Dans la lune, oh hisse et oh, fond de l'eau, le long de l'île,
dans la lune, oh hisse et oh, long de l'île, fond de l'eau,
Dans la lune, rouli roulo, il y a un grand abîme,
matelot vire au guindeau, y'a encore du vin dans mon tonneau.
Dans la lune, rouli roulo, il y a un grand abîme,
souquons dur oh hisse et haut, y'a encore du vin dans mon tonneau.

Dans l'abîme, oh hisse et oh, il y a une coquille,
dans l'abîme, oh hisse et oh, long de l'île, fond de l'eau,
Dans la coquille au fond de l'eau, il y a un navire,
matelot vire au guindeau, y'a encore du vin dans mon tonneau.
Dans la coquille au fond de l'eau, il y a un navire,
souquons dur oh hisse et haut, y'a encore du vin dans mon tonneau.

Dans le navire, oh hisse et oh, il y a une grande ville,
dans le navire, oh hisse et oh,long de l'île, fond de l'eau,
Dans la ville du fond de l'eau, il y a une colline,
matelot vire au guindeau, y'a encore du vin dans mon tonneau.
Dans la ville du fond de l'eau, il y a une colline,
souquons dur oh hisse et haut, y'a encore du vin dans mon tonneau.

Tout là-haut, oh hisse et oh, y'a un bouquet d'églantines,
tout là-haut, oh hisse et oh, long de l'île, fond de l'eau,
Dans le bouquet du fond de l'eau, il y a une belle église,
matelot vire au guindeau, y'a encore du vin dans mon tonneau.
Dans le bouquet du fond de l'eau, il y a une belle église,
souquons dur oh hisse et haut, y'a encore du vin dans mon tonneau.

Dans l'église, oh hisse et oh, il y a une jolie fille,
dans l'église, oh hisse et oh, long de l'île, fond de l'eau,
Dans la fille du fond de l'eau, il y a une anguille,
matelot vire au guindeau, y'a encore du vin dans mon tonneau.
Dans la fille du fond de l'eau, il y a une anguille,
souquons dur oh hisse et haut, y'a encore du vin dans mon tonneau.

Dans l'anguille, oh hisse et oh, y'a un petit coeur qui palpite,
dans l'anguille, oh hisse et oh, long de l'île, fond de l'eau,
Et dans le coeur au fond de l'eau, il y a un grand abîme,
matelot vire au guindeau, y'a encore du vin dans mon tonneau.
Et dans le coeur au fond de l'eau, il y a un grand abîme,
souquons dur oh hisse et haut, y'a encore du vin dans mon tonneau.


[Léglantines]

Petit coeur qui palpite

Задача первостепенной важности - научиться быть благодарной. Не думать об этом, но именно испытывать благодарность. За счастливо сложившуюся работу и за то, что вот волосы, мои, такие длинные, как я мечтала маленькой. За грядущий северный май и за кроветворение тела. За глубокую преданность и заботу мужа и его же бесконечно красивые плечи в веснушках. За "Dans l'anguille, oh hisse et oh, y'a un petit coeur qui palpite" и за то, что я могу это спеть. За то, что февраль на излёте. За то, как, возвращаясь в катафалке с похорон, улыбаешься острому чувству своего существования, когда постигаешь, как много значит даже мелкая моторика твоих рук вот именно в этот момент, и мир глубже тысячи могил, сложен, как сама смерть, светел, как огромное снежное поле, ускользающее мимо, умиротворён, как лицо ушедшего в белой пене последней постели. И ты в нём, тёплая, сложная, пульс и мускулы, глаза и коса, сны и пластика, мысль и мечты.

Синяя краска

Я ждала электричку на платформе, чтобы ехать на стажировку, куда не тянет и где грустно. И увидела у перрона на траве - октябрь же, холод! - незабудки.
Которым я поразилась и обрадовалась.
Которые при ближайшем рассмотрении оказались каплями синей краски. Просто кто-то недвано красил забор вокруг депо и был небрежен.
Так и всё, что в последнее время мне встречается и кажется обновлением, весной, обнадёживающим поворотом, долгожданной новой незапертой дверью, человеческим голосом из дней и недель и месяцев пустого немого ветра, которому не за что зацепиться в тундре, чтобы стать слышным - немедленно разворачивается ко мне непривлекательной, ненужной и совершенно не той вообще сутью, что показалась. И даже общего с привидевшимся у действительного не больше, чем у ворона с письменным столом.
На самом деле нет незабудок, а есть я, перрон, приближающийся поезд и два способа взаимодействия с ним - на выбор. Я делаю этот выбор каждый день, и пока что это всё ещё тот вариант ближайшего будущего, в котором я всё-таки сажусь в поезд и еду в пустоту. Но каждый день, закрывая глаза, я вижу синие и голубые блики. И неотступно, неоткрёстно, не отпущенная, но заброшенная, думаю о другом.

Пишите письма

Чем ты занят сейчас? все время думаю о подобных вещах: кто из близких чем занят, когда я... В эту самую секунду.. в эту самую секунду: один пишет письмо, чувствуя себя смешным и скованным, другой совсем рядом - но тупо и абсолютно одинок. Рядом со мной сейчас много отчаявшихся((.
Как ты?)..
- так писала я.. Что ж о том, что он писал. Я слишком много горюю. И нет-нет да услышу, как сопит во сне ребеночек, которого я звала братом, я впервые за много лет слышу запах в ночь пасхи, курю эти замечательные на балконе. Сейчас май, май, и я еще не знаю, что будет дальше, а не через четыре часа. Я ложусь на диван и не могу понять, где тот приятный руке узор. Оглядевшись, я понимаю, что никто не придет в четыре. Никто и не приедет в четыре. Хотя
троллейбусы ходят всю ночь.
от ночи до трамвая.
И искать ощупью руку, известную до заусенца, тоже не стоит. Очнись же, ми! - здесь нет никого. Какая каша. В эту самую секунду.. Возьми меня на ручки, поставь меня на место. Я не на той улице сейчас. Но я там часто бываю. Это не те очки. И этот жар - температура, а не то самое. И вот другая полночь на другом циферблате.