День за днём мертвые возлюбленные не перестают умирать.

Меланхолия земли

Хруст. Телесное звучание.
Луна поделена на круг и свет,
Её густой туман варится в фиолетовом котле ночи.
На меня, прищурясь, смотрит глаз Кришны
сквозь сатурнианский газ.
Потускневшие золотые монеты звёзд
выложены в нумизматическом порядке.
На баллюстраде горизонта сидят шорохи и скрипы.
Планетарная труппа шевелится дикой змеёй
под арабские мотивы.
Слепое солнце падает за моей спиной -
Признак неврастении сосен и дворовых собак.
Хруст - звук каждого тела на пороге парада планет.
Звук гармонизации хаоса.
Я слышу его повсюду.
- Молодой поэт однажды сказал Малларме: "Я сегодня придумал совершенно потрясающую идею стихотворения". "Да что вы, - ответил Малларме, - какая жалость". "Что вы хотите этим сказать?" - спросил уязвленный поэт. "Ну как же, - ответил Малларме, - стихи ведь делают не из идей, верно? Их делают из слов".
Проснулась полчаса назад в холодном поту.
Ужасающей силы сон, да и сам по себе - ужасающий.

Скорее всего это была какая-то экскурсия человек в 50.
Места, что проходили, очень напоминали нижегородские трущобы.
Я шла под руку с тобой, Ядушка.
Спустя какое-то время мы подошли к мосту. Странный то был мост -
бетонная арка, подпираемая кое-где железными столбами.
Мы все поднимаемся на неё и пытаемся аккуратно усесться на эту бетонную перекладину.
Она оказывается очень узкой, и все двигаються медленно-медленно, дабы не упасть.
Так выходит, что я замешкалась и забираюсь туда последней - оказываясь на самом краю
этой арки, так и наровя слететь вниз.
Тихо-тихо усаживаюсь на колени. Здесь всё и все замирают. Тишина невозможная,
взгляды устремлены вдаль. Только я выискиваю глазами тебя.
Вдруг старая женщина в чёрном платке встаёт на негнущихся ногах,
и прыгает вниз. Она очень похожа на Ванду, или может это просто ведьма.
Все смотрят ей вслед - маленькое тельце распласталось на камне.
И тут я вспомниаю то, что не знает никто из присутствующих - она твоя мать.
Только собравшись что-то предпринять, я вижу как ты летишь вслед за ней -
камнем чёрной птицы подбитой.
Всеобщий переполох.
Я просто скатываюсь вниз - к тебе, подбегаю и вижу, что ты мертва.
Я кричу всем, что ты мертва, и что им здесь нечего делать.
Но я знаю, что это необычная смерть.
Ты лежишь в траве, вытянувшись как по струнке. Широко открытые глаза
затянуло плёнкой транса - она переливается словно лунный камень.
Я поднимаю тебя, прижимаю к себе и уношу куда-то вперёд, за непонятные
строения красного кирпича. Люди всё ещё могут видеть нас,
но ждать больше нельзя.
Здесь начинает играть сарабанда. Она просто начинается. Словно природа,
используя свои нехитрые инструменты шорохов, свиста, журчания -
играет нам сарабанду.
Прижимая тебя к себе, я начинаю кружится, напевая слова, смысл и язык которых
давно утерян.
Танец с трупом.
Я чувствовала, что совершаю нечто настолько грандиозное,
что ничего более не имеет значения.
Ты так легка. И я чувствую запах твоих волос.

Но в какой-то момент, краем глаза я замечаю в толпе Алёшу.
Ему не нужно сейчас быть здесь, он не должен знать, что ты "мертва".
Он не поймёт.
Но с улыбкой человека, который понимает что случилось, но всё ещё
отказывается верить в это - он пробирается к нам.
И я помню свой дикий крик. Я пытаюсь криком защитить его
от смерти. Я срываю горло, крича, чтобы он ушёл, что сейчас не время,
и что я всё сделаю хорошо.

Это отнимает у меня последние силы. Меня трясёт.
Я не смогла увидеть конец.


Сегодня я возьмусь за карты, впервые после длительного перерыва.