8.

Моё сердце:
- по скидке;
- под ключ на заказ;
- продаётся и оптом, и в розницу;
- уцененка по акции;
- на вас село как раз;
- не тускнеет, не рвется, не колется.
Твоё сердце:
- единственное в своём роде;
- эксклюзив и ручная работа;
- по карману не каждому;
- по высшей моде;
- и почти даже не обработано.
Моё сердце скупали на каждом углу,
твоё — не отдавалось ещё никому.

19/11/17

7.

Дорогой друг,
Ко мне в гости заходил Женя. Жене 27, он женат, есть ребенок, у него автосервис. Обсуждали с ним одно достаточно неприятное дело. Мы даже не особо знакомы, но он - единственный, у кого из моего окружения есть связи. Он помог мне даром, просто так.
И, как обычно, началось мое нытье. Он перекрывал его историями похуже, где люди вырывались наружу, все превозмогали, все могли. Он говорил, как помогал связями не заслуживающим того людям, и как потом больше никогда не поднимал их номер и не открывал перед ними дверь. А я - хорошая, хоть мы и не знакомы, и помочь мне можно.
Так вот. Я ныла о том, что человек, будучи мне близок, не выслушал меня в трудную минуту. Сказал, "что ты мне рассказываешь, какое мое дело". И Женя ответил:
- Ты же понимаешь, что тебя просто трахнули, да?
- Понимаю, конечно, - улыбаясь, отвечала я, делая вид, что достаточно цинична, чтоб не уязвляться этим, - но ведь можно же в перерывах между трахом просто ненавязчиво поговорить?
Женя просмеялся в ответ.
Я содрогнулась.
Счастливо.
Аника.

P. S. Аника - это не Аника-воин, а "Any Key", кстати.

6.

Дорогой друг,
Я теперь мало выбираюсь в мир. До работы идти 10 минут - вечером небо чистое и большое, позади моего дома сосновый лес, я рассматриваю созвездия, дышу морозом сумерек. Утром спешу открывать смену. Но иногда выбираюсь на учёбу и в магазин - и тогда приходится ехать в центр города. А маршрутки из моего района обязали делать круг на ж/д вокзале - как назло.
Я не так сильно люблю саму дорогу поездом, как люблю готовиться, собираться и спешить на поезд. Искать нужный вагон, писать, что села, выдыхать. А еще больше люблю, когда в пункте назначения идешь по перрону и ищешь в толпе глазами знакомое лицо встречающего... Обычно тщетно.
Ещё больше люблю, когда меня встречают около вагона. Правда, это случилось всего единожды, а просить этого я не могла - я вообще мало просила такого, действительно важного для меня, потому что боялась отказа, который очень бы ранил, да и стремилась быть идеально-удобной, не выносящей мозг глупостями, не требующей ничего помимо того, что мне давали и так... И случилось это уже тогда, когда я успела привыкнуть к тому, что встречать меня будут дальше, у выхода. Поэтому, едва я вытерпела последние долгие пару минут, когда поезд тормозил, вышла и это случилось - я почувствовала страшное. Почувствовала, что сейчас от такого бесконечно важного для меня поступка (хотя это, в сущности, никакой не "поступок", просто редко я получала нужного мне, как воздух, романтизма, и оттого на берзыбье это стало прям "поступком") - от такого наружу вырвется уязвимая девочка, бесконечно смущенная, влюблённая. Я ощутила, что в щеках начинается покалывание - предвестник того, что они сейчас так палевно покраснеют. И потому начала как-то пошло шутить, глупо смеяться, вливаться в спасающий меня образ циничной такой полупробляди.
Ты не представляешь, как важна для меня была сигарета у вокзала. Как она уняла тремор пальцев, как расслабила голову, как отдалила слезы счастья, которые никому не были нужны. Никому не были там нужны ни слезы счастья, ни слезы горя; ни сантименты, ни ревность, ни ненависть; ничего там, в сущности, не было нужно, кроме секса и удобности. Я умная девочка и не лезу там, где написано "убьёт" - когда надо, душу внутри себя всё подобное и страдаю по своей "Прекрасной Принцессе" тихо. Петрарка же смог без ответа любить Лауру. Вот и я смогла. Смогла быть тихим менестрелем и показывала только едва ли треть того, что жило во мне соленым океаном.
Когда визави на время куда-то уходил, я могла реветь и кричать ему слова ненависти - за безразличие ко мне, например. Потом понимала, что сейчас он вернётся, и, чтобы успокоиться, обнимала и целовала его подушку, пахнущую его волосами... Встречала его возвращение с улыбкой и заботой, обнимала. Правда, меня отталкивали - "не приставай, женщина", но вместо ссор, злобы и упреков я только сжимала кулаки - и всё. Когда боли копилось много - в одиночестве я орала на стены. Бедные соседи. Впрочем, они и так часто мучились от шума более приятного рода.
И вот теперь, каждый раз, когда я еду куда-то, я вынуждена вспоминать это. Смотреть, утирая слезы ностальгии по единственной поре оживления в моей молодости, на вокзал. Понимать, что это было в первый и последний раз - больше никогда я не буду уязвима, никого не пущу в душу, ничью подушку целовать не буду, никто не причинит мне боли... Понимать, что не всё ещё забылось, что ещё сильна память на объятие и запах (голос и лицо я уже забыла и избегаю фотографий и аудиосообщений прошлого). Понимать всё это - и жить дальше, жить, вынеся из этого испытания все уроки.
Пишу это, а в горле ком, в глазах слезы. Пишу, лёжа в ванной. На тумбочке всегда лежит лезвие - специально, для выдержки. Как дрессируют собак, кладя перед ними еду и не разрешая есть, хотя им очень хочется - так я дрессирую себя тем, чего мне хочется. Близостью смерти, памяти, любви. Держу врагов ближе, чем друзей, как завещала народная мудрость.
Пожалуй, на выходных я крепко напьюсь, отключив телефоны, чтобы не звонить и не писать всё ещё любимым призракам прошлого.
Счастливо,
Аника.

5.

Дорогой друг,
А также любой, кто хотел бы примерить на себя это имя -
Поговори со мной. Мне одиноко.
Спасибо.
Аника.

4.

Дорогой друг,
Люби свою тень. Вот что я тебе скажу после всего, что ты наделал и что я про тебя узнала. Ты должен любить её и ублажать, лишь бы ничем никогда не вызвать её неудовольствие. Твоя тень - единственная, кто помнит всё, что ты делал и говорил пьяным. Единственная, кто знает наверняка, чем ты живёшь уже, считай, четвёртый десяток лет. И если ты её расстроишь, - как знать, может, она наконец откроет рот и расскажет о тебе всё. Всем. Любовницам прошлым, настоящим и будущим, матери, друзьям, коллегам. Ты сядешь в такую бездонную лужу правды о тебе, что легче будет застрелиться, чем оправдываться.
Потому что у тени твоей есть достоинство, которого у тебя нет. У неё есть честность. Даже так: честность и прямота. Если ты трусишь перед искренностью, она - нет. Твоё благо, что она очень терпелива. Если бы она говорила твоими губами, людям типа меня сразу становилось бы ясно, кто ты и что из себя представляешь. Никакой уклончивости. Никаких сладких обещаний ради обещаний. Никаких "может быть" и "подумаю", когда тебе известно, что "нет". Никаких "со временем" и "не всё сразу", когда тебе известно, что "никогда". Когда тебя нельзя даже укорить за обман; ибо "я старался, но не получилось" звучит же вроде как человечно, чем истинное "мне было сразу похуй, но если бы я это сказал, я был бы не идеальным, а мудаком, а это мне не нравится и влечет за собой одиночество".
Пока что ты беспечен. Но я скажу тебе ещё кое-что. Хоть твоя тень и не разговаривала со мной, со мной бессловесно говорили твои глаза. И хоть я и была очарована и обманута всем остальным в плане эмоций, - разум, наладивший контакт с твоими глазами - просто не умеющими не отражать твои внутренние пороки, помыслы, расчёты, грязь, натасканную в тебя кучей людей (о, если б это были просто разовые партнёры, хоть втрое больше, - душою ты был бы чище, чем от партнёров всерьёз, которые запечатлелись в тебе, а не всего лишь переспали с тобой и ты легко их забыл!) - так вот, разум, наладивший контакт с глазами, всё понимал с самого начала. И я просто позволила себе ненадолго его задвинуть. Быть сладко обманутой было приятно, хоть я и всегда знала бегущей строкой, как оно на самом деле. Я с помощью твоей нечестности выдумала себе флер счастья. Да, каждый раз, когда твой мудизм все-таки вырывался наружу и разум заставлял самолюбие и гордость корчиться в болевом припадке, я испытывала острую скорбь. Но в первый и последний раз в жизни я позволила себе быть глупой и беспечной. Не ожидать подвоха, будучи ради неуязвимости холодной и бессердечной. Наоборот - быть собой, мягкой и живой, и просто радоваться сказке и воздушным замкам, но в тайне ожидая - точнее даже не ожидая, а зная предрешенность, - неизбежного конца. Я знала заранее и наперед, что это всё такое, кто ты сам такой и чем это закончится.
И, знаешь, я об этом не жалею. Было неплохо и забавно. Но если б заранее ничего не знала и не обращала внимание на глаза - сейчас была бы жестоко обманута и горевала. А так я всего лишь курю в темноте... Смеюсь над тем, как любимая тобою часть тела в людях - глаза - предала тебя; а точнее, как ты и говорил про других, не понимая, что это справедливо и к тебе самому - "отразила всю душу". Не со зла, просто по предназначению. Смотрю, как заживают новые шрамы от лезвия... И немного даже улыбаюсь, вспоминая малую часть хорошего, тёплого и действительно человечного, что ты дал мне не по разумным причинам расчёта, а внутреннему побуждению просто дать, как дают любимым.
Мои слезы уже не ядовиты. Они чисты и ностальгичны. Ими я оплакиваю молодость, беспечность и полет, которых не было до тебя и больше уже не будет. Без надрыва, без всхлипов - лёгкие светлые слезы.
Спасибо тебе за память и за опыт.
Счастливо.
Аника.

3.

Дорогой друг,
Не в моих правилах писать так часто, но сейчас - особый случай.
"Ворочаюсь на простыне, взбивая подушку мычащим "ты", в темноте, которой конца и края..."
Гудит всё. Гудит голова, звенит в ушах. Гудят виски. Гудят раны от бритвенного лезвия. Лоб покрылся испариной.
...Утром выходила из ванны, не до конца смыв пену - в постель. Потому что, как назло, отключили холодную воду прямо в момент - и, обдавая себя тонкой струей горячей, усугубила состояние. Шла, держась по стенкам, так как кружилась голова. До самой кровати уже почти ползла. Не дошла до окна - было бесполезно, все равно на улице такая же духота.
Провалилась в сон, пробарахталась там часа три. Проснулась, содрала засохший во сне след носового кровотечения ногтями. Сил - никаких. Заказала еды, не могла готовить. Чтоб как-то разогнаться, попробовала заняться физическим трудом, что раньше мне помогало - помыла полы. Там и пришла доставка. Думала, что меня отпустило. Читала и смотрела порно.
Попробовала лечь в постель снова, начала дремать и накатило с новой силой. Грудь жмет, будто надеты латы и их стягивают. Это картина невроза?.. Сижу теперь на кухне, голая. Пью воду, рассасываю леденцы. Рассматриваю на моих бедрах то, что будет будущими шрамами. Долгая история, о самонаказании, не хочу про это. И написать - некому. Один человек - плевал на меня, другой - за городом и, к тому же, обижен, третья - у любовника. Все отключены. Абоненты не абоненты. Пишу это, чтоб занять голову, пишу автописьмом, не читая написанное. Лишь бы хоть что-то делать, что отвлечет от.
Надо одеться. Вызову скорую. Плевать, что будут ругать за шрамы. (Прерву письмо на набор номера. Вызвала.) У меня еще нет пока своих лекарств. Наверно, это - обострение, как в октябре прошлого года. Тогда мне что-то вкололи. Сначала снимали кардиограмму. Тогда мне было даже хуже, а сейчас у меня есть силы писать это и публиковать. Хотя тогда я еще сначала дошла до дома от автобусной остановки, а сейчас просто сижу и унимаю дрожащие руки. Пусть приедут и подлечат. Наверно, пошлют на холтер снова. Никому из ближних не скажу. Мои проблемы. Жалость заебала. А так можно быть собой.
Лишь бы встать на работу в семь. Есть еще время на поспать. Попрошу, чтоб врачи помогли и с этим. Если им, конечно, разрешено.
Дорогой друг, как жалко, что ты мне не пишешь. Может, ты внутренне уже умер? Ты ведь сильно старше меня... Хотя, насколько я вижу, ты по-прежнему живешь тихой жизнью. Может, ты не выходишь на связь потому, что давно похоронил меня в своей голове. Я знаю, ты это читаешь. Я знаю, ты презираешь меня за многое. Я не ищу уже твоей привязанности. Я ищу обычной дружбы. И почему-то мне хочется, чтоб ты знал, как и о чем я до сих пор жива. Несмотря на подводящее меня тело.
Случайные чтецы моих к тебе писем, наверно, уже зевают от скуки и обилия сигналов, не значащих ничего конкретно для них...
Я больше не могу писать.
Счастливо.
Аника.
P. S. Надеюсь, ты прощаешь мне нелюбимого тобою Бродского в эпиграфе. Надеюсь, ты мне всё еще прощаешь всё на свете, но не от безразличия, а из-за...
Я не знаю, как назвать то, что жило в тебе ко мне.

2.

Дорогой друг,
Сегодня мне снился совершенно странный сон. Это было похоже на наркотический трип. В каком-то здании, напоминающем театр, мы с парой приятельниц в огромной толпе бежали по широким лестницам. А на пролетах были расставлены лотки с едой. Помню, мы все хотели успеть на какую-то конференцию до первого звонка, но шоколад из лотков манил со страшной силой. И вот я отдаляюсь от толпы, иду к одному из лотков и начинаю даже не поедать - пожирать какие-то печенья типа чокопая с ромовой пропиткой. Одно за одним. Уже все ушли, уже третий звонок, уже опустели лестницы, а я все ем и ем. И продавца нет. Я оставляю примерную сумму и пишу извинения на листке. Понурив голову, спускаюсь на эскалаторе, потому что в зал меня уже не пустят. А там что-то грандиозное, новое, доселе не виденное, эстетически важное. И я - один-единственный человек, который все пропустил из-за шоколада.
Действительно, давно в моем доме не было шоколада. У меня пустой холодильник, нет даже мяса. Питаюсь крупой и соусом - спасибо бабушке за эту гуманитарную помощь. Иногда покупаю в магазине быстрозаваримую дрянь, хочется. Большего позволить себе не могу. Осталось еще две недели такого существования, но и дальше не лучше - появятся деньги, так ими надо будет раздать огромные долги, например. Купить обувь на работу - нынешние кеды заклеены пластырем в трех местах, они просто треснули от времени, им года четыре. Да и вообще список покупок - огромен. Нет ни чайника, ни интернета в доме. Зато вчера мне приглянулась сковородка за 400 рублей - и были спущены на нее последние наличные. Потому что сковородки у меня тоже не было. И сейчас пойду в ремонт обуви, забирать ботинки - которые сожрали столько же денег.
Но мне это все даже нравится. Я не чувствую, что мне чего-то не хватает. Мне по-буддистски легко и свободно. На шоколад у меня уж были деньги - но мне его не хотелось, даже когда он смотрел на меня в упор с магазинной полки. Не хочется и мяса, которое еще недавно было в моей жизни каждый ужин. Отмирает все - чувственность, желание людей, голод, обиды, привязанности. Вместо человека остается механизм, отлажено просыпающийся на работу. Еда как топливо. Вечером после работы не ужинаю. Единственное живое, что во мне сохранилось - сны и страсть к книгам. Сплю по 9 часов, но не высыпаюсь, а даже наоборот. После работы живу 2 часа - готовлю один раз на 4 дня, убираю дом, иду в душ - и отправляюсь спать в 10. Все равно делать нечего, отвечать некому, а книги я читаю и на работе.
Кошмары вернулись с новой силой. Снилось, что поезд в метро сорвался с рельс и размазал меня по стене. Снилось, что меня поймали на воровстве чужого ноутбука. Много чего снилось. На работу заходил человек, похожий на М. Сердце пропустило удар, покраснели щеки - он увидел это и полуулыбнулся. А у меня еще долго не получалось отпустить страх, разливающийся по груди. Помогло от дрожащих рук только курение. Позвонил N., кровь пошла носом: ибо звонок - это настолько редкое событие в моей жизни от кого бы там ни было, что я сразу жду, что он будет означать какую-то беду. Какое-то предательство, болезнь, например. Хотя мне стало бы даже легче, если бы разразился гром.
Потому что жить в ожидании бури, в накалившемся воздухе - бури, которая все не приходит и не приходит, и мучительно бояться ее начала - куда сложнее, чем бороться с бурей реальной. В разы сложнее.
Молю мироздание, чтоб оно послало ответы, разрешения дел и вообще - ясность. Чтоб кончилось то, то должно кончиться, и началось, что должно начаться.
Счастливо.
Аника.

1.

Дорогой друг,
А знаешь, было бы логично, если бы людям, уже единожды отказавшимся от своей жизни, она больше не принадлежала. Вот, допустим, есть парень-хиккан. Есть староста его класса, которой поручено следить за особо подверженными сплину и хандре элементами. И она спасает от суицида этого парня, не важно, как. Получает себе социальные поинты на какой-нибудь счёт, - то есть в спасении заинтересована. Но после зашивания рук его везут не в дурку, а в агентство для анализа таких же.
И там проводят его глубокие личностные тесты. Работают с психологом для корректировки и шлифовки личности. Какие-нибудь ещё групповые курсы на коммуникацию и социализацию. И создают из них каталоги. Там указан пол, вес, рост, возраст, фотки, личностный портрет. Причина попадания - суицид, жертвование на войне с увольнением в запас, влипание в конфликт, которого можно было избежать, зацеперство... Да что угодно, только без криминальщины-аморальщины и наркоты. И любой одинокий человек может прийти в эту контору и выбрать себе пару по душе. Всё бесплатно и работает на энтузиастах и добровольном донате. Рассылаются по ящикам спам-брошюрки, и люди нет-нет, да посмотрят там, кого новенького предлагают. Сколько он прошёл курсов, какой он. Или она. В печатных изданиях и каталогах самой конторы лица наиболее и наименее приятные, например, по внешности, равномерно перемешаны - чтоб всякий уходил "с лотка". А на сайте можно и внешность выбрать, и самому пройти тесты и подобрать максимально совместимого. Конечно, больше функционала - за символическую плату.
А второй, тот, отказавшийся от жизни единожды, уже не в праве отказаться. Он и так готов был выкинуть в помойку бесценный дар - так пусть теперь отдаст его страждущему ближнему своему. Стерпится-слюбится. И просто так сбежать на свободу нельзя, потому что твоя пара, забравшая тебя из конторы - твой социальный опекун. При этом есть периодически тайные встречи с психотерапевтами, на которых можно жаловаться на насилие, а во время разбирательств можно опять пожить в общежитии конторы с браслетом на ноге. Но в целом отлынивание от отношений просто по причине хикканства не допускается. И насилие в сторону опекуна тем более. В общем, контроль есть.
И все были бы счастливы, счастливы. Одинокие бы получали пару, воскресали бы духом и хотели бы жить. Социальных игр уже было бы не нужно - всех этих "он меня лайкнул, я его, скинул песню, было потом два свидания, через ещё три будем считаться парой" и прочий бред. Просто - забрал себе половиночку из конторы и люби его, трахай и спи у него на коленках. И даже если он тебя не полюбит, то через какое-то время начнёт испытывать хотя бы теплую дружбу. А, может быть, вы поможете друг другу - вселите друг в друга уверенность в себя, поможете окрепнуть и разойдетесь, готовые для новой жизни и благодарные друг другу.
Вот такая вот утопия. Обязательно уцепила бы какого-нибудь красавчика в такой конторе.
Счастливо.
Аника.