Petit coeur qui palpite

Задача первостепенной важности - научиться быть благодарной. Не думать об этом, но именно испытывать благодарность. За счастливо сложившуюся работу и за то, что вот волосы, мои, такие длинные, как я мечтала маленькой. За грядущий северный май и за кроветворение тела. За глубокую преданность и заботу мужа и его же бесконечно красивые плечи в веснушках. За "Dans l'anguille, oh hisse et oh, y'a un petit coeur qui palpite" и за то, что я могу это спеть. За то, что февраль на излёте. За то, как, возвращаясь в катафалке с похорон, улыбаешься острому чувству своего существования, когда постигаешь, как много значит даже мелкая моторика твоих рук вот именно в этот момент, и мир глубже тысячи могил, сложен, как сама смерть, светел, как огромное снежное поле, ускользающее мимо, умиротворён, как лицо ушедшего в белой пене последней постели. И ты в нём, тёплая, сложная, пульс и мускулы, глаза и коса, сны и пластика, мысль и мечты.

Синяя краска

Я ждала электричку на платформе, чтобы ехать на стажировку, куда не тянет и где грустно. И увидела у перрона на траве - октябрь же, холод! - незабудки.
Которым я поразилась и обрадовалась.
Которые при ближайшем рассмотрении оказались каплями синей краски. Просто кто-то недвано красил забор вокруг депо и был небрежен.
Так и всё, что в последнее время мне встречается и кажется обновлением, весной, обнадёживающим поворотом, долгожданной новой незапертой дверью, человеческим голосом из дней и недель и месяцев пустого немого ветра, которому не за что зацепиться в тундре, чтобы стать слышным - немедленно разворачивается ко мне непривлекательной, ненужной и совершенно не той вообще сутью, что показалась. И даже общего с привидевшимся у действительного не больше, чем у ворона с письменным столом.
На самом деле нет незабудок, а есть я, перрон, приближающийся поезд и два способа взаимодействия с ним - на выбор. Я делаю этот выбор каждый день, и пока что это всё ещё тот вариант ближайшего будущего, в котором я всё-таки сажусь в поезд и еду в пустоту. Но каждый день, закрывая глаза, я вижу синие и голубые блики. И неотступно, неоткрёстно, не отпущенная, но заброшенная, думаю о другом.

Пишите письма

Чем ты занят сейчас? все время думаю о подобных вещах: кто из близких чем занят, когда я... В эту самую секунду.. в эту самую секунду: один пишет письмо, чувствуя себя смешным и скованным, другой совсем рядом - но тупо и абсолютно одинок. Рядом со мной сейчас много отчаявшихся((.
Как ты?)..
- так писала я.. Что ж о том, что он писал. Я слишком много горюю. И нет-нет да услышу, как сопит во сне ребеночек, которого я звала братом, я впервые за много лет слышу запах в ночь пасхи, курю эти замечательные на балконе. Сейчас май, май, и я еще не знаю, что будет дальше, а не через четыре часа. Я ложусь на диван и не могу понять, где тот приятный руке узор. Оглядевшись, я понимаю, что никто не придет в четыре. Никто и не приедет в четыре. Хотя
троллейбусы ходят всю ночь.
от ночи до трамвая.
И искать ощупью руку, известную до заусенца, тоже не стоит. Очнись же, ми! - здесь нет никого. Какая каша. В эту самую секунду.. Возьми меня на ручки, поставь меня на место. Я не на той улице сейчас. Но я там часто бываю. Это не те очки. И этот жар - температура, а не то самое. И вот другая полночь на другом циферблате.