком, где мы работали, была фирма по вызову корпоративного такси «Бражелон». Приняли нас туда без проблем. Работа была простая, как банан – сидеть за компом, принимать звонки клиентов, записывать, обзванивать водителей и распределять между ними заказы. Фирма была маленькая, клиентов мало, так что основное время мы сидели в Интернете и ни хера не делали. Правда, водителей было тоже мало и иногда случались проблемы. А начальник наш, идиот, клиентов набирал быстрее, чем водил и в конце концов через два месяца с хуем нас выперли, хотя вина была и не наша, мы физически не могли доставить важному клиенту машину. Зато оторвались мы там по полной. Стоило начальству уйти, кто-нибудь из нас тут же бежал в магаз. Периодически к нам и ребята приезжали и шло отжигалово. Устроились мы туда незадолго до нового года и нам аккурат предложили поработать в праздники, пообещали премии, мы сделали вид, что еле соглашаемся, сказали: «ну ладно…», а на самом деле в душе ликовали, мы получали во владение офис с двумя компами с интернетом и не нужно было придумывать, где справлять новый год. В общем, устроили мы мега-трэш, бухло, шишки и все такое, а из клиентов никто даже не звонил, все отдыхали. Да, веселые были деньки.
А прямо после этого мы устроились в контору, занимающуюся выставками, и периодически нас вызывали на несколько дней на подработки, баннеры натягивать, всякую херню собирать и прочее, но однажды нас подписали на листовки. Через пару дней мы поняли, что стоять шесть часов на одном месте и раздавать эти сраные бумажки, даже с приколами и пивом, перелитым в бутылки из-под кваса надоедает и взяли расчет. Получив деньги, мы решили, что надо бы это дело и отметить, но как-нибудь поприкольнее, решили устроить пикник. По привычке, решили совместить приятное с полезным, и я засел за поиски местечка с какими-нибудь достопримечательностями. Интернет + старые карты генштаба + немного смекалки, и мы имеем идеальное место - огромная заброшенная военная часть с бункером, леском недалеко и озером: все, что для счастья надо. Вызвонили подругу и начали собираться. Почти одновременно пришла в голову мысль, что было бы неплохо взять с собой дунуть. Прозвонив всю телефонную книжку, мы приуныли, у большинства народа вариантов не было, двое сказали, что может быть, будет вечером. Знаю, я эти «может быть»… Однако же на удивление к вечеру оказалось, что оба варианта в плюсе. Мы недолго думая, взяли и там, и там, и стали счастливыми обладателями двух грамм гашиша: одного твердого и одного мягкого. Вообще, я, кстати, об этой поездке и хотел рассказать, а тут что-то про работу начал и понесло, но в общем дело было так:
Мы сели пораньше на собаку и поехали. Прибыв на станцию, мы решили первым делом покурить. Тогда-то я и придумал гениальную систему, при раскуривании, налеплять твердый гаш на мягкий. Это получилось жестоко. Пока мы шли до предполагаемого места собаки, нас так накрыло, что «мама, не горюй». Одной незамысловатой надписи на заборе «дима – лох» было достаточно, чтобы я вывел целую теорию.
- Ребят, вот теперь, все путем, теперь мы всё знаем и нам нечего бояться. Вот представьте, подойдёт к нам местный гопник, а мы его спросим: «а ты Дима?», если скажет: «да», то мы ему ответим: «а мы знаем, что ты лох», и он обломается, поймет, что мы всё знаем, и грустный уйдёт, а если скажет «нет», то мы скажем: «а мы знаем, что дима – лох», и они поймут, что мы прошаренные, что мы фишку рубим и не тронут нас.
В общем кое-как мы добрались до пруда, разбили лагерь поближе к лесу, поставили палатку, выпили, ещё покурили, потом ещё и в конце концов поиски бункера были отложены на следующий день. Следующий день начался с того, что мы обнаружили, что алкоголь закончился и двинулись в магазин. Спешу заметить, что до магазина идти как минимум в два раза дальше чем до бункера, но до магаза за этот день мы еще три раза бегали, а бункер был отложен ещё на день. Закончился денёк шедевральным разговором в палатке.
- Иди ко мне…
- Не, ты иди ко мне…
- Ну давай ты будешь сверху.
- Ты мужик, ты и будь сверху.
- А мне в падлу…
- И мне в падлу…
Но следующий день все-таки закончился групповухой. К слову сказать, до бункера мы так и не добрались, только пофоткались в ближайших от нас заброшенных зданиях, но оторвались мы по полной.
Но несмотря на весь трэш, похуизм, полное неприятие всего святого и берроузовский девиз «НИЧТО НЕ ИСТИНА, ВСЕ ДОЗВОЛЕНО», выбитый у меня на левой руке и являющийся моим девизом, я был и остаюсь крайне стеснительным человеком. Я мог совершать черт знает, какие поступки, шутить на любые темы, начиная от размеров члена Иисуса Христа до использования голодающих детей Африки в виде топлива, разговаривать на любые откровенные темы, но пойти и серьёзно поговорить с девушкой – это для меня просто подвиг, причем, чем больше она мне нравится, тем сложнее мне это сделать. Я, конечно, за время общения с Олафом и компанией поднабрался наглости, которая второе счастье, помогающее добиться первого, и уверенности в себе настолько, что, никто бы из моих знакомых и не поверил бы, что я могу стесняться, но это факт. А что было раньше, так это вообще кошмар. Помню, был я влюблён в одну девку, она мне отвечала взаимностью, я об этом знал, она об этом знала, весь город об этом знал, но я медлил. Я на протяжении двух месяцев все время проводил с ней, мы сидели у неё, гуляли, общались, но заговорить об отношениях я так и не решался. А потом я на свою голову познакомил её со своим другом, а он, зараза такая, на следующий же день предложил ей встречаться, а она, измученная моей нерешительностью, согласилась. Я конечно страдал, но вскоре понял, что зря, в отношениях этот милый, наивный ребенок, оказалась такой мегерой, что врагу не пожелаешь, и я понял правдивость поговорки: «если девчонка уходит к другому, еще неизвестно, кому повезло». А произошло это, кстати, незадолго до прощенного воскресенья, и он как раз ко мне подходит:
- Прости, что отбил у тебя девчонку.
- Нет. Это скорее ты прости меня, что ты отбил у меня девчонку – и улыбнулся.
Правда следующую девчонку уже отбил у него я, так из спортивного интереса, да и понравилась она мне, не знаю, как решился, но пиво с перебродившим вареньем творят чудеса. Правда, провстречались мы с ней около недели, а бросила она меня с самой тупой отмазой, якобы мы далеко друг от друга живём. Пипец! 30 минут ходьбы – далеко, это и тогда-то мне казалось смешно, а сейчас, когда для меня 650 километров в гости на пару часиков съездить и обратно – это легкая прогулка.
Я так до сих пор не научился делать нормальных, связных признаний в любви, комплиментов. Мне даже простые фразы типа «я хочу быть с тобой» или «ты мне нравишься» приходится из себя клещами вытаскивать. А отношения у меня обычно возникают просто из ниоткуда, по случайности. Когда я пытаюсь добиться какую-то девушку целенаправленно, что-то пытаюсь для этого сделать, обычно ни хера из этого не получается. А получается только спонтанно, но может так оно и надо? Так даже забавнее получается.
А вот было дело в очередной раз влюбился в очередную барышню. Приперся к Олафу (ну куда же ещё) за советом, но в ответ услышал лишь старый анекдот:

Не давала Василиса Прекрасная Ивану Царевичу, пошёл он за советом к Кащею, тот ему:
- А ты её по голове поленом и еби, пока тепленькая.
- Нет, я по любви хочу.
Пошёл к лешему, тот ему тот же совет. Пошёл к Бабе Яге.
- О… Тут, Ванюша, тебе поебень-трава нужна. Ты в самое длинное полнолуние взберись на высокую гору, достань камешек с дыркой, на хвостик крысиный привязанный, он тебя и выведет на поляну с поебень-травой. Высуши её, завари и положи на прикроватный столик. Когда будете спать ложиться, вели ей выпить, она потянется за отваром, а ты её поленом по голове и еби пока тепленькая.

Я конечно улыбнулся, но продолжил:
- Нет, ну на самом деле, у тебя обычно с этим проблем нет, а для меня целый квест к девчонке подкатить.
- Продолжим цикл старых анекдотов:

- Поручик, скажите, как вы так легко сближаетесь с девушками?
- Я их ебу, а это очень сближает.

- Ну я же серьёзно…
- И я серьёзно. Этому невозможно научиться, это либо есть, либо нет, единственное, что ты можешь это качать самоуверенность и избавляться от комплексов. Я в своё время поступал просто – выходил на улицу, подходил к незнакомым девушкам, набирался смелости и предлагал встречаться, меня конечно посылали, пару раз даже по морде съездили, но вот какой-то предохранитель внутри перегорел и стало легче. А закончим разговор ещё одним бородатым анекдотом в тему:

Подходит мужик в Одессе к прохожему.
- Не подскажите как пройти на Дерибасовскую?
- Идите прямо, слева увидите цветочный ларёк, там работает Сара, но вы её не ебите, её я ебу, дальше справа будет книжный магазин, там работает Соня, но вы её не ебите, её я ебу, потом дойдёте до мясного рынка, там работает Рая, но вы её не ебите, её я ебу, купите у неё баранью голову, разбейте её об асфальт, растекутся мозги, вот их и ебите, а мне мозги не ебите, вы и так на Дерибасовской.

- Так что, не еби мне мозги.
- Слушай, от меня так просто анекдотами ты не отделаешься. Ты вот рассказывал, что в своё время занимался эзотерикой, может что-нибудь эдакое, метафизическое посоветуешь?
- Как говорил мой первый учитель магии, самый лучший приворот – это «иди сюда», а самый лучший отворот – это «иди на хуй». А на анекдоты меня сегодня реально понесло, так что вот тебе последний:

Просыпается Маугли с бодуна.
- Багира, а ты можешь достать для Маугли ту грушу с дерева?
- Могу, я лазаю по деревьям и могу.
- Багира, а Балу может достать для Маугли ту грушу с дерева?
- Может, Балу сильный.
- Багира, а Каа может достать для Маугли ту грушу с дерева?
- Может, Каа длинный, он может до неё дотянуться.
- Багира, а Маугли сам может достать ту грушу с дерева?
- Может, может, Маугли кого угодно достать может.

Тогда я на него обиделся, но сейчас понимаю, что он прав. Иногда обычная убежденность, что все получится работает лучше любого заклинания.
После Лауры я полюбил крыши. Я уже не испытывал к ней ничего, но воспоминания о былых чувствах грели. Я сижу, свесив ножки вниз, и смотрю на ночной город. Иногда даже возникает мысль спрыгнуть, редкая, мимолётная. Я улыбаюсь, представляю себе, как улечу во тьму большого города, растворюсь в нём, разжёвываю эту мысль со всех сторон и удовлетворённо отбрасываю за ненужностью. Дальше нахлёстывают воспоминания, частенько невесёлые, но через призму прожитого я уже совсем по-другому на них смотрю. Например, вспоминается один выезд, там что-то типа слёта было. Понравилась мне там одна девчушка, но она предпочла другого. Я сидел на берегу реки, покуривал трубку и размышлял. Ко мне подошёл один товарищ, спросил, что это я один сижу. И тут как раз мимо проходит она с моим счастливым соперником, и он за меня отвечает: «Вы понимаете, вот мы глупые, поэтому, нам приходится ходить вдвоём, а он умный, ему и одному не скучно, к тому же он не один, у него есть трубка.». Тогда это издевательство вызвало у меня тихую злобу, сейчас – саркастическую улыбку. Люблю вспоминать диалог с Лаурой. Это уже было гораздо позже конфронтации с Олафом. Случайно случилось так, что мы оказались в одной постели. Потом стоим на балконе курим.
- А год назад ты мечтал об этом больше всего на свете.
- Да.
- А сейчас это тебе было нафиг не нужно.
- А сейчас это было мне нафиг не нужно.
Я часто получаю то, чего хочу, вот только часто слишком поздно, как китайцы говорят: «бойся своих желаний, ибо они имеют свойство сбываться». Бояться-то я не боюсь, но иногда смешно получать такие вот «подарки судьбы» с таким опозданием, а случается это не редко. Я давно уже соглашаюсь с фразой Олафа, применяемой ко всему: «зато не скучно». Поразмыслив над разными своими воспоминаниями, всегда прихожу к выводу, что за свою не такую уж и долгую жизнь, испытал столько, сколько обычный человек не испытывает за несколько долгих. Сплевываю и снова улыбаюсь, хотя в глазах тоска и желание чего-то, а чего непонятно ни снаружи, ни внутри. Может все-таки спрыгнуть? Да ну, глупость какая. Я докуриваю сигарету и ухожу с крыши.
Комментарии: 3
Qvest
помнить я не помню, но сие произведение осилила, сама пытаюсь настрочить что то подобное уже давно.
оно сумбурно-как и должно быть, оно стилистически не совсем "чистое" и оно...не законченное по ощущениям. логически да- последняя фраза очень хороша, но по ощущениям не закончено.
а вообще-5! молодец))) аж прям почти прослезилась от собственных воспоминаний и умиления)
Che_Ebushel
спасибки на добром слове)))
4ekist
Некоторые вещи крайне знакомые, некоторые не совсем. ну ты понял. Молодец.

Добавить комментарий

Имя:
Комментарий:
Текст
Вставка
Шрифт
размер
Введите пожалуйста число с картинки:
Незарегистрированные пользователи не могут видеть свои приватные комментарии.