5.

Дорогой друг,
А также любой, кто хотел бы примерить на себя это имя -
Поговори со мной. Мне одиноко.
Спасибо.
Аника.

4.

Дорогой друг,
Люби свою тень. Вот что я тебе скажу после всего, что ты наделал и что я про тебя узнала. Ты должен любить её и ублажать, лишь бы ничем никогда не вызвать её неудовольствие. Твоя тень - единственная, кто помнит всё, что ты делал и говорил пьяным. Единственная, кто знает наверняка, чем ты живёшь уже, считай, четвёртый десяток лет. И если ты её расстроишь, - как знать, может, она наконец откроет рот и расскажет о тебе всё. Всем. Любовницам прошлым, настоящим и будущим, матери, друзьям, коллегам. Ты сядешь в такую бездонную лужу правды о тебе, что легче будет застрелиться, чем оправдываться.
Потому что у тени твоей есть достоинство, которого у тебя нет. У неё есть честность. Даже так: честность и прямота. Если ты трусишь перед искренностью, она - нет. Твоё благо, что она очень терпелива. Если бы она говорила твоими губами, людям типа меня сразу становилось бы ясно, кто ты и что из себя представляешь. Никакой уклончивости. Никаких сладких обещаний ради обещаний. Никаких "может быть" и "подумаю", когда тебе известно, что "нет". Никаких "со временем" и "не всё сразу", когда тебе известно, что "никогда". Когда тебя нельзя даже укорить за обман; ибо "я старался, но не получилось" звучит же вроде как человечно, чем истинное "мне было сразу похуй, но если бы я это сказал, я был бы не идеальным, а мудаком, а это мне не нравится и влечет за собой одиночество".
Пока что ты беспечен. Но я скажу тебе ещё кое-что. Хоть твоя тень и не разговаривала со мной, со мной бессловесно говорили твои глаза. И хоть я и была очарована и обманута всем остальным в плане эмоций, - разум, наладивший контакт с твоими глазами - просто не умеющими не отражать твои внутренние пороки, помыслы, расчёты, грязь, натасканную в тебя кучей людей (о, если б это были просто разовые партнёры, хоть втрое больше, - душою ты был бы чище, чем от партнёров всерьёз, которые запечатлелись в тебе, а не всего лишь переспали с тобой и ты легко их забыл!) - так вот, разум, наладивший контакт с глазами, всё понимал с самого начала. И я просто позволила себе ненадолго его задвинуть. Быть сладко обманутой было приятно, хоть я и всегда знала бегущей строкой, как оно на самом деле. Я с помощью твоей нечестности выдумала себе флер счастья. Да, каждый раз, когда твой мудизм все-таки вырывался наружу и разум заставлял самолюбие и гордость корчиться в болевом припадке, я испытывала острую скорбь. Но в первый и последний раз в жизни я позволила себе быть глупой и беспечной. Не ожидать подвоха, будучи ради неуязвимости холодной и бессердечной. Наоборот - быть собой, мягкой и живой, и просто радоваться сказке и воздушным замкам, но в тайне ожидая - точнее даже не ожидая, а зная предрешенность, - неизбежного конца. Я знала заранее и наперед, что это всё такое, кто ты сам такой и чем это закончится.
И, знаешь, я об этом не жалею. Было неплохо и забавно. Но если б заранее ничего не знала и не обращала внимание на глаза - сейчас была бы жестоко обманута и горевала. А так я всего лишь курю в темноте... Смеюсь над тем, как любимая тобою часть тела в людях - глаза - предала тебя; а точнее, как ты и говорил про других, не понимая, что это справедливо и к тебе самому - "отразила всю душу". Не со зла, просто по предназначению. Смотрю, как заживают новые шрамы от лезвия... И немного даже улыбаюсь, вспоминая малую часть хорошего, тёплого и действительно человечного, что ты дал мне не по разумным причинам расчёта, а внутреннему побуждению просто дать, как дают любимым.
Мои слезы уже не ядовиты. Они чисты и ностальгичны. Ими я оплакиваю молодость, беспечность и полет, которых не было до тебя и больше уже не будет. Без надрыва, без всхлипов - лёгкие светлые слезы.
Спасибо тебе за память и за опыт.
Счастливо.
Аника.

3.

Дорогой друг,
Не в моих правилах писать так часто, но сейчас - особый случай.
"Ворочаюсь на простыне, взбивая подушку мычащим "ты", в темноте, которой конца и края..."
Гудит всё. Гудит голова, звенит в ушах. Гудят виски. Гудят раны от бритвенного лезвия. Лоб покрылся испариной.
...Утром выходила из ванны, не до конца смыв пену - в постель. Потому что, как назло, отключили холодную воду прямо в момент - и, обдавая себя тонкой струей горячей, усугубила состояние. Шла, держась по стенкам, так как кружилась голова. До самой кровати уже почти ползла. Не дошла до окна - было бесполезно, все равно на улице такая же духота.
Провалилась в сон, пробарахталась там часа три. Проснулась, содрала засохший во сне след носового кровотечения ногтями. Сил - никаких. Заказала еды, не могла готовить. Чтоб как-то разогнаться, попробовала заняться физическим трудом, что раньше мне помогало - помыла полы. Там и пришла доставка. Думала, что меня отпустило. Читала и смотрела порно.
Попробовала лечь в постель снова, начала дремать и накатило с новой силой. Грудь жмет, будто надеты латы и их стягивают. Это картина невроза?.. Сижу теперь на кухне, голая. Пью воду, рассасываю леденцы. Рассматриваю на моих бедрах то, что будет будущими шрамами. Долгая история, о самонаказании, не хочу про это. И написать - некому. Один человек - плевал на меня, другой - за городом и, к тому же, обижен, третья - у любовника. Все отключены. Абоненты не абоненты. Пишу это, чтоб занять голову, пишу автописьмом, не читая написанное. Лишь бы хоть что-то делать, что отвлечет от.
Надо одеться. Вызову скорую. Плевать, что будут ругать за шрамы. (Прерву письмо на набор номера. Вызвала.) У меня еще нет пока своих лекарств. Наверно, это - обострение, как в октябре прошлого года. Тогда мне что-то вкололи. Сначала снимали кардиограмму. Тогда мне было даже хуже, а сейчас у меня есть силы писать это и публиковать. Хотя тогда я еще сначала дошла до дома от автобусной остановки, а сейчас просто сижу и унимаю дрожащие руки. Пусть приедут и подлечат. Наверно, пошлют на холтер снова. Никому из ближних не скажу. Мои проблемы. Жалость заебала. А так можно быть собой.
Лишь бы встать на работу в семь. Есть еще время на поспать. Попрошу, чтоб врачи помогли и с этим. Если им, конечно, разрешено.
Дорогой друг, как жалко, что ты мне не пишешь. Может, ты внутренне уже умер? Ты ведь сильно старше меня... Хотя, насколько я вижу, ты по-прежнему живешь тихой жизнью. Может, ты не выходишь на связь потому, что давно похоронил меня в своей голове. Я знаю, ты это читаешь. Я знаю, ты презираешь меня за многое. Я не ищу уже твоей привязанности. Я ищу обычной дружбы. И почему-то мне хочется, чтоб ты знал, как и о чем я до сих пор жива. Несмотря на подводящее меня тело.
Случайные чтецы моих к тебе писем, наверно, уже зевают от скуки и обилия сигналов, не значащих ничего конкретно для них...
Я больше не могу писать.
Счастливо.
Аника.
P. S. Надеюсь, ты прощаешь мне нелюбимого тобою Бродского в эпиграфе. Надеюсь, ты мне всё еще прощаешь всё на свете, но не от безразличия, а из-за...
Я не знаю, как назвать то, что жило в тебе ко мне.

2.

Дорогой друг,
Сегодня мне снился совершенно странный сон. Это было похоже на наркотический трип. В каком-то здании, напоминающем театр, мы с парой приятельниц в огромной толпе бежали по широким лестницам. А на пролетах были расставлены лотки с едой. Помню, мы все хотели успеть на какую-то конференцию до первого звонка, но шоколад из лотков манил со страшной силой. И вот я отдаляюсь от толпы, иду к одному из лотков и начинаю даже не поедать - пожирать какие-то печенья типа чокопая с ромовой пропиткой. Одно за одним. Уже все ушли, уже третий звонок, уже опустели лестницы, а я все ем и ем. И продавца нет. Я оставляю примерную сумму и пишу извинения на листке. Понурив голову, спускаюсь на эскалаторе, потому что в зал меня уже не пустят. А там что-то грандиозное, новое, доселе не виденное, эстетически важное. И я - один-единственный человек, который все пропустил из-за шоколада.
Действительно, давно в моем доме не было шоколада. У меня пустой холодильник, нет даже мяса. Питаюсь крупой и соусом - спасибо бабушке за эту гуманитарную помощь. Иногда покупаю в магазине быстрозаваримую дрянь, хочется. Большего позволить себе не могу. Осталось еще две недели такого существования, но и дальше не лучше - появятся деньги, так ими надо будет раздать огромные долги, например. Купить обувь на работу - нынешние кеды заклеены пластырем в трех местах, они просто треснули от времени, им года четыре. Да и вообще список покупок - огромен. Нет ни чайника, ни интернета в доме. Зато вчера мне приглянулась сковородка за 400 рублей - и были спущены на нее последние наличные. Потому что сковородки у меня тоже не было. И сейчас пойду в ремонт обуви, забирать ботинки - которые сожрали столько же денег.
Но мне это все даже нравится. Я не чувствую, что мне чего-то не хватает. Мне по-буддистски легко и свободно. На шоколад у меня уж были деньги - но мне его не хотелось, даже когда он смотрел на меня в упор с магазинной полки. Не хочется и мяса, которое еще недавно было в моей жизни каждый ужин. Отмирает все - чувственность, желание людей, голод, обиды, привязанности. Вместо человека остается механизм, отлажено просыпающийся на работу. Еда как топливо. Вечером после работы не ужинаю. Единственное живое, что во мне сохранилось - сны и страсть к книгам. Сплю по 9 часов, но не высыпаюсь, а даже наоборот. После работы живу 2 часа - готовлю один раз на 4 дня, убираю дом, иду в душ - и отправляюсь спать в 10. Все равно делать нечего, отвечать некому, а книги я читаю и на работе.
Кошмары вернулись с новой силой. Снилось, что поезд в метро сорвался с рельс и размазал меня по стене. Снилось, что меня поймали на воровстве чужого ноутбука. Много чего снилось. На работу заходил человек, похожий на М. Сердце пропустило удар, покраснели щеки - он увидел это и полуулыбнулся. А у меня еще долго не получалось отпустить страх, разливающийся по груди. Помогло от дрожащих рук только курение. Позвонил N., кровь пошла носом: ибо звонок - это настолько редкое событие в моей жизни от кого бы там ни было, что я сразу жду, что он будет означать какую-то беду. Какое-то предательство, болезнь, например. Хотя мне стало бы даже легче, если бы разразился гром.
Потому что жить в ожидании бури, в накалившемся воздухе - бури, которая все не приходит и не приходит, и мучительно бояться ее начала - куда сложнее, чем бороться с бурей реальной. В разы сложнее.
Молю мироздание, чтоб оно послало ответы, разрешения дел и вообще - ясность. Чтоб кончилось то, то должно кончиться, и началось, что должно начаться.
Счастливо.
Аника.

1.

Дорогой друг,
А знаешь, было бы логично, если бы людям, уже единожды отказавшимся от своей жизни, она больше не принадлежала. Вот, допустим, есть парень-хиккан. Есть староста его класса, которой поручено следить за особо подверженными сплину и хандре элементами. И она спасает от суицида этого парня, не важно, как. Получает себе социальные поинты на какой-нибудь счёт, - то есть в спасении заинтересована. Но после зашивания рук его везут не в дурку, а в агентство для анализа таких же.
И там проводят его глубокие личностные тесты. Работают с психологом для корректировки и шлифовки личности. Какие-нибудь ещё групповые курсы на коммуникацию и социализацию. И создают из них каталоги. Там указан пол, вес, рост, возраст, фотки, личностный портрет. Причина попадания - суицид, жертвование на войне с увольнением в запас, влипание в конфликт, которого можно было избежать, зацеперство... Да что угодно, только без криминальщины-аморальщины и наркоты. И любой одинокий человек может прийти в эту контору и выбрать себе пару по душе. Всё бесплатно и работает на энтузиастах и добровольном донате. Рассылаются по ящикам спам-брошюрки, и люди нет-нет, да посмотрят там, кого новенького предлагают. Сколько он прошёл курсов, какой он. Или она. В печатных изданиях и каталогах самой конторы лица наиболее и наименее приятные, например, по внешности, равномерно перемешаны - чтоб всякий уходил "с лотка". А на сайте можно и внешность выбрать, и самому пройти тесты и подобрать максимально совместимого. Конечно, больше функционала - за символическую плату.
А второй, тот, отказавшийся от жизни единожды, уже не в праве отказаться. Он и так готов был выкинуть в помойку бесценный дар - так пусть теперь отдаст его страждущему ближнему своему. Стерпится-слюбится. И просто так сбежать на свободу нельзя, потому что твоя пара, забравшая тебя из конторы - твой социальный опекун. При этом есть периодически тайные встречи с психотерапевтами, на которых можно жаловаться на насилие, а во время разбирательств можно опять пожить в общежитии конторы с браслетом на ноге. Но в целом отлынивание от отношений просто по причине хикканства не допускается. И насилие в сторону опекуна тем более. В общем, контроль есть.
И все были бы счастливы, счастливы. Одинокие бы получали пару, воскресали бы духом и хотели бы жить. Социальных игр уже было бы не нужно - всех этих "он меня лайкнул, я его, скинул песню, было потом два свидания, через ещё три будем считаться парой" и прочий бред. Просто - забрал себе половиночку из конторы и люби его, трахай и спи у него на коленках. И даже если он тебя не полюбит, то через какое-то время начнёт испытывать хотя бы теплую дружбу. А, может быть, вы поможете друг другу - вселите друг в друга уверенность в себя, поможете окрепнуть и разойдетесь, готовые для новой жизни и благодарные друг другу.
Вот такая вот утопия. Обязательно уцепила бы какого-нибудь красавчика в такой конторе.
Счастливо.
Аника.