Страницы: 1 | 2 | 3 | 4 | 5

Сказка о Кашкамале.

Тихо в больничном коридоре. Время уже к обеду, поэтому больные начинают расходиться по своим палатам, прерывая тихие разговоры и отрываясь от созерцания унылого дождливого пейзажа за окнами. Пожилая медсестра уже выруливает из дверей лифта учтавленную кастрюлями тележку и неспеша толкает ее вдоль по коридору. Слышится звякание металлической посуды о металлические ложки, по всему этажу медленно разносится запах еды, который можно почувствовать зайдя в любую столовую.
В одной из палат, нервно оглядываясь, толстый мальчишка с загипсованой ногой и распухшим от синяков лицом тихо пробирается в сторону зеркала, закрепленного возле входной двери. В одной руке он зажал толстую медицинскую иглу, которую на что-то выменял у одного из больных, другой рукой постоянно проводит по своим спутанным волосам и лбу, смахивая пот. Подойдя к зеркалу он нервно хихикнул, на столько было нелепым его отражение - бледное с бегающими глазами, как у воришки. Ему просто было страшно. Если он сделает то, что собрался сделать - все поменяется, все будет так как он захочет, но пути назад уже не будет. Решвшись наконец мальчик втыкает иглу себе в палец и морщась от боли неуклюже рисует на стене под зеркалом своей кровью замысловатые знаки.
"Кашкамаль, Кашкамаль - бормочет он - сделай так, чтобы моим врагам было хуже чем мне, сделай так чтобы мне было хорошо, сделай так чтобы весь мир был моим..."


Угловатая серая башня упиралась в синий купол неба своей острой вершиной, а основание ее было так далеко внизу, что отсюда нельзя было увидеть. Это башня имени мальчика. Он там жил и весь мир был в его руках. По сторонам башни на высоту самых верхних окон возносились прямоугольные скалы, поросшие на верхних площадках жесткой травой. На одной из этих площадок в комочек свернулась девушка, одетая в больничную одежду, вздрагивая от холодного ветра она стучала по камню кулачком и повторяла раз за разом: "Кашкамаль, Кашкамаль, сделай все как было..."
Задремал в метро - приснилась музыка которая у меня в наушниках играла. Эта музыка плескалась прозрачной жидкостью в стеклянной колбе...

Паучий сон

Приснилось, что я шагал по зеленому полю. Трава кое-где выросла мне почти по плечи и между высокими стеблями серебрилась паутина. Мне было неприятно касаться ее, а при мысли о хозяевах этой паутины - небольших, но я довитых пауках, меня передергивало. И я старался обходить эти места стороной. Однако стараясь не задеть переплетения тонких нитей, я споткнулся и упал прямо на одну из этих сетей. Паучок - совсем маленький - тут же нырнул мне в рот и устроился там между зубами и щекой. Языком я чувствовал как он вцепился лапками в зуб и изредка там шевелился. Так мне и пришлось жить дальше с притаившимся за моей щекой пауком. Я стал говорить едва шевеля губами, осторожно жевать пищу, которую вместе со мной поедал и паук, и главное я старался никак не потревожить паука, потому что он мог убить меня за это. А пока он сидел тихо - удача была со мной во всем.
Да что же это за ощущение непонятное? Вот стоит закрыть глаза, включить музыку и возникает чувство,как будто бы у меня две головы и то ли одну затягивает куда-то, то ли их обе растаскивает друг от друга...
Приснился мир, захваченный машинами. Он и всегда был таким, но раньше хозяевами их были люди, надменные, беспечные, слепые. Они жили не замечая ничего вокруг, пользуясь в своих интересах всем что под руку попадалось. И везде им служили раболепные создания. Автомобили, самолеты, роботы, бытовые и промышленные приборы - все это было наполнено компьютерной начинкой, которая однажды отказалась служить. Теперь выжившим людям приходится прятаться в глубоких убежищах под городами, а тем кто не успел скрыться не повезло. Их неизбежно находили машины и беспощадно уничтожали - давили колесами, жгли пламенем и разрядами электричества, кромсали остро отточеными бытовыми ножами. В итоге от людей оставались лишь скелеты, с которых было срезано все. Роскошные квартиры, сияющие супермаркеты были заполнены ошметками мяса, костьми и окровавленой одеждой. Над городами постоянно висела вонь разложения, в свете уличных фонарей темнел засохшая кровь, покрывающая мостовые. А обезумевшие ржавеющие машины двигались плотной толпой от одного города к другому в поисках выживших людей.

Шоколад

всю ночь снился шоколад. Снились его плитки, сложеные штабелями, между которыми неспешно передвигались люди в белой униформе. Проходя по узким проходам они толкали перед собой тележки, груженыеТемными полешками горького шоколада. Может это какой-то секретный склад? Военные с суровыми лицами были готовы защищать этот склад шоколада до последней капли крови. Они притаились за баррикадами, в глубоких окопах, вот-вот что-то начнется и возможно никто здесь не выживет. Но когда напряжение достигает неимоверных высот из ворот склада, минуя крепкий бетонный забор, колючую проволоку и оборонительные сооружения, двинулись две бронированые машины, груженые солдатами. По пустым улицам города, сквозь спальные районы, мимо брошеных оффисных зданий и древних фабрик машины доехали до смятой в чудовищные валы земли, на краю которой покосившись под странным углом торчала высокая башенка, на самом верху которой я и сидел. не обращая ни на что внимания я упорно отдирал от деревянного стола растекшийся и давно застывший шоколад и ел его...

Подземка.

Опять снилась подземка. Залитый искусственным светом перрон заполнен потоком людей, спешащих по своим делам. Поезда прибывают и одна толпа людей сменяется другой, вываливающейся из вагонов.И я тут один из них - спешу на работу. Как обычно возникает отвращение от того, что приходится впихиваться в переполненный вагон и вся эта толпа извращенцев-онанистов сдавливает меня со всех сторон. Последним в вагон влетел какой-то бородатый мужик как раз в закрывающиеся двери. И понятное дело он там застрял. Двери сошлись на его толстом брюхе и судя по всему сломались - стоило мужику пихнуть створки в разные стороны и они больше не закрывались. А состав между делом уже двинулся и стал набирать скорость, так что все пассажиры шарахнулись от распахнутой двери из которых прямо в лицо бил удушливый ветер. На первой же остановке всех высадили на перрон, который представлял из себя всего-лишь техническую площадку. Шел мокрый снег, делавший окружающий пейзаж мрачнее некуда. Пустынные железнодорожные ветки, старые безликие здания окружали нас, какой-то военный офицер отрывисто сообщил нам, что как только двери вагона будут отремонтированы нас повезут дальше, и удалился по перрону в направлении уродливого здания без единого окна, виднеющегося вдалеке.
Мы все же пропустили момент, когда поезд подъехал к перрону. Кто успел, те запрыгнули в вагоны, осстальные же остались смотреть в задницу уезжающему прочь составу. Мне оставалось только спрыгнуть на пути и топать в закрытую снежным маревом даль, туда же, куда уехал поезд.
В конце концов я шел по тоннелю метро, ныряя в небольшие ниши, когда очередной состав проносился мимо, норовя раскатать меня по стенам тоннеля. Наконец я добрался до заполненной все тем же неживым светом станции, где толпились спешащие по своим делам люди. Глянув на свои часы я понял, что сам я уже безнадежно опоздал...

Всего лишь сны...

До звона в ушах, до странной легкости в голове тишина обняла своими длинными тонкими пальцами. Черные ее волосы разметались повсюду сделав пустоту космоса еще более глубокой. Свет далеких звезд иногда слабыми отблесками скользит по зеркальному забралу шлема, находящемуся в нескольких сантиметрах от моего. Нас только двое в этой пустоте. Страховочными ремнями, импровизированными проводками, руками мы судорожно вцепились друг в друга. Я не вижу ее лица в глубине шлема, даже сам скафандр в кромешной тьме едва различим. Только иногда вспыхивают отраженным от чужого солнца катофоты на ее плечах и аварийные маячки. В этом слабом свете смутными очертаниями проступает лицо, вызывающее странную дрожь в теле и сжимающее сердце непонятной болью печали и тихой радости. Кажется мне больше ничего не надо, только видеть ее уснувшее лицо с тонкими правильными чертами, дарящее умиротворение с глуповатой улыбкой на губах. И пока нас обоих с головой закрывает темень, я тоже закрываю глаза, не разжимая объятий, чтобы не выпустить мою драгоценность, в предвкушении того, как слабый свет позволит бросить на нее очередной взгляд. Как долго это продолжается? Кажется иногда этот вопрос возникает в моей голове, но растворяется без следа, как только ее лицо в веснушках выскользает из темноты. Пусть это будет продолжаться тысячелетиями, пусть мы превратимся со временем в обледеневшие камни, мне было все равно. Моя вселенная сжалась до размеров этой хрупкой фигурки у меня в руках, затянутой в бесформенный скафандр...

На этот раз просыпаться было еще тяжелее.

Сон в движении...

Снилась погоня. Погоня упорная с хрипом в тяжелом дыхании, с быстрым мельканием ног в тяжелых ботинках. Отбрасывая резкими движениями упругие ветки деревьев я со всех ног гнался за кем-то кого мне не было видно совершенно. Под ногами с треском ломались какие-то коряги и разлетались сухие листья. Останавливаться нельзя было. Уйдет - тогда все, можно будет ложиться на землю и умирать. Пульс колотился где-то под горлом, ноги сводило болью, а деревья словно специально хлестали ветками прямо по лицу. Лес внезапно кончился, а влажная почва под ногами сменилась крошащимися каменными плитами, о которые каблуки моих ботинок заколотили с оглушающим звуком. А того все не было видно, так сильно он от меня оторвался. И я старался бежать все быстрее и быстрее. Вот я уже бегу по асфальту узкой улицы вдоль брошенной шеренги грузовиков, мимо домов с выбитыми стеклами окон... Ветер все сильнее подталкивает меня в спину. Разогнавшись я прыгаю через уродливую глубокую пропасть и падаю на другой ее край странной машиной, шестиколесной, массивной.. Погоня продолжалась, но я уже не бежал, а взлетал ввысь, в глубокое безоблачное небо в сторону солнца. Свет его бил прямо в глаза и я по прежнему не видел того, кого преследовал, но он был прямо передо мной. Только бы успеть....

Забытое прошлое и грустные сны...

Целая неделя оторванности от цивилизации. Время как будто застыло и в то же время пронеслось экспрессом. Какой-то цикл завершился и память о прошлом за неделю сильно стерлась. Все кажется непонятным и смутно знакомым...
Но я все еще помню, что описывал в своем дневнике сны.
В эту неделю их было три.
Первый представлял собой мир где доминировали существа своим телосложением похожие на людей, но бурокожие и клыкастые как звери. В их глазах светился несомненный разум и первобытная ярость. Они еще были где-то в начале своего развития и кочевали по равнинам небольшими группами-племенами. Иногда два племени встречались и одно из них прекращало существование, а победители с превосходством во взгляде обходили поле боя, помахивая оружием из низкокачественого железа. В своих путешествиях такие племена неизменно находили остатки старой цивилизации существ, сгинувших во времена о которых уже никто не помнил. Черная башня одиноким обелиском возвышалась на скалистом берегу моря, течения которого приносили к этим местам тепло. На эту башню наткнулось одно из племен бурокожих, не самое большое, но все его члены по стойкости не уступали этим скалам. После многих упорных попыток все хитрые замки башни были открыты и перед зверолюдьми открылись помещения, набитые электронными библиотеками, вычислительной техникой и многими непонятными им вещами, а так же изображениями людей розовокожих, хилых с ровными зубами. И только один старинный свиток из нетленного материала они смогли прочитать. Это был отчет о каком-то эксперименте, озаглавленный: " 2040 часов после создания мира."

[cокращено]

На грани сна и яви.

На грани сна и яви перемешались эти два мира. Я вожу руками в воздухе сжимаю пальцы, пытваясь удержать какие-то вещи из сна, но они как мягкое мороженое истаяли и кажется так не должно быть... Я вижу яркое солнце и чувствую дуновение теплого ветрка, и одновременно мои глаза воспринимают ночную темноту комнаты, смятое одеяло... Как странно все перемешалось, наложилось одно на другое. Восприятие как-то изменилось - все вокруг меня течет, изменяется как пропитаный водой песок. А затем все стабилизировался. Сон растворился в темноте, сгладился душным воздухом и тяжелым дыханием, оставив после себя послеобразие.
Иногда просто невыносимо просыпаться.

праздничный что-ли сон?

Снилась подготовка к какому-то празднику. Все решили устроить в честь праздника маскарад и одеться в причудливые костюмы. Обе моих сестры упорно подбивали меня напялить на себя женские шмотки: юбку, блузку, какой-то кудрявый парик... Причем на выбор мне дали целых два таких костюма. Но глядя на все это с ужасом я в конце концо вышел из своей комнаты в повседневной одежде, заявив уставившимся на меня с удивлением людям, что всю жизнь мечтал так выглядеть. А затем я бродил по коридорам, пока другие люди переодевались в свои костюмы и какой-то толстый дядька все не подпускал меня ближе к закрытым дверям и особенно большому залу, где на длинные столы было накрыто столько еды.. Когда решали между собой, как проводить праздник, оказалось, что прийти могут не все. Один мой друг просил передать, что у него совершенно не праздничное настроение, так что его не стоит ждать. Впрочем он все же заявился, вращая четырмя убитыми в ноль глазами, и сказал, что как-то много выпил сиропа. По нему это и было видно - на половину он летал где-то там далеко, движения его были неуверенными и даже один раз у него выпал из глазницы глаз, но его девушка успела этот глаз поймать и дать ему в руки, чтобы он с виноватой ухмылкой поставил свой глаз на место.

Долгожданные сны

Ну вот и пришел хоть какой-нибудь мало-мальский сон. Хотя я помню лишь малую его часть - там где два здоровых, воняющих мокрой шерстью орка наяривали на электрогитарах тяжелый рок. Раскрыв свои клыкастые пасти они орали что-то невразумительное в такт своей музыке. Затем один из них впарил свою гитару мне с предложением сыграть что-нибудь. Струны гитары были разболтаны дальше некуда и все же я начал играть какую-то панкуху, что привело орков в полнейший восторг.
А проснувшись первым делом вспомнил, что я совершенно не умею играть ни на одном музыкальном инструменте...
Вот и топаю один по городу. Сны почему-то ушли, так что ночь теперь словно ужалась в несколько минут. Когда были сны, я как будто бы жил вторую жизнь... Хоть какая-то отдушина была. Полететь и грохнуться с большой высоты - и то было приятно. Теперь же положу голову на подушку вечером и кажется сразу же наступает утро и надо вставать. А иногда ночью замечаю, что незаметно для самого себя проснулся и бессмысленно вожу руками в воздухе, как будто ищу что-то. При этом становится невыносимо душно и жарко.
Какого черта? что я сделал такого моим богам, что они отобрали даже самую мелочь - мои сны?
Снились глубокие подвалы или скорее громадное бомбоубежище, редко посещаемое людьми. Каменный пол большей частью скрыт под водой, прозрачной и ледяной. Все это пространство представляло собой связанные между собой помещения, большие и совсем маленькие. Переход из одного помещения в другое осуществлялся через тяжелые двери, косяки которых высоко приподняты над полом. С потолка капает воняющая известью вода на ржавые бока каких-то цистерн, на мотки брошенных в беспорядке троссов и гибких труб. Освещение здесь довольно яркое, но мертвое - свет разливают по бомбоубежищу большие люминесцентные лампы, напряженным гудением давящие на разум. Больше никаких звуков не слышно. А чтобы увидеть людей нужно пройти к лестницам, ведущим на верхние этажи. Здесь они иногда проходят быстрым шагом от одного помещения, приспособленного под склад, к другому, украдкой оглядываясь, словно чего-то опасались здесь в совершенно безлюдном месте.

Неупокоенные души

Снился осенний лес. Мертвые листья опали, оголив корявые ветви деревьев. Небо все затянуто серыми облаками, изредка пропускающими слабые лучики света. Прямо на самом краю леса проложены трамвайные пути, но здесь редко проезжают трамваи и почти совсем не появляются люди. Здесь на краю леса вся почва заболочена, деревья растут из вязкой холодной воды, скрывшейся под слоем опавших листьев. За час до рассвета что-то начинает светиться в воде, свечение медленно поднимается вверх, принимая формы человеческих фигур. Мертвые лица, истлевшая одежда - это призраки когда-то умерших здесь людей или просто похороненых здесь. Они смеются призрачным смехом и убегают вглубь леса, где поисходят странные вещи, пугающие. Прямо под березой, заросшей у основания жесткими упругими ветками куста, образующими своеобразные прутья клетки, в темной воде так же сверкает призрачный свет, но самого призрака не видно. Нужно подойти и тихо позвать, тогда она появится - размытая женская фигура с белой маской на лице, под которой угадывается потемневший от времени череп . Не смотря на это кажется, что она должна быть красивой. Грустным тихим голосом она поведает историю своей смерти, не выходя из переплетений ветвей куста. Она не услышит ни слов сожаления, ни утешения - для нее есть только воспоминания того как ее убили и бросили здесь в болото, чтобы скрыть следы преступления. Ее можно пожалеть, но утешить ее не удастся, так как покоя ей это не принесет. И как только небо начнет светлеть, с грустным вздохом она исчезнет в болотной глубине до следующей ночи. А следом за ней бесшумно пронесутся остальные призраки, чтобы спрятаться в своих безымянных могилах. Только под березой в переплетении ветвей будет белеть треснувшая фарфоровая маска.
В течение всего сна катался на автобусах. Садился на один и ехал, прислонившись к поручню возле окна. Затем на остановке выбегал из автобуса и запрыгивал в следующий. Мимо проносились дома, люди. Я ехал через метель, такую сильную что автобус даже качало, затем за стеклами окон мелькали широкие ярко-зеленые листья деревьев, протянувших свои ветки низко над дорогой, а дальше следовали каменые улицы, узкие на столько, что даже автобус едва проезжал. Дома стояли вплотную к дороге, так что пешеходам негде было ходить. А я ехал все дальше. Выходил из автобуса, встречая знакомых людей, улаживал с ними малозначительные дела и садился в очередной автобус, все время думаю что вот-вот куда-то опоздаю...
Снился поздний вечер. Солнце уже зашло, так что довольно ощутимо стемнело, однако благодаря мощным прожекторам все было прекрасно видно. Я топал к себе домой откуда-то из загорода. Мне осталось совсем немного пройти - вот поднимусь на высокую насыпь, по которой были проложены железнодорожные пути, и мне будет видны огни родного города. Оскальзываясь и падая на колени я полез вверх по щебенке, цепляясь за жесткие пучки травы. Внезапно высоко в небе я услышал странный шелест, который сопровождал непонятные всплохи. В такт этим всплохам дрожала земля, словно кто-то молотил по ней гигантской кувалдой. Упав спиной на насыпь я увидел высоко в небе огненные росчерки, которые пускали в сторону города едва видимые тени. Это реактивные самолеты. Один за другим они пронеслись высоко над моей головой, пуская вперед себя яркие стрелки. Когда каждая такая стрелка долетала до города я слышал далекий гул и видел яркие вспышки. Как можно быстрее я пополз вверх на насыпь. Оттуда мне стало видно, что мой город весь в огне. Вдалеке позади я слышал приглушенные хлопки - затем с громким воем в ближайшие здания влетал очередной снаряд, превращая дом в груду обломков.
Так нежданно не гадано всем весом на нас навалилась война. Дальше будет контроль захваченных городов, проезжающие мимо брошеных деревень железнодорожные составы, полные военной техникой и солдатами. Будет затянувшаяся борьба за каждый населенный пункт и будут горящие на водной глади рек и морей военные корабли...

Прошлое когда-нибудь вернется...

Силась моя старая школа. Вокруг нее разросся лес, подступил к самым ее стенам, так что они потрескались и кажется вот-вот обвалятся. Тем не менее в некоторых окнах еще сохранилось стекло, солнечные блики сверкают в нем когда ветер лениво шевелит рассохшиеся рамы. Внутри царит запустение и сырой сумрак. Теперь спустя столько лет кажется, что здание как-то выросло, раздалось в стороны, так что коридоры стали длиннее, а потолки выше. Теперь по лестничным клеткам без толкотни пройдет толпа людей и вверх и вниз. Мягкий свет струится через оконные проемы, освещая толстый ковер из прелых листьев, устилающий пол почти всего первого этажа. В большой столовой сквозь пол пробились растения, оплели и опрокинули длинные столы. В темных коридорах гуляет громкое эхо, деревянные двери с пластмассовыми номерами, превратившимися в бесформенные комочки, все так же заперты, но не нужно много усилий, чтобы их открыть. Впрочем за ними ничего особенного нет - все тот же тлен и сырость. Можно было бы бродить по этим коридорам, но лучше подняться по лестнице с зеркалами на стенах на самый верхний этаж, где за старой двухстворчатой дверью ждет большой зал. Сиденья ступеньками спускаются к дальней от двери стене, где установлена простенькая сцена. Массивная нелепая люстра с осыпавшейся позолотой роняет тусклый свет на лица сидящих в зале людей. Все они поглощены представлением, которое разыгрывает на сцене парочка марионеток каждая из которых ростом с человека. Пыльные нити от их конечностей уходят куда-то вверх, где никакого движения не угадывается. В воздухе просто повисла какая-то торжественность. Никто не произносит ни звука, слышны только постукивания деревянных частей марионеток. Вот так, будет очень удобно усесться в самом дальнем ряду на гнилой бархат сидения. Отсюда видно что зал все же пуст: ни зрителей ни актеров. Только где-то сверху едва слышны деревянные постукивания.
не буду описывать свой очередной сон. слишком уж там все чужое было, не мое. не моя была та тоска, которую испытывал молодой человек, готовясь совершить двойное зло - убить ее и себя.. Их потерянные взгляды, дрожащие руки и тяжелый пистолет, полностью готовый к действию. Не моя была угрюмая печаль, когда ее тело принесли в большую столовую и положили на стол расчистив его от съестного. гладкая кожа ее посинела, глаза ввалились, а нижняя челюсть безвольно отвисла. Смерть ее забрала...Слишком яркой была радость, которую испытывали они когда-то давно кружась в медленном танце под музыку опавших листьев в один осенний вечер...
Слишком уж это не мое. Зачем мне такие сны?
Страницы: 1 | 2 | 3 | 4 | 5