Страницы: 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 ... 25
Я так замаялась со всеми этими депрессиями, честно говоря. Самый насущный вопрос каждый день друг к другу - ты ел/ела? И - что ты ел/ела, так как одна печенька и глоток сока - ну совсем не еда для взрослого человека. Каждый день мы полдня тратим на то, что кто-то один лежит и не может встать, а кто-то второй надрывается, пытаясь сделать хоть что-то из необходимых действий. Уборка? Забыта, как вид. Сломанная посудомойка усугубляет это ещё больше, так как сунуть туда посуду иногда кто-то ещё и может, а вот помыть ее - уже менее вероятно. Ребенок смотрит мультики, много, подолгу, ему уже и самому надоело, но ни у кого нет сил его развлекать, иногда, в хорошие дни, мы предпринимаем попытки. Кому-то постоянно нехорошо и чисто физически. За завтраком - главное не забыть таблетки. Да, про свои собственные тоже надо не забыть. Хотя они и особо не помогают. И это постоянное чувство вины, когда тонешь сам, не можешь помочь другому , а ещё и боишься утянуть за собой собственного ребенка. Иногда я пытаюсь работать. Каждый раз это все тяжелее. Муж уже не может пытаться. Я одна все это не увезу на горбу, но, скорее всего, выбора у меня не будет. Потому, соберись, тряпка и вотэтовсе. Амэн.
Материнство при наличии начинающего говорить грудничка - сплошной адреналин. Отбегаешь на полторы минуты в туалет, сидишь с открытой дверью, чтобы всё слышать. Ребенка не видно, он в другой комнате. Но его отлично слышно, а комментирует он каждое свое действие. И вот сидишь и слышишь с интервалом в минуту:
- Открыл! *грохот*
- Закрыл! *грохот*
- Оторвал! *грохот*
- Упало! *грохот*
- НОЖ! *...тишина*

И потом считаешь новые седые волосы. И так каждый день. :)
Жизнь утекает водой сквозь пальцы,
Тенью рубиновой в пустоту.
Если сумею не просыпаться -
Не упаду.
I. Саша.

Сила приходит к тем, кто о ней не просит.

Путь от метро - стодвадцать шагов и лифт. Влажной ладонью за шиворот лезет осень,
вечер врастает в небо из-под земли.
Саша бредёт, рассекает плечами холод. Холод хватает каждый усталый вздох.
Саше бы повод. Какой-то весомый повод,
Чтобы наутро не спился и не подох. Скучно. Работа. Спальный район. Обрыдло.
Эти стодвадцать шагов и потёртый лифт.
Саша не ищет силы. Какая сила, если ты - тень, заплутавшая меж людьми? Дверь открывается туго, скрипит и стонет, ключ чуть дрожит в замёрзшей его руке... Он замирает. Рушится быт и тонет в голосе силы, искорке вдалеке. Вот он бежит по лестнице вниз, едва ли сам понимая, зачем и куда спешит. Искорка чья-то, хрупкая и живая. Саша успеет к ней прежде, чем догорит. Саша поднимет мягкий худой комочек, выпачкав руки страхом и темнотой.

- Мир беспощадно вгрызается в одиночек, знаешь, пушистый - ты поживаешь со мной.

Саша заходит в лифт, нажимает кнопку. Мягкое тельце в ладонях едва дрожит.
Он понимает: в словах никакого толку,
Если сквозь пальцы водой утекает жизнь.

Сила приходит к тем, кто о ней не просит.
Путь от метро - стодвадцать шагов и лифт. Влажной ладонью за шиворот лезет осень,
вечер врастает в небо из-под земли. Сила приходит, сила зовёт на помощь. Саша покорен зову и деловит. Сколько спасённых жизней тобой ты вспомнишь? Сколько потерянных жизней не отболит?
Саша приходит домой, открывает двери. Сашу встречают пять кошек, ворона, пёс. Саша спасёт от смерти любого зверя, Саша оттащит быстро её за хвост. Саша ладонями лечит любые раны, сердцем же он изгоняет тоску и страх.

Сила мурчит на коврике у дивана. Сила взрастает на собственных же дарах.
Короче, Сашка, такое дело - мне наша взрослость сдавила грудь. Холодный город осточертел мне, а звёзды чертят ночами путь до самых честных (до невозможных) детей, играющих вдалеке. Они таскают загар на коже, мечтают вырасти чёрт-те кем, самозабвенно целуют кошек и кошки трутся у тонких ног. Их песни звонче, ответы твёрже и суть не прячется между строк, а вот, гляди-ка, вся на ладони: четыре ягоды, две - твои. Холодный город бы их не понял. Он жил без солнца и без любви. Без бабы Кати. Он бабу Катю не подпустил бы к себе на шаг в её линялого цвета платье, подолом прячущем индюшат, с руками, пахнущими крапивой. Он ей сказал бы "не комильфо". Нам захотелось пожить красиво, но всё позёрство и баловство, как оказалось. И время - деньги, а деньги - годы, десятки лет.

Скажи мне, Сашка, что надо сделать,
вернуться чтобы и не взрослеть?..

(с) maybe anny
Я. Только что. В днд 3.5. Убила. Персонажем 3го уровня. Свэшбаклера 12го. Ааааааа. Я монстр.
Всё всегда не так, всегда недостаточно. Как можно делать что-то хорошее только наполовину и потом не грызть себя за это?

..вутри каждого из нас живёт чудовище, но мы сами решаем, что оно представляет из себя. И моё чудовище однажды сожрёт меня живьём, чтобы твоё осталось сытым.
Sometimes the main cause of the pressure I feel is that one thing. I have noone to talk to. Of course, there are plenty of magnificent, amazing people around me, who won't mind listening. But I can't speak. I can mentiin some shreds and pieces, but not the whole thing.

...hcum oot uoy evol llits I
Вызываться писать сонет в лит. клубе, откладывать два месяца, за месяц до дедлайна начать попытки, отложить опять, поняв, что некогда и нет сил, сообразить через месяц, что дедлайн завтра, написать сонет за 5 минут времени и за минут 10 до конца последнего дня, параллельно играя с ребенком. Я нормальная, вообще?!)
День изо дня я движусь по бесконечному лаберинту ненависти к себе. И, хотя я в нём так много лет, что давно узнаю каждую шероховатость, каждый скучный серый оттенок и полутон стены, каждую крупицу запаха разложения в моих лёгких, я всё равно продолжаю удивляться тому, что ждёт меня за следующим поворотом. Многие из них похожи, многие приводят в старые и почти комфортные для меня состояния, как сейчас, когда я в очередной раз вспоминаю о том, насколько я не_красива. Нет, не только внешне, хотя это и неотделимо. Но некоторые из пройденных за последние пару лет маршрутов даже мне оказались в новинку и, кажется, многое сломано теперь слишком сильно. Я часто пытаюсь что-то написать, как писала, когда стихи ещё были спасением, но внутри пусто, слова потеряли смысл, они банальны, скучны, обыденны, сказаны лучше и легче задолго до меня. Наверно, это чувство сейчас - основная причина того, что я больше не пишу. Оно, а не отсутствие времени, сил, сна. Я долго ждала чего-то, надеялась, верила в волшебство, единорогов, фей, любовь, которая побеждает всё на свете. Но сейчас, за эти последние пару лет, я, наконец поняла и приняла: в моей собственной жизни чуда не будет, сколько бы боли и страха я не пережила. И я достаточно глупа для того, чтобы тосковать из-за этого, вместо принятия, которое сильно упростило бы жизнь и мне, и моим близким.
Как же хорошо, что мы нашли дом с такой потрясающей глушью прямо под окнами. На этом холме почти всегда нет людей и я снова могу почувствовать себя маленькой незаметной черной точкой, смотрящей на город издалека. И снова, хотя бы на несколько секунд, погрузиться в состояние, когда мне все равно, что я слабая, что глупая, бесполезная и некрасивая, все равно, что на мне ответственности больше, чем я способна унести. Есть только этот момент, это небо, эта камерная вечность моей крошечности в огромном людном мире.
Я не знаю, как быть, я не могу найти в себе сил ни на что. Каждое несоответствие моему ничтожно робкому планированию дня ломает шаткую конструкцию, которую я пытаюсь возвести в своем глупом одиноком внутреннем мирке. И осколками меня прибивает к земле, пронзает насквозь острыми краями всех "надо", "должна". Переезд закончен, нужно разобрать вещи, навести порядок - у меня нет сил. Ремонт сделан на половину, нужно докрасить и дошпаклевать стены, почистить и постелить ковры, залить герметиком протекающие старые трубы - у меня нет сил. Ребенок уже совсем большой, ему 1,3 года, самое время для развивающих занятий и обучения, я должна помочь ему, научить, показать, объяснять этот мир - у меня нет сил. Я хочу толькобндать без оглядки, пока на пути не окажется обрыва повыше. Я, наверно, хотела бы плакать, но уже год у меня нет слез. Помощи больше нет и не будет в ближайшее время, я обязана взять себя в руки и хотя бы начать заниматься с сыном. Я должна взять себя в руки и перестать срываться на муже, он к этому не привык, он так долго не сможет. А ещё я просто обязана перестать ныть, это нытье никому не приносит пользы. Всем больно, всем трудно, все как-то справляются. Ну, кроме меня, разумеется.
IV. Пытки

в чреве судьбы нет дверей и окон,
роза огня гладит медный кокон
и так к лицу тебе, о, миледи,
быть запечатанной в этой меди

свято слияние хрупких линий
с мощностью, высеченной другими
ну же, кричи, как они кричали,
страстью наполни его мычанье

если ты выживешь - то потом
я сам обернусь быком

#gorectober
III. Болезненная трансформация

в безысходности ни слов, ни новостей,
собирается мозаика из костей
и гортань буравит, словно штык,
то ли шепот, то ли вопль, то ли рык.
искорежены и мышцы, и хрящи -
человеческого в морде не ищи
и держи поближе серебро,
чтоб прорвать моё звериное нутро.

собирается мозаика из костей:
не оглядывайся, не смотри, не смей!
пусть и дальше смотрит из зеркал
за тобой твой собственный оскал.


#gorectober
Забавно, как, родив ребенка, ты буквально исчезаешь из мира.
Старые занятия не успеваются, друзья двигаются вперёд, а ты перебираешь ногами, но стоишь на месте, создавая глупую иллюзию суеты. Каждый вопрос, обращённый к тебе, в 90% случаев не касается тебя. Например:
- а как вас зовут?
- а сколько вам?
- грудью ещё кормишь?
- когда вам спать?

Вот и все. Ты призрак, ангел-хранитель, пара дополнительных конечностей для своего ребенка. Но никак не живой человек. И хотелось бы, наверно, показать всем, что, леший побери, ты ещё тут и ты останешься прежней! Но правда ли это?

Я и сама не знаю, что я, кто я, осталась ли я собой.
Я безгранично люблю сына, но мне немного грустно исчезать.
Очень хочется тоже поучаствовать в gorectober челлендже, но нет шансов успеть. (Это челлендж для поэтов, когда на каждый день октября поэт должен написать стихотворение на заданную тему и тему жуткую). Оставлю список тут и буду писать для себя, как пишется. Может и успею до конца месяца.

[]



I. Истечение кровью

я сама себя вылечу - погляди, как красиво гранаты цветут в груди и как капают зернами на живот. я сама себе море, хирург и плот. я укроюсь водой, как земная твердь, пусть карбункулы будут в ладонях тлеть и срываться в чернющий провал глазниц, когда слабое тело вдруг рухнет ниц. но в тисках моей вечности смерти нет - мне всегда был к лицу этот алый цвет.


II. Социопатия/сумасшествие

я хочу чтобы ты улыбалась, детка, будто нет этой приторной белой клетки и танцуют руки твои живые, оставляя полосы ножевые. я хочу чтобы ты улыбалась, слышишь, если ужас царапает сны и крыши, если в мякоть губную вгрызутся зубы - я хочу, чтобы ты улыбалась, дура!

ты так славно пляшешь, мой ангелок, когда лоб целуют металл и ток.

#gorectober
Горько плачет царевич:

— Марьюшка, погляди.
Почему я несчастен, за что мне змея в груди?
От неё тянет сыростью, копится тина, плесень.
Не плетётся басен, не запоётся песен.

Почему ты не выгонишь эту мою змею?
Я же лучше других и лучше тебя пою.

И царевич держит в ладонях её ладонь:

— У меня, — говорит, — порог в дому золотой.
Почему я в дыму, железом давлюсь калёным?
Даже тело твоё кажется удивлённым.
Вот сейчас научу, как надо себя вести!

Он берёт её плечи — и начинает трясти.

— Ведь могла же, дура, бросить плодить печаль!
Обрести во мне дом, простить во мне палача.
Что ты смотришь стеклянно, сломанная игрушка?

И царевич царапает пол, и взлетает стружка,
И все восемь заплаканных пастей устало дышат.
Но царевна не слышит его — и других не слышит.

— Ты должна меня слушать, Моревна, — грохочет рык,
У меня на дому — семь золоченых крыш,
Почему же я вижу крыс и теней повсюду?
Кто воздаст мне хвалу? Кто вымоет мне посуду?

И молчат в коридорах портреты прежних невест,
А царевич плачет — и ест.

Аивер
Над дорогой пыль - не увидишь неба, не расслабишь тьмой утомленный взор. Чем тебя одарить мне, о, королева? Что ещё желаешь, ну что ещё? Я был свергнут, изгнан, забыт и предан, брошен в рабство хищностью красоты. Я твой трон лелеял и зла не ведал, потому что злом оставалась ты. И под длинной линией нежных пальцев был покорен, кожей встречая хлыст. Я не знал, что будет пора спасаться, что придется сердце себе отгрызть. Над дорогой пыль - застилает очи, не найти проторенного пути. Королева моя, что ещё ты хочешь? Что мне из забвения привезти? Я был ранен, верен, покорен, вечен, и, быть может, каплю тобой любим. Моё сердце, слабое, человечье, до сих пор трепещет в твоей груди. Под твоей ладонью десятки судеб, в их сплетеньи где-то лежит моя. Я клянусь, что тем, что тебя погубит, окажусь, конечно же, только я. Восседай на троне и жди визита - я нашел достойный короны дар: если сможешь в спину клинок вонзить мне - обязательно сердце твоё отдам.
А меня в моем без-стишье позвали поучаствовать в венке сонетов в Dark Romantic Club . Суть: есть магистрал, основной сонет, из которого хватаются разными поэтами подряд по две строки, которые и становятся началом и концом их сонетов. Тема общая: море. Моя личная: русалочка Андерсена.

Форма не моя, сонеты я не писала никогда до этого, но вышло вот так, как вышло. Чуть позже оставлю в паблике весь венок целиком и аудиозаписи прочтений.

Приветствуй шторм, все глубже заходя
Под чешую крутых соленых гребней.
Пятнадцать лет в стихии буйной, древней,
Тебя искала, грезила тебя.

И был таким же ясно алым цвет
Ладоней солнца на холодной глади,
Как мой цветник на тихой эспланаде,
Как ивы искалеченный хребет.

И ты явился - болью во плоти -
Меня морскою пеной обратить
И в жертву бросить дикому потоку.

Пусть будет так. Я знала наперед:
Когда любовь тебя наотмашь бьёт -
Расслабленно подставь вторую щеку.
столько имен - возьми, выбирай любое, два для любви и мести, одно для боя, семь на неделю - в каждое чтобы влезла словно змея вползает в пустое кресло. выноси их как кожу, отдай на выброс, прибереги лишь то, что лежит на вырост, в нем ты легко пойдешь к своему концу, зная, что имя смерти тебе к лицу.

нордическая.
Страницы: 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 ... 25