Мой друг

Мой друг суров. Он отвергает ласки женщин.
Тоска и сплин - его безрадостный удел.
Тиарой сонной меланхолии увенчан,
Он краскам жизни предпочёл могильный мел
[cокращено]

Германисты в атаке на берсерков. Либерман А.С.

[]
Берсерки впервые упомянуты скальдом Торбьёрном Хорнклови в драпе (длинном стихотворении) о победе короля Харальда Прекрасноволосого в битве при Хаврсфьорде, которая происходила предположительно в 872 г. Сказано там следующее: "Берсерки рычали, / битва кипела, / облаченные в волчьи шкуры выли / и потрясали мечами" ("Grenioðo berserker / guðr var þeim a sinom / emioðo úlfheðnar / ok í sarn glumdo") (1). Поэзию скальдов, очевидцев путешествий и сражений, принято считать сравнительно надежным свидетельством для историков (так же думал и Снорри Стурлусон), и вполне можно допустить, что какие-то воины, известные под именем берсерков, действительно рычали. Сходно вели себя "облаченные в волчьи шкуры": они выли. Сцена описана столь скупо, что невозможно решить, в чьей армии (Харальда, его противников или в обеих) шумели берсерки и позволительно ли рассматривать фразы берсерки рычали и облаченные в волчьи шкуры выли как относящиеся к разным людям: возможно, перед нами поэтические синонимы.

[cокращено]

Вампирский блюз

Вместе с ветром влетает прохлада
В ямы окон под пенье ворон.
Тихий голос из тёмного сада
Разбивает крадущийся сон.

Тонут звёзды в фантазиях пенных...
Я встречаю их смрадом внутри.
Разверзаются раны на венах
Поцелуями цвета зари.

Я не чувствую боли и жара,
Замираю в последнем усилии.
Там, где падают капли нектара,
Раскрываются чёрные лилии...

Как скольжение лёгкого брига,
Как листы непрочитанных книг,
Пей до самого сладкого мига,
Не боясь потерять этот миг.

До щемяще-стеклянного звона
Этот мир бесконечен и пуст.
Пей до самого сладкого стона,
Не боясь пробуждения чувств...

Пей моё вдохновенье и силу.
Заглянув в отчуждённые очи,
Отнеси на рассвете в могилу
И останься до самой ночи...:)
[вампир]

Ворон

Под ногами хрустяще-чисто.
Осень вылила в небо платину,
И листвы дорогое монисто
Отряхнуло зелёную патину.

Я горю. У меня Севилья
На душе. И темнеют перья.
По ветрам тосковали крылья...
Их смогу распахнуть теперь я.

Мы проснёмся до солнца. Рано
Упадёт темноты завеса,
И расчешут усы тумана
Изумрудные гребни леса.

Там, в беседке ветвей просторной
Будет ждать меня (с дальних гор он)
Мой любимый красавец чёрный -
Потерявшийся летом ворон...

Карусель

Повзрослев, мы, конечно же, хватимся
Детства, быстро летящего вниз.
Вы сказали: "Давайте прокатимся,
Моя храбрая юная мисс!"

И на тёплую спину дракона
Вы меня посадили чинно.
Ваша мудрость была бездонна,
Мой талантливый злой мужчина...

Захмелев от стыда и от радости,
Блеска хитрых волнующих глаз...
Сколько в этом блаженства и сладости:
Проноситься, смеясь, мимо Вас!

Карусель разгонялась и мчалась
К разноцветным заснеженным пикам,
И луна в чёрных окнах качалась
Неживым беломраморным ликом.

Почему нас всегда разделяли
Глыбы времени - возраста-льда?
Мой герой, если б Вы только знали,
Как я сильно любила тогда.

Осиная фабрика. Иен Бэнкс.

[осиная фабрика]
Книга противоречивых отзывов. Многим кажется отвратительной, но тошнотворного впечатления она на меня не произвела. Куда мерзее - роман Поппи Брайт "Изысканный труп", после прочтения которого хочется взять эту Поппи и извалять в сточной канаве, чтобы она почувствовала читательские ощущения при прочтении её непотребного опуса.
Фабрика иная. Автор, конечно, делал ставку на эпатаж, и ему удалось шокировать местами, но в целом, несмотря на сцены нечеловеческой жестокости, что выглядит больше метафорично, чем реалистично, роман воспринимается позитивно. Перед нами - история нового Франкенштейна. Страшная, нашпигованная перлами чёрного юмора, гротескная... Эта история обретения смыслов через пережёванные, современные останки архаичных инициаций (ритуальные столбы, собственная мифология главного героя- Фрэнка, да и сама фабрика - упрощённая модель человеческой жизни, где все пути ведут не в Рим, а, как бы это не было прозаично - в могилу, различаются только способы попадания в кессон).
Книга не лишена неких узнаваемых черт классического "готического" романа: главный герой - метущийся "гений", живущий в уединении с отцом в фамильном гнезде, огромном доме, да ещё и на острове; атмосфера таинственности и ошеломительный финал, раскрывший карты и показавший, что главным злодеем был вовсе не тот человек, который так и претендует на эту роль с самого начала. В конце - приятный для читателя сюрприз.
При беглом и неглубоком прочтении кажется, что это роман о шайке психов, которые только и делают, что жгут собак, ставят сумасшедшие эксперименты и напиваются в пабах с милейшими карликами... Только роман намного глубже. Он многослоен.
Не понравилось, что автор в конце так подробно разжёвывает свою философскую позицию, объясняет все скрытые смыслы книги, которые и так уже ясны.
Но в целом - недурное чтиво. История о зачатке не только физического, но и, смею надеяться, духовного ренессанса. А это немало!

Опийных сумерек распахнутые складки

Опийных сумерек распахнутые складки.
Театр ласковых, податливых невест...
Здесь одинаково уста красавиц сладки,
Целуя столп любви, а после - медный крест.

Разрушит тлен и ветер жалкие притоны,
Источит червь созвездья бархатных ланит,
И хрипы старости заменят страсти стоны,
Когда Любовник Вечный юных дев пленит.

Сменив порок на благолепные напевы,
В другую дверь влетает Дух Исхода Битв.
Чисты и чувственны в покровах чёрных девы,
Слышна тоска в горячем шёпоте молитв.

О, как грубы для этой кожи власяницы!
Цветы так быстро вянут в каменных мешках...
Мокры от слёз их жизней тусклые страницы,
Что смерть закружит дымом ладана в веках.

Не удивительно столь странное соседство.
Пусть, окна келий смотрят на весёлый дом,
В обоих зданиях хоронят сны и детство
И умирают одинаково, притом.

Пояс верности

Постель холодна, как могила без трупа.
Уснул в тёмной апсиде паж...
На море взирает с крутого уступа
Бессмертный полуночный страж.

В глазах его - капли живого нефрита,
А череп - сверкающе-пуст.
Постель холодна... Моё тело открыто
Для ищущих мраморных уст.

И рёбра-ступени влезают на стену,
Что спрятала чёрный донжон.
Не поясом тканым, подверженным тлену,
Он - крепкой бронёй окружён.

О, рыцарь! Открой язву страсти клещами,
Разбей надоевшую сталь!
А страшную тайну укроет ночами
Дурманных фиалок вуаль...

Лишь сон... Смех шута, невидимки-уродца,
И горьких сомнений глоток.
Так, брошенный в жерло сухого колодца,
Раскрывшийся, вянет цветок.

На полу

Сколько ужасов, тайн, загадок
В чёрном ящике ночи майской...
Водопады бархатных складок,
И полыни горький осадок
В синей чашке моей китайской.

Не друзья, не враги, не братья
Без одежды, крови и лимфы,
Расточают, жужжа, проклятья,
Разгрызая в шкафу моё платье -
Цвет бедра испуганной нимфы.

Нарисуй мой портрет в гостиной
Жемчугами, росой и мелом
На полу... Этой ночью длинной
Мне так хочется быть ундиной
С водянисто-прозрачным телом.

В этой комнате мало света,
Только старый торшер-медуза...
Но, сияньем луны согрета,
Я тебя в сладкий омут лета
Погружаю под звуки блюза.

Нереида

Она всегда бежала плакать к океану,
Чьи воды были солоней всех детских слёз.
Их соль лечила наугад любую рану,
А ветер пел в волнах её густых волос...

Взлетала жизнь и сонным омутом бурлила,
Рождались дети, дни стирались на песке.
Она сломалась... Постарев, не приходила,
Дав волю тяжкой, неизведанной тоске.

И, поседев, её догадливые чада,
Сквозь пену снов и грохот промелькнувших лет,
Суть угадав её блуждающего взгляда,
Приобрели, торгуясь, матери билет.

"Ведь ты хотела ощутить себя пиратом,
И по ночам, направив курс на лунный диск,
Смотреть, как лазают матросы по канатам
На мачты, впитывая вкус пьянящих брызг...

Морями бредила, как капитан в отставке..." -
И сыновья её внесли на пароход.
Огни на пристани - алмазные булавки
Скололи бархат неба с чёрным шёлком вод.

И всё сомкнулось. А волна, шипя, ярилась.
Свергались молнии, рождаясь в высоте...
Гроза над вечным океаном разразилась
Слезами жалости к утраченной мечте.

Цепи

Пряный запах полночного шельфа
На волнах Ваших нежных волос...
Вы похожи на тёмного эльфа -
Повелителя утренних рос.

Так безудержна Ваша отвага,
И мои опасенья сильны.
Только тесная томная тяга
Распаляет рассветные сны.

Вы навеки хотите остаться
На краю первозданных глубин,
В междуречье моём оказаться
И разбить свой хрустальный графин;

В нём плескалась осенняя влага,
Вызревал Вашей страсти нектар,
Только тесная томная тяга
Нанесла сокровенный удар.

Вам тоскливо на огненном ложе,
Ну а мне Вас ни капли не жаль.
Вы на куроса чем-то похожи,
Архаично смотрящего вдаль.

Никогда непечатное слово
Не уродует греческий рот...
Я хотела бы видеть Вас снова
Под янтарной луной у болот.

Я хотела бы спеть Вам преданье
И на струнах тумана сыграть,
Серебро своего одеянья
Уронив на холодную гладь...

Вы покорны. И этого много.
Поклоняться - вот Ваша судьба.
Я хотела бы видеть в Вас бога,
Но в руках моих - цепи раба.

Проводи меня

Проводи меня улицей мрачной...
До обители сна далеко.
Я - в помятом венце новобрачной.
Ты - в чужом арлекинском трико,

По которому плакала стирка.
Растекается краска на мне...
Мы с тобою сбежали из цирка
В безымянной опасной стране.

Наши страшные хмурые лица
Моет ветер холодной волной.
И скрипит от дождя черепица,
И коты голосят под луной...

Фонари, изнутри возгорая,
Порождают внезапный уют.
И, конечно, в преддверии рая
Нас найдут. Непременно найдут.

Ты воскликнешь их скомканным теням:
"Я её от неволи не спас!.."
Будет долго с немым сожаленьем
Бородою трясти Карабас...

Не залезешь на гладкую стену.
Что терзать себя тысячью мук?
Проводи же меня на арену.
Нас находят смешными, мой друг.

Уснуть

Когда луна рекою потечёт
Кровавой сквозь зловещую равнину,
Печальный метроном ускорит счёт,
Лихой бордель привидится раввину...

Когда часы пробьют тринадцать раз,
А маги задрожат, сомкнувшись в круге,
Когда порвётся шелест моих фраз,
И лопнут графоманские потуги,

Когда ночной слуга, сломав клыки,
Не улетит под возгласы: "Светает!..."
Когда я потеряю вкус тоски,
И мой последний враг в толпе растает,

Тогда с дороги грёз сотрут мой след,
И, повинуясь чьей-то грозной силе,
Я захочу на пару сотен лет
Уснуть в чужой неприбранной могиле...

Мазох

Ночи свинцовое ложе,
Хрусткие хрипы ворон, -
Что Вас гнетёт и тревожит,
Мой заскучавший барон?

Синие тени живые
Лягут на веки. Скрывать -
Поздно. Продолжу на Вы я
Нежно и трепетно звать

Старого грустного друга.
Шёлка увядший лоскут
Бьётся. Скажите, не туго?
Руки устали от пут?..

Нет? Так давайте сначала!
Горький нажим каблука...
Вспенится ласково-ало
Загнанным зверем тоска.

Будут хмельные русалки
Виться у голых столбов.
В теле обугленной палки
Каменный оттиск зубов

Россыпью жемчуга... Я Вам -
К сердцу - заряженный кольт.
В этом жилете дырявом
Стыдно любить, Леопольд...

В маленьком логове боли
Застлана снегом кровать.
Милый, скажите, давно ли
Вы научились страдать?

Что Вам? Не слышу, простите.
Смерти слепого вина?
Хватит! Меня пощадите,
Я заскучаю одна...

Ночь Рождения

Болят мои плечи
От тёплых укусов.
Разбросаны платья,
Распахнуты шторы -

Сиреневый саван...
Лиловая полночь
Текла по паркету.
Испанские вина

Дурны. Я смеялась...
К тебе притяженье
Бессовестно. Хочешь,
Найду? Опрокину

Луны мегалиты -
Исчадия света.
К тебе, где б ты ни был!
Но, что это? Боже...

Разорваны платья.
Обуглены шторы.
И руки, как камни.
Тяжёлые веки...

Я падаю на пол
В испанские лужи.
Закончился воздух!
Свинцовые жилы...

Горячее лоно.
Разбитые окна.
Кривая ухмылка,
И губы кровавят

Клыки.

Кровавая Рита

...Милый, хочу прогуляться в капеллу!
Я не боюсь темноты...
Кто-то повесил на ставни омелу -
В прах превратились цветы.

Что там белеет? Не камень могильный
Возле закрытых дверей?
Будто под снегом он... Боже всесильный!
Холодно! Выйдем скорей...

То - бесконечных трагедий начало,
Липкого ужаса нить.
Я поневоле затворницей стала.
Если б могла объяснить!

Ночью безлунной, ночью ненастной -
Что там преграды, замки! -
Входит сквозь стены в покои несчастной
И обнажает клыки

Демон. В глазах его огненно-красных
Девичей жизни конец.
Душит в объятиях тяжких и страстных
Жертву оживший мертвец.

Но растворяются дни и печали...
Всё это - сон наяву.
Сбросив покров пелерины и шали
Тихо вампира зову.

Милый, я врать никогда не умела.
Нам ни к чему злая ложь.
Нежной невесты остывшее тело
Скоро в капелле найдёшь.

В саван лилейный, шёлковый, белый
Труп дорогой облеки
И принеси вместо гадкой омелы
Мёртвых розанов венки!

Монолог Невесты Дракулы

"Здравствуй! Легкий шелест слышишь
Справа от стола?
Этих строчек не допишешь -
Я к тебе пришла." А.Ахматова.


Слёз завеса застилала
Очи палачу.
Над ночной змеёй канала
Я к тебе лечу.

О любви чужой кричащий,
Нищий слёг в бреду.
В серебре морозной чащи
Я к тебе иду.

С наслажденьем отчужденья
Плещется Дунай.
Я в пути уже с рожденья,
Мой любимый, знай...

А когда утихнет вьюга
И погаснет свет,
Я покину толщу круга,
Чувствуя твой след.

Я скольжу сквозь ураганы
В предрассветный час.
Лишь века и океаны
Разделяют нас...