Могла бы...

Во мне был свет, давно, когда-то...но сошёл на нет.
Лишь случай резко изменил.
Что раньше было очень свято
Ты тьмою тщательно укрыл. И по реке из крови плыл...
Все прошлое отныне скрыто,
И дверь обратно не открыть.
И сердце на куски разбито, Как будто чаша до конца испита,
И слез из глаз больше не лить.
Ты был мне счастьем, солнцем, ветром...
Во что меня ты превратил?!
Ты был так близко, но, наверно, о том что я люблю - забыл.
Любовь ту сумрак поглотил.
А знаешь, больно до сих пор.
И я вскрываю себе вены...
Столовый вроде бы прибор, Но ты не первый и нож не первый.
И равнодушны рядом стены...
Ты - счастье, ты - покой, ты - вечность.
О Боже, дай мне тишины! Кому отдать весь груз прозябшей до костей вины...
Прости за глупую беспечность...
Рисую кровью... это - ты...
А где-то я и где-то вечность. И на строках растут цветы.

Я покорилась молча.

Я из графина пытаюсь напиться...Кап-кап-кап...с губ прямо на пол.
Чего же мне ночью, опять... чёрт...опять не спиться?
Кому и что я сказать должна?
Я от тебя спраталась, но сердце горит, любовью искриться...
Я к тебе тянусь, я для тебя жила.
В чём я ...? Где моя вина? Я всего лишь забыла влюбиться, когда ты отдавал мне любовь и себя.
А теперь я тихо-тихо тлею...пытаюсь забыть.
Но эти губы, эти глаза...руки-змеи, меня заставляют терпеть и любить.
Я обещаю тебе покориться, молча ... без слёз, но искриться.
Забуду про птицу, свободы карицы...растоптала и на пол упала капля... новая капля...
И я на полу, как тряпка, впитываю капли сок сладкий, что питает меня... что съедает губя, об меня вытираясь уползает змея.

Один Вечер

Это будет тихий вечер – один из тех, когда дыхание ветра тепло и ласково обдаёт лицо, когда солнечные лучи, пронизывая облака, заставят прохожих поднимать голову к небесам и застывать на месте заворожено. Мрак подождёт до завтра, звёзды будут гореть в наших глазах, а на сердце распуститься цветок.

Настанет вечер, когда будут счастливы любящие – те, в глубине сердца которых живет тайна, и пляшет огонь, который не погасить никаким ветрам и грозам. В таком сердце зарождается новая надежда, хочется жить. Будут счастливы любимые, оберегаемые, в тепле объятий, знающие, что ничто не грозит им, что невзгоды - не разомкнут кольца рук, не разобьют извечного волшебства – простого и вечного как сама любовь. Их сны будут светлыми и ясными, ибо не дано будет злу и горести нарушить безмятежный этот покой.

И в этот вечер будет прощено все то, что, казалось, нельзя простить и невозможно забыть. Осколки льда, что, как ты думал, стали частью твоего сердца – ранящие, но привычные – растают, когда маленькая ручка коснется твоей ладони. Нетерпеливый детский голос позовет тебя, и – пусть ты и сам не будешь знать об этом – в глазах твоих впервые за много лет отразится улыбка.

Всего лишь

Безмолвно, уже который час, она сидела без движения ,облокотившись об холодную стену.Растянутая, домашняя майка, мешком висящая на ее худеньких плечах ,шорты, ранее принадлежавшие какому-то мужчине ,- были единственной преградой ее тела от холода, исходившего из каждой щели, веявшего из каждого угла ее комнаты - клетки. Через поры он забирался ей под кожу и по остывшей крови разливался по всему телу. За ним крались страх, обида и отчаяние. По очереди, друг за другом, они заполнили весь ее внутренний мир и теперь правили хаосом, царившим в некогда прекрасном теле. Из груди ее периодически вырывались приглушенные стоны, с каждым разом они становились все тише, словно какая-то неведомая сила внутри неё угасала, тухла, как огарок свечи.Глаза, иступленно смотревшие в невидимую точку, были ядовито красного цвета. Там, где на щеках высыхали слезы, кожа была стянута и тонкие бороздки, ведущие до подбородка, были более темного окраса. Веки же, за все это время, успели приобрести грязный серый цвет долгих страданий. Слез не стало уже давно, она просто содрагалась всем телом, судорожно ловя потрескавшимися губами воздух. Слева от нее слегка дымилась пепельница с небрежно затушеными окурками и просто нервно сломанными сигаретами. Рядом с пепельницей лежала разбитая телефонная трубка из которой все еще доносились, так ненавистные всеми, короткие гудки... В углу напротив - груда разбитого стекла и помятая фотография, так и висевшая бы на стене, если бы она в ярости не запустила в нее телефоном.

«Не хватило всего лишь навсего какого-то года...»

В левой руке была зажата полупустая бутылка самой дешевой водки. Горлышко сосуда было отбито и пальцы были в глубоких порезах.

«Один год...Всего лишь...Пустой звук надежды.»

Из ванной раздались плеск и журчанье воды, она начала просачиваться сквозь щель между дверью и полом. Край простыни, свисавший с раскладушки, впитывал горячую прозрачную жидкость и чем больше он ее поглощал, тем больше ее становилось. Она уже почти добралась до рассыпавшегося по полу стекла.
Она обреченно вздохнула,отпила из разбитого горлышка водки и швырнула бутылку в распахнутую форточку. Придерживая шорты одной рукой, она взяла с телевизора ржавую половинку лезвия для бритвы и ступая по воде пошла в ванную комнату. Густые облака горячего пара витали над ванной из которой вытекала,медленно перебирающаяся за края,горячая вода. Она повернула ключ в замочной скважине на 2 оборота, хотя отлично знала , что никто сюда не придет. За 4 года ее проживания в этой квартире здесь были всего один раз, да и то, перепись населения...
Не раздеваясь она залезла в ванну... Вытесненная вода с громким плеском ударилась об пол.
«Как не справедливо. Те кто жалуются на жизнь, проживают её до конца, а яочень хочу жить, но мне не дали.»

От сильного контраста температур, по телу пробежали толпы мурашек... Она полностью погрузилась в воду, на некоторое мгновение скрылась под ней с головой.

«И раз...
И два....
Всё...Наконец-то....
Всего лишь какой-то паршивый год, просто нет денег...»

Струйки, все еще стекавшие по внешнему бортику ванной, вдруг окрасились в алый цвет. И пол стал ярко алого цвета, стекло, до которого всё – таки дотекла лужа, простыня, впитавшая в себя некоторое количество воды,тоже стала алая...

Возрождение

Дождь. Тёплый. Летний. Отчаянный, как слёзы... обманутой, маленькой леди. Нежный. Мечтательный. Обещающий. Разбивающий все надежды (или сомнения)…

Я стою в дверях твоего мира, здесь сухо и тепло, но шаг вперёд, и начинается бесконечное мокрое пространство. Тишина. И только дождь капает, капает, капает…Чувствуется радость полевых цветов: такое блаженство.... Я тоже люблю дождь. Люблю смотреть, видить своё отражение в каждой капле. Чья-то жажда будет утолена.
М-да… Вот, только подруги мной недовольны: Печаль уселась в углу, что потемнее, говорит я её бросила. Дикость выбежала на улицу и затеяла танцы под тучным небом. Раскрыв рот, она пыталась ловить капли дождя...только, я видела, что её огонь гаснет. Улыбка же резско соскользнула с лица и растворилась в горшке, в котором росла дачная роза. Я давно хотела посадить её перед окном своей комнаты. Утро. Начало с красоты. Мне казалось... Но в миг её лепестки почернели, бутон напоминал комок ненависти, Мир Желаний превратился в пепел.
Тишина звенела в ушах. На диване уснула Печаль, свернулась в комочек, обнимая медвежонка. Ей раньше казалось,что это помогает успокоится, но... Сумасшествие постучалось в дверь.

«Дикость вернулась», - подумала я. Вскочила со стула и подбежала к дверям.
Спрашиваю:
- Кто?
В ответ тишина.
Квартиру наполнил невыносимый звон, он постепенно разливался по пространству. На зеркалах появились мелкие трещинки, сетью боли они покрывали стекло и в один миг... Тысячи мельчайших осколков разлетелись в разные стороны, мерзский звук бьющихся стёкол застрял в ушах и стремительно врезался в мозг! Крик, пронзительный крик на улице, в комнате! Дикость упала на земь, схватившись за голову. Её тело извивалось, буд-то от нестерпимой боли. Печаль бросилась открывать окно, встала на подоконник, на полу-согнутых ногах.Ветер ворвался в комнату, Её тело пошатнулось, наверное она оступилась... Всё стихло.
Я подбежала к окну. Внизу никого не было. Только Мира. Она вышла из машины, громко хлопнув дверью, впрочем как всегда...Зазвонил мобильный.
- Да.
- Мы на море. Решили прихватить тебя с собой. 15 минут на сборы и ждём тебя внизу.
- ... . Ладно.
Спустя 15 минут я уже спускалась вниз. На мне был короткий чёрный сарафан.
- Ничего себе, цвета радости для прогулки на море, - сказала Мира.
Сделав вид, что я не услышала замечания, села в машину. Я чувствовала... часть меня отправилась в пустоту..
Машина тронулась.На улице уже вечерело.
- Смотри, сколько огней впереди!
- Может там жизнь?
- Определённо!
Меня обрадовал её ответ и я улыбнулась своему отражению в окне.
- Ну что,полегчало?
Глядя на Миру,махнула рукой,как буд то избавилась от остатка грусти и улыбнулась.
Улыбнулась не себе, а Жизни.

Твой Мир – приторно сладок. Блаженны не только цветы, но и я. Душа разрывается, на мелкие части, когда Ты далеко от меня.

СОН

Сегодня Ветер проснулся мертвым, он долго плакал. Было еще совсем рано, но уже так поздно для него. На небе не было ни Луны, ни Солнца, странная пустота обвалакивала всё живое.Туман повис над нашими невзгодами, он нежно облизывал воздух, который стонал и пытался изо всех выбраться из сетей беспомощной пустоты. Так минула еще одна вечность. За спиной осколки чужих разбитых сердец, фразы «Прости, я так не могу. Я ухожу», слезы, чья-то острая боль в горле, бессонные ночи и несбыточные мечты. Наверное, все Они, меня по-своему ненавидели, а потом любили. Я пыталась дарить тепло, рисовать улыбки на их лицах, но этого было мало, да и так нелепо для меня, ведь у моей жизни своё продолжение... На внешней стороне левой руки, рядом с запястьем клеймо, лучшая подруга Вечность подарила, как талисман. Никогда нельзя забывать кто ты, зачем живёшь и как долго жил в чужзой жизне.
Третья фаза Луны. Перевожу стрелки часов на восемь, приложив максимум усилия иду против времени, живу так, как велит сердце. Рядом плачущий по себе Ветер.Мои сны внезапно окрасились в серые тона, красные слёзы, чёрные глаза и белые мысли. Мое имя ровным почерком на глиняной дощечке, рядом с чужими. Клинопись?? Да. И вот, сидяв кресле понимания, сладываю воспоминания в бордовый сундучок. С плетью на спине, с малиново-алыми атласными шторами, окнами выходящими на Восток, сижу с мертвенно холодными руками и горячим сердцем, молчаливо захлебываясь собственным сдавленным криком, с глазами цвета воздуха, уже давно выцветшими от слез, сижу думаю о пустоте, которая наполняла моё тело. Туман проникал в сознание. В руках твоя белоснежная тень, она ускользает сквозь пальцы, я впиваюсь когтями зверя в твои горячие руки и пускаю кровь. Твои раны – мои беды, я зализываю твою боль нежностью, ищу доверия, ищу ключ в твой мир Признаний.
У огня сегодня был странный терпкий привкус, мы зажгли его 5 долгих лет назад и ушли в противоположном направление друг от друга. Мы могли не встретиться, но это случилось. Я вспоминаю свои откровения у фонтана улыбок и радости, радуга обояла нас счастьем и я призналась. Багряные струйки слез запеклись на щеках. За окном летает, кружась, как невеста в подвенечном платье, черный снег. Снова, каждую ночь обман играет с тобой в благородство. Надоело. Надоело, каждый раз слушать твои песни о дивных мирах, и причудливых существах. Ты надоела, со своей вечной любовью, кромсаешь воспоминания, пытаясь сложить из них картину судьбы, но эта мазайка распалась давно. Я стала реальностью раньше тебя.. Где ножницы?? Два быстрых движения, и на пол ничтожно падают твои светлые пряди волос, мгновение назад, покорно стекающие с твоих бледных плеч.
Сколько ещё осталось ангелов-доброжелателей?? В зеркалах испуганные лица давно ушедших. Зачем пронзаете ненавистью новую жизнь, когда вы в силах устроить свою. Леденящий звон, сотрясающий барабанные перепонки устремился к небу и пропал. Покосившаяся позолоченая рама качнулась в сторону, а под ней лежали осколки разбитого зеркала, укрывшие под собой ножницы, которыми я вырезала страх прошлого из своей жизни. Дева точит когти, зверинным оскалом окрасила предвкушение мести. Она собирается на охоту.

ГЛУХОЙ

Поздней, осенней ночью Глухой вышел на заброшенный пустырь. Он любил там стоять и притворяться, что слушает шёпот неба и перезвон мелких огоньков. Над ним висела тяжелая луна, которая освещала его беспомощность. Он казался себе ребёнком лет 6.
На пустыре всегда было безлюдно и тихо, но сегодня Глухой разглядел вдалеке две ритмично двигающиеся фигурки. Он подошел ближе. Девушка и парень танцевали и вокруг никого. У них были закрыты глаза и каждый двигался в своем собственном ритме. Наверное, звучала какая-то особенная музыка…
Глухой знал, что такое музыка. Когда-то в детстве он умел ее слышать…
Но он не стал подходить ближе, а сел на корточки возле старой рассохшейся ивы, продолжая смотреть на молодых.
Сильный порыв ветра ударил Глухого холодной пощечиной.
«Это музыка….Мне так одиноко! Я люблю тебя… Слышешь… Ппробуй!» - Глухому показалось, что это сказала девушка.
«Это стук сердца моего...услышь же меня… я же люблю тебя… услышь… Я кричу!» - а это, должно быть, сказал парень.

Какая прекрасная музыка… Не будь глухим… Какая прекрасная музыка… музыка... музыка... – Глухого больно резали эти «услышанные» слова.
Он готов был поверить в то, что действительно слышал голоса танцующих в темноте. Но музыка… её он не слышал…
…Наверное уже было поздно, ребята поглядывали на часы. Девушка и парень выключили каждый свое мобильное радио и сняли наушники. Для Глухого музыка вопиющего одиночества до сих пор звучала. Шепот ночного города опять был доступен его воображению. Влажность воздуха окутывала лицо, недавний дождь обещал вернуться. Глухой научился слушать Мир.
Нежный, но торопливый поцелуй… Девушка улетела на Левый берег, парень – на Правый.
Глухой сжал руку в кулак, затаил дыхание...Дождь боли начался раньше, чем он мог ожидать. Перед его глазами показался силуэт той, которая не отрекалась, а просто ушла, когда испугалась.

«Никто и не услышал то, что я кричал - … ОДИНОЧЕСТВО….!»

Глухой медленно брел по мосту, разделяющему Левый и Правый берег города.
Час назад, Господь возвратил ему возможность слышать…

Поворот к рассвету

Поворот.
Очередной поворот в моей жизни... и на этой дороге.
Вновь выстраиваются под углом ночные фонари, освещающие дорогу оранжево-желтым светом. Они не приветствуют меня, просто мы давно знакомы – они провожают меня.
В наушниках - блюз, точно подчеркивает мое настроение слегка описывая уже вторую неделю красные глаза, их влажность и боль. "Блюз - это когда хорошему человеку плохо" - когда-то сказала подруга.
Дорога, двухполосная, разделенная посередине грунтовой землей, перемешанной с пылью и выхлопными газами, стелится вперед на сотни и тысячи километров. Она тоже в будущем. Если бы мы не знали, что она все равно где-то кончается, сворачивает или упирается в лес, озеро, море...можно было бы сказать, что она бесконечна. А ведь мы тоже не вечны.
Дорога, особеннно ночная зомбирует, зовет за собой все дальше и дальше, погружает в состояние неопределённой бесконечности. Пальцы вростают в тёплые карманы куртки, спина болит как у путника преклонных лет,а глаза упираются в уносящийся под ноги асфальт.
Ночная пустота вокруг...кроме трассы, освещенной яркими фарами глянцевых иномарок. В мире стало атк много модного, фальшивого.
Километры.
Километры подо мной.
Это уже не глубина.
Это даль, ночная даль, еще неизвестная мне, скрытая под вуалью танственности, ведь меня там ещё не было.
Сижу, смотрю на очередной поворот, устала... заснула..
Рассвет ударил наглостью по глазам, затушил свечи грусти и разбудил меня морозным ветром...
Боюсь солнца, когда оно сменяет лунный блеск. Ленивые лучи солнца, смотрящие на повороты, утренний асфальт, нагревающийся после холодной ночи, растворяются к полудню.
Сквозь безлиственные деревья просачиваются силы жизни, такие чистые, ещё не испорченные пробуждением города.
Небо.
Такое небо не описывают поэты, на него смотрят и мечтают стать ангелом. Красоту сможет передать далеко не каждый художник. Сам цвет, такой честный и прозрачный, с оттенками голубого и зеленого. Мазками искусного мастера сотворены перистые облака. Словно декорациями развешаны в разных местах. В одном из таких мест на слиянии белоснежных перышек лег первый луч света. Он отразился от облаков и первым поспешил осветить новый день радостью... Первым, а добрался последним. Заплакал и скрылся в чёрном углу.
На востоке багровело. Фиолетово-алым скопищем поднималось солнце из-за горизонта. Было ощущение, что вместе с солнцем поднимается и сам горизонт.
Проходя над мостом, видила любовь Неба и Земли, а они ведь такие разные.
Я перевела взгляд на асфальт.
И тихонько, самой себе, шепотом, чтобы не спугнуть все это, произнесла: "Это всего лишь километры жизни. Километры под тобой".

Мы танцевали

Мы танцевали.Робко перебирая ногами в такт музыке сердца, ты держал меня за талию, а я таяла, подобно последнему снегу весенним утром. Нежная мелодия кутала в шелка, соединяя две фигурки воедино. Плакала скрипка, так жалобно, грустно, словно предвещая, что больше этого - не будет. Но мы были счастливы.
Мы танцевали на крыше. Под нами был город. Над нами Вселенная. В окнах домов кое-где горел свет, теплый ветер трепал мои волосы, переплетая пряди узором волнения. Не было видно, как пепел мешался с каштаном, мы просто знали, что даже волосы теперь - не распутать.
Твои ноги путались в многочисленных юбках моего платья. Помнишь: то, бирюзовое. Оно словно возвращало нас в пятидесятые.Ты терялся у моих ног, целовал голени и плакал, когда я уходила.
Мы продолжали танцевать. Мы не хотели разводить рук - это было подобно смерти одного из нас.
Ты показывал мне звезды, не использовал банальной романтики рассказывая о созвездиях, говорил что одну из них ты подаришь мне, а я верну её новой жизнью. Мне было приятно слушать тебя, твой голос кутал в тепло, я была так уверенна в нас. Мне было приятно смотреть в твои глаза, искать в них глубинные чувства, о которых я так много слышала до тебя. Ты знал всё, а ещё я любила тебя.
Мы смеялись. Смеялись огням в окнах, смеялись звездам и мелодии, лившейся из ниоткуда. А потом я увидела лунную радугу. Она была такая красивая! Ты спросил: "Хочешь, я тебе и её подарю?" И я, не раздумывая, ответила: "Если ты подаришь себя, остальное будет неважно." Ты не сказал больше ничего, только грустно засмеялся. Но ты действительно подарил мне лунную радугу - она была в твоих глазах и осталась там навсегда.
А ещё ты не разрешил мне есть мороженое. Ты сказал, что я заболею и больше не пойду танцевать с тобой на крыше. Ты всегда обо мне заботился, застёгивал куртку, когда на улице срывался ветер. Целовал в лобик и говорил, что я твоя маленькая девочка, которая научила его жить правильно.

Мы будем помнить это всегда, то, как зарождалась большая любовь, созревающая много лет, подкреплённая доверием, пониманием и взаимностью. Поэтому я и пришла к тебе. Я даже принесла тебе цветы., ведь их дарят не только девушкам, их дарят когда благодарят, за ласку, за счастье, что поселилось в сердце на долгие годы. А ещё...я помню твои поцелуи, они сыпались на меня градом, когда мы встречались. Между нами всегда было расстояние, но мы даже не чувствовали его, потому что каждый выходной день стремились к друг-другу. Рабочие дни были посвящены встречам при свете фонарей, когда тишина дарила безмолвные, но такие шумные улыбки. Они соленые. Ведь я так часто плакала ночами, когда тебя не было рядом, я сжимала в руках лепестки роз, что осыпались прошлую среду, с того цветка, который ты сорвал в летнем магазине и подарил мне. Я очень долго шла к тебе, нираз унижалась перед жизнью, прося жалости от людей, мне опротивела людская жестокость. Я замочила слезами все ромашки своего детства.. Ты зовёшь меня ангелом, потому что я спасла тебя от болота грусти и печали. Прижимаешься щекой к моей щеке, а руку ложишь на сердце, потом говоришь, что даже сердца бьются с одинаковым тактом.
Знаешь, мне уже абсолютно всё равно. Лишь бы ты вернулся и просто жил. Я помню каждый день, который мы озаряли своей любовью. Мне уже пошёл третий десяток, а пряди моих волос уже поседели. Каждая клеточка моего тела скучает по тебе. Я не ищу замен, я просто живу. Мои ярко жёлтые подушки полиняли, обесцветились, в них скрыта тоска миллиардами слёз.
... Помнишь: танец жил в нас, тьма кутала наши сердца. Потом пошёл дождь, а нам было тепло - мы продолжали последний танец.
Женщина склонилась у надгробия и с материнской нежностью полжила 18 белых роз. «Теперь мои слёзы орошают твою одинокую могилку, а не твои поцелуи моё лицо» , - подумала она и закрыла лицо руками.
В дали прозвучал детский голосок. «Мама...» , - и застыло в воздухе.
Состояние: настольгическое мечтательное
Музыка: Ben moody - the end has come