Страницы: 1 | 2

Prometheus.

Итак, что хочу сказать: очевидно, подавляющее большинство комментаторов и рецензентов - что здесь, что на других сайтах, - катастрофически не разбирается в философии и культурологии. А фокус простой - не думать о боли... Не, не то. Фокус простой: фильм Ридли Скотта обладает признаками гипертектуальности и изначально метафизичен(в стиле Канта), в отличие от суммы популярной фантастики, как правило, тяготеющей к диалектике.

Говоря проще, "Прометей" - не история, но возможность рассказать историю. Здесь автор создаёт поле для игры смыслов и вдохновений, опираясь и на красивую картинку, стимулирующую воображение, и на перенасыщенный цитатами и метафорами "текст" фильма, дающий пищу для спора и сомнения - двух перводвигателей интеллектуального прогресса. Кому проще размышлять по аналогии, могу посоветовать вспомнить или прочесть "Шум и ярость" нобелевского лауреата У. Фолкнера, где рассказанная с четырёх разных точек зрения история падения семьи Компсонов образует параллельное нашему миру пространство, в котором текст - лишь карта, а читателю предлагается самостоятельно проложить маршрут своей мысли и открыть для себя в этом пространстве именно то, что он готов открыть. А кому и чтение не по силам, предлагаю вспомнить, что показы высокой моды, где длинноногие девушки ходят в необычной одежде, существуют не для популяризации конкретных тряпок, надетых на красоток, а чтобы задать тенденцию художественного мышления в области стиля и внешней красоты на ближайший сезон. Вы не смотрите на то, ЧТО одето, вы смотрите на то, КАК, на цветовые пятна, на балансы и гармонии кроя, которые позже переродятся во вполне актуальное прет-а-порте. Прометей - это инструмент и карта для вашего воображения и мышления.

В конечном счёте, Прометей, с поправкой на времена, нравы и технологии, возвращает нас к началам искусства, которое и появилось-то ради того, чтобы каждый человек мог каждый раз открывать наш бесконечно разнообразный мир так, как не может никто другой.

P.S.

И я вас умоляю, не впадайте в научный фетишизм, если и есть что-то прекрасное в метафорах, так это дискретность предмета и образа.
Состояние: поиска.
Музыка: Franz Peter Schubert – Symphonie Nr.4 c-moll D 417 'Die Tragische' - IV. Allegro

Pro memoria.

Сначала у меня была просто девочка. Девушка. Она шла по дороге к метро через город, залитый солнцем и холодом. Купила в ларьке сигареты, покурила у входа, спустилась под землю и села в вагон. Достала плеер, включила музыку, подборку из папки "Весёлое". Песен должно было хватить как раз на проверенный годами маршрут от университета до дома. Девушка мысленно погрузилась в будущее, в бытовое предсказанное будущее, уже почти ощутимо пахнущее сандвичами с огурцом и ветчиной, горячим кофе и лавандовой свечкой.

И всё. Я совершенно не знал, да и не знаю, что случится потом. Поэтому мы просто украдкой улыбались друг другу, нарочно встречаясь и встречаясь взглядами - пока голос откуда-то сверху не объявил мою станцию. Ей же надо было ехать дальше, чем мне. Ей было нужно дальше, чем мне.
Состояние: поиска.
Музыка: Chopin – Nocturne No.7 in cis-moll, Op.27 No.1 - Larghetto

To mark.

For the fragile days to come.
Состояние: for the fragile days to come
Музыка: Воскресение - Бури и Метели

От автора (цикл очерков Traces).

Всякую невыдуманную историю необходимо рассказывать несколько раз. В первую очередь – самому себе. Честно, открыто, без купюр и оправданий: самообман не имеет ничего общего с воображением и предельно деструктивен. Второй раз историю следует поведать лучшему другу, за неимением оного – совершенно незнакомому человеку. Поведать вольным стилем, как бог на душу положит, важно лишь внимательно слушать себя со стороны, разобраться, что упустил, а что сокрыл, спрятал, переврал – от греха подальше, конечно же. Далее история должна стать частью жизни, прожитой опытным путём, топливом для смутных бессмысленных снов, вольным продолжением фразы «а знаешь, был случай…» В таком виде она может оставаться почти бесконечно долго. И, наконец, приходит время дать второй шанс событиям уже упущенной жизни. Тогда историю необходимо рассказать так, как ты сам хотел бы её услышать, так, будто к тебе она не имеет ровным счётом никакого отношения, будто она – еле уловимый след упавшей вдалеке звезды, частичка непостижимого узора реальности. Это просто. Достаточно вооружиться бумагой, ручкой или, скажем, ноутбуком – и позволить ей говорить. Успевать записывать. И не вмешиваться.

Tuck Everlasting

Я, при всём своём громадном уважении к Хорхе Луису Борхесу, искренне не понимаю его отвращения к идее вечной жизни. Также, как и не понимаю его сторонников и последователей, единодушно что-то бубнящих о проклятии безвремения и тяготах беcсмертия. "Не бойся смерти, бойся не прожитой жизни" - больше похоже на неумелое оправдание собственной неспособности жить душа в душу с вечностью, чем на полезный совет. Цитата, кстати, из фильма "Tuck Everlasting", рассказывающего историю встречи семейства бессмертных пилигримов и юной благородной особы 15 лет. История красивая, многогранная, живая и вполне достоверная. Элемент фантастического сведен к необходимому минимуму, его ровно столько, сколько положено - и ни каплей больше. Как дорогого соуса в изысканном блюде. Но суть не в этом. Суть в том, что, верный заветам дядюшки Хорхе, один из главных героев и единственный обладатель секрета вечной жизни настойчиво отговаривает главную героиню от приобщения к сомну избранных. В ход идут всё те же бородатые аргументы: жизнь - колесо, без смерти нет рождения, важно уметь жить, всему свое время, всему должен быть конец, жизнь ценна своим наполнением, а не длинной, и т.п. Девочка слушает и внимает. Кошмар. Если смотреть на фильм с позиции вопроса о ценности вечной жизни, то его жанровую принадлежность иначе как "фильм ужасов" не определишь. С одной стороны - вечная юность, любовь, безграничные возможности и свобода, с другой - вышеприведённые как бы аргументы. И, судя по логике кино, у юности с любовью и свободой нет шансов перед фанатичной убеждённостью в том, что умереть - подарок, счастье и насущная необходимость в одном флаконе.

Что я хочу сказать? Я разочарован. Такое прекрасное кино - и такая мерзкая мораль в основе. Бессмертием невозможно пресытиться, оно не может быть проклятьем, это величайший дар, которым просто надо уметь пользоваться. И все эти наивные рассуждения о сансаре, Уроборосе и прочих круговоротах воды в природе - наивная чушь. Стоит только пошевелить мозгами, и становится понятно, что никакой безысходности нет, а есть безграничный и меняющийся мир, полный возможностей, тайн и сказок. Некоторые прекрасные и таинственные пути Духа невозможно пройти до конца и за тысячу лет, а ведь всегда появляется что-то ещё, границ у познания и опыта нет. И та девочка, героиня Tuck Everlasting, в общем-то, поступила правильно. Потому что бессмертие действительно опасно и мучительно - для тех, кто заранее мёртв, кому не хватит силы и вдохновения течь океаном, кому трудно заполнить смыслом сосуд глубиной в какие-то восемьдесят-сто лет.

[]
Состояние: recovery
Музыка: П. И. Чайковский - Похороны куклы.

Предвестие.

"I know nobody knows
Where it comes and where it goes..."

- Aerosmith


Всё человечество в тумане облаков,
Спустившихся на землю, засыпает,
И гордый Рим эпохи принципата
Встаёт громадой в середине снов.

Всё человечество - в эпохе облаков.
И все дороги прочь ведут от Рима.
Парит во мгле неназванное имя,
И тишина в себе находит тени слов.

И человечество сжигает все кресты,
И дети Бога бродят на свободе,
Одетые по хмурой непогоде
Невовремя свершившейся мечты.

И вот один из них запутает следы,
И на пробившемся сквозь мглу рассвете
Всё человечество, наивное, как дети,
Пойдёт за ним, не ощутив беды.

Кости.

Я пахну потом и алкоголем, она - чайным послевкусием и городским ветром. Я с трудом поднимаюсь с пола и добираюсь до письменного стола. Она стоит у открытого нараспашку окна и курит. Свежий холодный воздух - это очень хорошо. Голова гудит невыносимо, очень хочется пить и, заодно, пропустить всё своё существо через какой-нибудь волшебный фильтр, чтобы остро ощущаемый алкогольный яд вышел чёрным песочным осадком, оставив внутри только утерянную после третьей рюмки лёгкость. Я беру ручку, открываю тетрадь и начинаю писать, зачитывая вслух каждую новую строчку. Она выкидывает сигарету, садится за компьютер и начинает что-то быстро-быстро печатать. Так продолжается ещё два часа. Никто не следит за количеством чашек чая и температурой в комнате. Пару раз на пути в туалет я спотыкаюсь о порог и чуть было не падаю. Наконец, она спрашивает: "Ну и как?" Я развожу руками и говорю, что мне нужен надёжный свидетель. Она кивает головой и подтверждает: ей бы тоже не помешало веское доказательство. Я достаю из рюкзака бутылку шампанского, она интересуется, сколько ещё можно, я лишь вяло отмахиваюсь. Свет настолькой лампы подрагивает в ритм далёкому землятрясению.

- Неважно, где искать, важно, как. - Она накидывает на плечи полупальто и одевает туфли.
- Тогда постарайся, чтобы маршрут не занял слишком много времени и сил. Надо успеть к утру. - Я влезаю в куртку и небрежно, одним пальцем, натягиваю нерасшнурованные кроссовки.

Она гасит свет. Квартира погружается в тихий, немного густой от запаха табака, свежевыстиранной одежды и живых людей, мрак. Только забытая в комнате настольная лампа неспокойно мерцает и - теперь уже, - потрескивает, но нам некогда. Мы выходим во двор, идём через детскую площадку, проходим какие-то невысокие домики, пару раз сворачиваем и оказываемся у спуска в подвал новостройки. Лесенка вниз, железная дверь, тяжёлый замок.

- Нам не надо внутрь
- Хорошо.
- Смотри на меня и не своди глаз.
- Я помню.

[Мы уже у железной двери...]

Ремарка.

Разочарования - отличная штука! Они расчищают нам место для новых заблуждений.

Когда мне нужна душа.

Когда мне нужна душа, я ловлю себя на границе мысли и фразы, я ухожу вглубь сознания, одновременно ощущая каждую живую клетку во мне, я задерживаю дыхание и сосредоточенно расфокусирую взгляд, я смотрю порнографию и воображаю, заставляю себя поверить, что по ту сторону экрана люди действительно любят друг друга. И душа даёт о себе знать.

Она - то, что происходит между данностями; её тень живёт между рвущимися друг к другу протонами и электронами, она нет-нет, а мелькнёт ровно на границе зрительного образа в мозгу и холста, не касаясь ни кисти, ни красок. Душа - это что-то помимо всего в мгновение зачатия. Душа призывается насильно, отрицанием собственной материи с помощью алкоголя, наркотиков или болезни. Душа приходит сама, когда искренне кажется, будто есть что-то выше неё, какой-нибудь бог. Душа - это то, что мы никогда не узнаем о цветах.

Когда мне нужна душа, я не дописываю свои произведения.

Кузница Кадров: Старик Мидвэй.

Дом Ричарда Мидвэя находится в отдалённом пригороде Лондона, аккурат у новенькой детской площадки, недавно построенной каким-то новоиспечённым благотворителем. Сам Старик Мидвэй, как называют его местные, став поневоле соседом ярких разноцветных качелей-каруселей, испытал мало восторга: жидкие заросли кустарника и скамейка под полумёртвой яблоней, сгинувшие во имя подрастающего поколения, были куда ближе его сердцу, с молодых лет находившему покой в чтении на открытом воздухе тихими погожими вечерами. Но что поделать? Мир меняется - должно менять и привычки. И Ричард завёл новую традицию. Теперь на закате он поднимается на балкон, садится в плетёное кресло, зажигает торшер, раскуривает трубку и читает. Сказки. В его библиотеке - сотни редких и распространённых, новых и старых книг о сказках и со сказками почти всех народов мира, написанными тысячелетия назад или впервые вышедшими в печать прошлой весной. Родные, зная давнюю страсть Старика, стали мало задумываться над подарками ко дню рождения или Рождеству: купить что-нибудь цветное-волшебное в отделе детской литературы книжного супермаркета - и все дела. И, как всегда, Ричард с добродушной улыбкой принимает подарок, а позже, когда гости - например, дочь Дороти и её уже почти взрослый сын Карл, - уезжают, отдаёт книжки, содержание которых для него давно не ново, соседской ребятне. Пусть читают, пусть учатся. Пригодится.

[Старик Мидвэй родился в послевоенном Лондоне, в семье лётчика...]

Откровение

Я встретил на улице нищего. Он кричал, что Апокалипсис никогда не наступит, и поэтому нам незачем жить. Я пригласил его в дом, пустил в душ, накормил, угостил вином и попоросил объясниться. Он завёл длинную и путаную речь, из которой я понял, в частности, то, что Апокалипсис есть древняя мечта человечества о повторении им, человечеством, судьбы каждого конкретного человека. Он сказал, что раз живое стремится не только к репликации жизни, но и к репликации судьбы, и человек так или иначе отождествляет себя с человечеством, то идея одновременной гибели всех настолько же естественна и нереальна, насколько неизбежна и реальна гибель каждой конкретной личности. Но целое всегда больше суммы его составляющиих, человечество - существо несравнимо иного порядка, нежели человек. И даже если оно уже мертво, мы продолжаем жить, как продолжают свою бессмысленную жизнь отдельные клетки в мёртвом, по сути, теле. Апокалипсис - это нечто несбыточное, из ряда вон, а нас сотрут в прах медленные и естественные процессы гниения и разложения.

Вечером я проводил нищего до его дома.

Никто не плачет.

По Аврелию Августину, слово "больше"
и есть определение души
как свободного субъекта воли.



А мальчик вырос. Ни слова больше.
Ушли налево стихи и песни.
Никто не плачет. На сердце - пошло.
Душа, притихнув, стоит на месте.

Всё время космос. Однажды - детство.
Никто не хочет взрослеть счастливым,
И цели нет, но всегда есть средства,
И что-то хрупкое было с миром.

Когда-то звёзды делились снами.
Теперь не спится, теперь всё проще.
Темнеет небо. Они всё знали.

А мальчик вырос.
Ни слова больше.

My life experience.

Жизнь, свой и чужой опыт, они научили меня следующему.

Настоящие отношения(основанные на чувствах), НЕЛЬЗЯ:

-удержать.
-вернуть.
-создать на энтузиазме одного человека.


Отношения(как и любовь) либо есть, либо их нет. Они происходят сами по себе, это очень тонкая материя, связанная с чьёй бы то ни было индивидуальной волей только косвенно.

Девочка, тоскующая по невнимательному мальчику, мальчик, добивающийся невнимательной девочки (вариации, вариации etc)! Пора смириться и понять, что с этим человеком у вас НИЧЕГО НИКОГДА НЕ БУДЕТ ПО-НАСТОЯЩЕМУ, и даже если Вы уловками и усилиями добъётесь взаимности, всё рухнет при первом дуновении тяжёлых ветров судьбы и/или случая.

Понять и освободиться. Встряхнуть плечами, протереть глаза и пойти вперёд. Будущего ещё много, достойных людей ещё много. Сняв цепь неудачных отношений, вы освобождаете место новым, и вполне вероятно, что они-то и окажутся куда здоровее и плодотворнее предыдущих!


P.S.
Во всех правилах есть исключения, но не стоит рассчитывать, что именно в вашем случае оно имеет место быть. Во-певых, если вам суждено, то вы окажетесь вместе, что бы вы ни делали. Во-вторых, сидя на месте и ударяясь головой о всё ту же стену, вы никогда не придёте ни к каким исключениям. Вы не придёте ни к чему.

Просто.

Надо ложиться, закрывать глаза и верить, что у тебя есть друзья, и свет, и любовь, и что в жизни всегда присутствует великая цель, и когда-нибудь будет праздник. Так что я ещё немного посижу, а потом пойду лягу - помечтать: может, невесомые паутинки фантазий сжалятся надо мной и унесут вместе с собою в сон.

Existential.

Философия плавных линий или оригинальная заметка об одиночестве. Смотреть на тонкие изгибы груди, мягкие выпуклости сосков, обвораживающее сужение талии, манящий и беззащитный живот, угадывающиеся даже под джинсами складки между ног; смотреть и задыхаться от собственной незавершённости без этой воплощённой, тёплой и податливой нежности, смотреть - и в итоге видеть внутри неё, живой и потому смертной, что-то неописуемо гармоничное, противное самой сути материи, то, что не выплакать, то, что так и останется невысказанным в любом из признаний. Видеть неисчепаемый источник неуловимого. Женщина - это неисчерпаемый источник неуловимого. Я могу только смотреть и видеть, я, оставленный в стороне.

Темнота всегда там, где нет нашего взгляда.

Ничто не делает чувствительнее, чем холодное невнимание.

Я разборчив во взглядах.

Из книги Выдуманных и Непреложных Истин.

- Никто доподлинно не знает, каков любой из Путей по своей сути - кроме тех, кто прошёл его до конца, но их давно рядом с нами нет.

- Каждое мгновение старше вселенной, так как каждое - вечно.

- Выдуманное неоспоримо.

- Если у философа и есть какой-либо гражданский долг, то он заключается в следующем: спасти как можно большее количество людей от религии. Любой религии.

- Все усилия найти Бога - тщетны. Впрочем, это утверждение тоже тщетно.

- Идея продолжения рода глубоко противна природе бессмертия. Всё, что имеет потомство - смертно.

- Все смеющиеся - равны.

- Складывать фразы нужно таким образом, чтобы смысл находился между словами. Тогда он будет ощутим - по контуру слов, в которых его нет. Пожалуй, так можно достичь и некоторой объективности.

- Книга Выдуманных и Непреложных Истин никем не написана и не существует в печатном виде. Нет какой бы то ни было законченной редакции этой книги. И её в принципе нет необходимости печатать, поскольку для неё уже существует куда более совершенный носитель, у неё самый большой тираж в мире, исчисляемый миллиардами. Её существование - самый удачный ход в истории книгоиздательства. Эта книга - у каждого. Она, собственно, и есть мы.


(с) Алекс Штамм, 2008

I've made a wish.

Не знаю, что именно ты себе сочинила приятного на сон грядущий, а вот у меня такое в голове блуждает бенгальским огоньком.

Представляю, как мы просыпаемся часов в восемь утра, а на улице светло и лето, и мы выспавшиеся, но вставать совершенно не хочется. После вялой и шутливой перебранки делать кофе иду всё-таки я, а ты, растрёпанная и сумбурная, накинув халат, ползёшь в ванную приводить себя в некий мифический порядок, отличающийся от исходного хаоса только причёсанными волосами и наличием одежды. Мы завтракаем, долго и со вкусом обсуждая, как стоит провести этот определённо восхитительный день. Я даже не пытаюсь с тобой спорить, всё равно ты ещё десять раз передумаешь, и в итоге всё будет наискосок, непредсказуемо и весело. Но сам факт обсуждения - очень приятный, необременительный ритуал, уже часть отдыха, пикантная специя со сладковатым ароматом предвкушения. Потом ты начинаешь собираться, и я успеваю познать природу времени. Или даже вечности. Наконец ты вполне довольна собой, теперь главное не плюнуть на всё и не утащить тебя в постель - и я совершаю этот подвиг духа. Ты мною гордишься, мы вырываемся в город, а там... Нам тепло и хорошо, что-то вьётся и сверкает, происходит, городские декорации меняются со скоростью наших непоседливых желаний, главное успевать, а ещё поцелуи вскользь и взахлёб одновременно, нам смешно просто так, разговоры, разговоры, чтобы наслаждаться голосами друг друга, чтобы чище и быстрее смешивать радость... Мы глупые и счастливые, как тот Дурак с нулевого аркана Таро, и поэтому боги с улыбкой и отеческим снисхождением смотрят на нас, и мы никогда не умираем.
Страницы: 1 | 2