Это была сладкая и страшная сказка. Красная Шапочка несла с собой пирожки, замешанные на крови и меду, и сама сладко и страшно пахла кровью и медом.

Серый Волк опьянел и не мог владеть собой, иначе он бы, без сомнения, пытался бежать. Он сдался. Он вырос перед нею в ночи и повел ее тайными тропами сквозь вязкий сумрак поздней осени, настоянный на сухом вереске, прелой листве и замерзших бабочках. Они говорили друг другу все слова, которые не могли сказать никому до этого.

"Вот куда я тебя завел", - говорил Волк. "Веди меня, веди дальше, прошу, не останавливайся", - шептала Красная Шапочка и прятала, прятала под платком нетерпеливую дрожь своих холодных и тонких, похожих на паучьи лапки, рук. Ветви оплетали их еще плотнее. С каждым шагом они становились все ближе друг другу, и эта близость пугала обоих, поскольку рождала меж ними странное напряжение. Волк чувствовал легкую тень вины за то, что должно было произойти вскоре. "Пожалуй, нам стоит остановиться здесь", - мягко произнес он и повернулся.

Увидел он не совсем то, что ожидал.

***

Еще менее ожидаемое зрелище предстало поутру перед похмельным дровосеком с заплывшими глазами, которого начальство всеми правдами и неправдами заставило-таки выйти в утреннюю смену.

"Вот тебе, бабушка, Красная Шапочка", - подумал дровосек, глядя на истекающий кровью кокон, висящий на дереве, и аккуратно разложенные под ним волчьи лапы. Он собрался было позвонить в общество защиты животных или хотя бы в санэпидемстанцию. Но передумал.

Дровосек хоть и был существом отнюдь не слабонервным, все же больше никогда не выходил на работу в утреннюю смену и на протяжении некоторого времени посещал кабинет психотерапевта. Вскоре он выбросил топор, переквалифицировался в маляра-штукатура и навсегда исключил сбор грибов и ягод из списка своих многочисленных увлечений.
мама тебе говорила мыть руки с мылом,
когда прикасаешься к грязному
плохой мальчик
твои руки сейчас по локоть в том,
что осталось от моей души
иди же и вымой

однажды, я верю, придёт тот чудный день,
когда ты возьмёшь нож для разделки мяса
раскроишь и раскроешь мне грудную клетку
и будешь долго-долго удивляться,
что там
о ужас
а ничего и нет

сейчас же там много чего болтается, увы

так что я просто нажму на курок
пусть
вылетит
птичка
с неба сыплются воспоминания, перетёртые в порошок
белый и сухой, обжигающий болью кожу до самых костей
сотня прикосновений – и я уже вся в крови
такое вот необычное счастье

за окном снежная труха медленно оседает
однажды ты впустил её в дом, а она забралась в твоё сердце
теперь ты как тот мёртвый скарабей, что выброшен из коробки
зияет в небе, шевеля оторванными лапками

а раньше всё было иначе, помнишь
тогда деревья ныли и плакали
и небо роняло последние волосы комет
небо сильно болело той осенью

так как же мне теперь отстирать
маленькую тонкую тряпичную душу
растроганную
грязными руками?..

только ты не принимай близко к печени
молча кушай кушай сам своё мороженое
мышечное волокно, которое там под рёбрами

думаю, однажды и тебя стошнит

за окном ветер влезает в гортани
играет отмёрзшими пальцами
сухой скарабей прицепился к небесной коже
суставы деревьев похрустывают измученно

я молчу
у меня на коленях кошка
свернулась
как кислое молоко
Я в детстве очень любила сказки. Читала книжки взахлёб и взахруст, обильно посыпая межстраничное пространство крошками от ванильных сухарей.

А потом начинались ночные визитёры. Приходила Рапунцель, повешенная на собственной косе. Спящая красавица с опухшими веками и пальцами, раздробленными о веретено. Желтолобая Белоснежка, сложившая в улыбку цианозные губы. И только вот Золушка, вся такая милая и такая нетронутая, чистенькая такая, приходила и ласково щурила глазки. Игриво так щурила, пока её менее удачливые сёстры, увязавшиеся за нею, навязчиво пытались обуть в хрустальную туфельку сочно-кровавые обрубки своих нижних конечностей. И топорик был у них один на всех, фу, как негигиенично.

Сказки старательно засевали меня разумным, добрым и вечным.
Саломея, ласково треплющая волосы на отрезанной голове.
У неё костистые пальцы и скользкие глаза, покрытые плесенью, острые ключицы, хриплое дыхание, холодная кожа.
Она просыпается внутри меня каждую ночь.

[просто чья-то красивая картинка.]