Страницы: 1 | 2 | 3 | 4 | 5
Скажем, на мою фразу "чем меньше огурец, тем лучше он промаринуется" ответят чаще всего так: какая-то часть спросит: "ты о чем?", кто-то поймет это буквально, а кто-нибудь увидит в этом иной смысл.

Ода веревочке

Жилы сплетенные с жиром. Я могу вас выдрать лишь благодаря веревочке. Веревочка моя, путеводительница, указующая, счасливая звезда. Да выдрем мы мездру зубами острыми, да сломаем кости, фалангочками пальцев, да освежуем мусор, кожицей своей. Пусть сломит плюсны тяжесть неземная, пусть раздавит молоточек рев, а наковальню скрежет неземной. Все мы рассыплемся красиво помеж хребтов чужих. А дальше что? Эпистрофей могучий. Он скажет слово вам. И сильно будет слово то, сильнее, чем крестец. Пускай люцерны свежи стебли сквозь глазницы прорастают. Пускай таится жуткий лес. И акрокефалия жуткости укажет дальше всем нам путь. И все мы сложим там запястья. Лобная сила, клиновидная жизнь, затылочная мораль,, теменная жесткость, решётчатая слава, височная рассудимость.

ἀμήν
ἔμφασις
Дальше дороги нет. Но есть я. И я пойду дальше.
Я достал кусочек мяса из желтой коробочки и задумчиво пожевал. На вкус обычный, пах он чаем. Я посмотрел на коробочку и прочел:


Lipton

Yellow Label

Tea

Будничный

Интересно, я пошел к ней, когда она позвала. Когда мы остались вдвоем в кабинете, оказалось, что ключей нет. Хотя это вовсе меня не смутило. Я сидел в кресле и не стал наставивать. Мы сделали это, ну то, что должны были сделать и, немного растрепанные, вернулись обратно.
Снова мне плохо. И снова сны урывками в туалете.
Вчера... Я с удивленимем отметил, что у меня кровь.
Бог ее знает, что она там делает, но сегодня меня это пугает.
Впрочем... Какая разница. Шел на работу, а все плыло и качалось.

Сказка.

Мы все должны достичь какой-то вехи в своей жизни, в своих безпрестанных путешествий, путей, невидимых дорог и перекрестков. Когда-то это ведь должно довести к какой-то точке, где концентрируется наша больная воля, куда мы вроде стремимся и в тоже время избегаем запустения и насыщенности того места. Мне всегда казалось, что это место имеет конкретное положение, что оно на вкус и на запах такое, каким должно быть. И самое ужасное в этом всем - что нельзя это оспорить и опровергнуть. Это эдакий бог и кумир, который тянет меня за нос, вверх к неизбежности, и тычет в мое же... человеческое. И паяц на ветру, жестокая судьба выбросила его на бельевую веревку, теперь она его мать. А сколько было всего загублено, навсегда?

Хоть кто-то бы знал ответ...

О ложках

Разглядев, что зеркало действительно разбилось, на четыре куска, из которых я два вытащил, а два оставил, я направился в уборную. Прихватив с собой столовую ложку. И около десяти минут, держа ложку под мощной струей воды наблюдал, как образуются полусферы с одной и с другой стороны, какие они тонкие, как преломляют, пропуская через себя свет. Красиво. Все как сегодня...
Я отнял руку от железной трубы. И мне на безымянный палец уселась прилетевшая неизвестно откуда божья коровка.
Путешествие от деревни рыбаков заняло около суток, ночевка выдалась беспокойной, на нас кто-то напал. Хотя не скажешь, что напал... А когда мы дошли до той деревни, что ниже по течению, он снова показался нам, тот странный человек, которого я видел у костра той ночью. Большой и очень быстрый. Он сидел у какой-то хижины, при входе. Когда мы подошли туда, он исчез, оставив знак-иероглиф - "опасность". Повсюду пусто - ни единой души. И следов борьбы мы тоже не обнаружили. Мы обыскали всю деревню, а после, при выходе из нее, на другом конце нашли жертвенный камень, столб, повсюду кровь и следы. Рядом засыпанная яма. Мы раскопали ее, орудуя секирами. Там, как я и думал, была куча трупов, обгоревших, а также обглоданные кости. Видимо, вся деревня была перед нами. А потом появился этот странный человек. Он звал за собой жестами. Мы двинулись за ним, хотя я и намеревался произвести обряд общения с духами, чтобы понять, что здесь произошло. Мы шли довольно долго, при том, что особенной выносливостью я не обладал. А потом остановились на ночлег. А потом снова шли. И так до заката. И снова привал. Мы сидели, без огня, ибо нагоняли тех людей, они были совсем близко, и было бы глупо выдавать свое присутсвие. Мы сидели рядом, и перекусывали на ночь.

Я почувствовал чье-то прикосновение и через мгновение погрузился в транс. За секунду передо мной мелькали образы: деревня, через которую мы прошли, жители, которых оттуда выволакивали в каком-то полусне, камень, несколько татуированных людей, больших и загорелых, сплошь покрытых шрамами и татуировками, они клали людей на камень и дробили им кости, взрезали жилы, пускали кровь, вырывали сердца, а потом девочка, маленькая, лун тридцать отроду, ее плачущее лицо, кровь, брызжущая из разбитой груди, раздробленная маленькая головка - и бездыханное тельце падает с камня, а затем отбрасывается на кучу тел... Странно, но картина изменилась, мне сначала было невдомек, как, но потом я понял, поменялась точка обозрения - словно я видел эти картины будучи привязанным к тому самом столбу. Снова убийства... И тут страшный крик... и снова эта девочка... А потом все резко закончилось, как и началось.

Я сумел выйти из транса, это было нелегко, а когда я обернулся, то увидел того самого странного человека, который явился передо мною при свете костра несколько дней назад. Увидел, что он сплошь покрыт татуировками, как и те, что приносили в жертву несчастных жителей деревни, я содрогнулся. Но он не питал враждебных чувств к нам. Как оказалось, он хотел мести. И мы еле поняли, что он говорит. Он не очень хорошо изъяснялся на нашем языке. С трудом этот странный человек сообщил нам, что враги близко. Затем между нами возник спор, когда следует продолжить преследование. Я настаивал выдвинутся прямо сейчас и начал заговаривать свой кинжал. Пока мы спорили, неизвестный, который вел нас все это время за собой, исчез. Но спору не суждено было завершится - из-за кустов позади Ротмара, донесся звук ломающихся веточек. Рой, лучник, перекатился за дерево, перед которым сидел. Я последовал его примеру, и приготовился войти в транс. Лошадь, по бессловестному приказу Роя, попыталась прикрыть Ротрама, подле которого уже показалась чья-то рука с обсидиановым ножом, однако не успела вовремя подоспеть, нож полоснул по виску Ротрама, он успел кувырком бросится вперед, на поляну, которая разделяла нас. Из кустов, с другой стороны вылетел еще один человек. Тут я смог его более или менее хорошо рассмотреть - это был высокий, атлетического телосложения мужчина, покрытый шрамами и татуировками. Рой выпустил отравленную стрелу ему в грудь. Он попал, но враг устоял на ногах и бросился к нам. Я был растерян, не совсем понимал, что делать. На Ротрама из кустов выпрыгнул еще один, судя по всему тот же, что его ранил. Ротрам не долго думая, опрокинул того на землю и вонзил свой кинжал по рукоять в плечо неприятеля. Лошадь испугалась, поднялась на дыбы и обрушила свои копыта на лежачего рядом с Ротрамом воина. И в этот момент из-за дерева выбежал еще один нерпиятель и швырнул копье в Роя. Дерево не защитило его, и копье попало ему в живот. В это время, стоящий на середине поляны со стрелой в груди метнулся ко мне, но Рой успел выпустить еще одну стрелу ему в грудь, отбросив его на несколько шагов. Я встал и приготовился бить кинжалом раненого, как услышал стон Роя, копейщик добежал до него и вспорол ему шею. Теперь оставались я и Ротрам, которого сейчас дубасил кулаками перевернувший его соперник. Рядом со мной встал, держа наготове нож, с торчащими стрелами в груди смуглый воин. Позади меня стоял целехонький и готовящийся ударить копейщик. Я услышал, что кто-то подбежал и начал драться с копейщиком и в этот момент получил удар ножом в живот. Я попытался ответить ему выпадом кинжалом, но безуспешно. Теперь вся надежда на нашего неизвестного помощника, ради которого, вобщем-то и началась эта заварушка. Судя по ликующим крикам Ротрама, ему все-таки удалось убить противника. А вот со мной дела были плохи, не говоря о Рое. Через секунду я получил еще несколько ударов, после чего в глазах у меня потемнело, ноги подкосились, и я потерял сознание...
НИРВАНА, -ы, ж. В буддизме и нек-рых других религиях: блаженное
состояние отрешенности от жизни, освобождения от жизненных забот и стремлений.

СУЯ, -и, ж. В буддизме и нек-рых других религиях: состояние привязанности к жизни, зависимости от мелочных забот и стремлений. Обычно употребляется в предл. падеже.
Вдохновение - путь.
Бой - дух.
Противостояние - поражение.
Тьма - разум.

В чем ее смысл и величие? В том, что она все определяет.

Шаги в пустоте.

Введение
Я иду уже довольно долго. Вокруг плоская, насколько хватает взгляда, равнина. Я слышу одинокий вой ветра. Он пробирает меня до костей, я кутаюсь в свой плащ, тщетно пытаясь скрытся от злого амиачного смога. Шаг за шагом, я иду так уже несколько десятков часов. Я дойду до конца. Я знаю, я смогу. А нужно ли возвращатся, это совсем другой вопрос. Пока моя задача - дойти. Дойти до конца.

Свет вокруг становится слабее, хотя, на самом деле, я не вижу ни солнца, ни звезд, ни каких-либо других светящихся объектов. Просто он повсюду, этот серый, белесый свет, он не греет, он даже светит как-то... Знаете, в сумерках, не различаешь цветов. Хотя может, это лишь притупление моего восприятия. Я иду в полном одиночестве - безумец. Моя жертва никому не нужна. Но ведь я - кто-то? Конечно. И я это делаю для себя. Я не берусь описывать окружающую меня среду. Да и нечего тут описывать. Страшный бредовый сон. И для чего? Чтобы оправдать свое безумие?

Мои ноги гудят от напряжения. Я даже не знаю сколько мне идти до Лезвия. Да и никто не знает. Нужно отдохнуть. Я плюхаюсь на землю и оглядываюсь. Вокруг уже совсем темно. Хотя вряд ли стоит кого-то боятся. Достаю из кармана концентрат и глотаю. Запиваю из фляги. У меня две фляги. Одна с водой. Другая с абсентом. Та, что с абсентом нетронута.
Неуютно сидеть на серой, потрескавшейся земле. Но делать нечего, я откидываюсь назад и лежу, смотрю в небо над головой. Где-то там... где-то там должны быть звезды...

Не стоит думать, что я первый. Я даже не тешу себя мыслью об этом. На самом деле мне известны несколько экспедиций, которые были предприняты, когда я был еще мал. Община потерпела поражение. Две из четырех экспедиций не вернулись вовсе. Одна потеряла почти всех участников. А последняя дошла до Лезвия. Предположительно, они первые, кто добрались до Лезвия мира. Именно они и придумали это название - Лезвие. Это конец мира, нашего мира. Община восприняла это как знамение. Однако ни это знание, ни то, что мы ничего там не нашли абсолютно не имело смысла. По крайней мере, так подумали тогда.

До сих пор наше любопытство не было удовлетворено. Нам всегда хотелось знания. Знания где мы находимся, куда мы идем и, самое главное, зачем мы живем. Такие вопросы всегда волновали умы даже после возникновения Общины. А ведь она не существовала вечно! Община была против знания. Не потому, что боялась потерять авторитет. У нее было его предостаточно. Но все же любопытство было наказуемо. А я всегда отличался особой пытливостью, мне всегда было интересно, что же скрывают на этот раз передо мною за ширмой. Понятное дело, я тут не просто так. Эта идея - пути полного одиночества вынашивалась мною уже много лет. Я ждал пока окрепну, я учился всему, чему могла обучить меня община, я говорил со стариками, в попытке узнать, чего достигли те экспедиции. По крайней мере, я сделал все, что мог.

На моей памяти случилось четыре эпидемии. Они уносили много жизней, но мы выживали. Меня настораживало, что эпидемии случались, когда становилось тесно. У меня даже возникали мысли, что Община травила воду... Эти мысли остались со мной, так и не коснувшись чужих ушей. Вода... Это ресурс, от которого мы все зависели больше всего! Кто контролировал воду, тот контролировал все.

Но хватит воспоминаний. Туман начинает рассеиваться и поднимается ветер. Иногда ветры в пустоши, которая отделяет поселение от предместий Лезвия достигают страшной силы. Мне лишь оставалось уповать на свою удачу. Несколько раз ураганы доходили и до поселения. Тогда погибло немало людей, разрушены установки по добыче воды и концентратов. Страшная катастрофа коснулась и моих кровных людей. Вообще, община практикует разделение крови, мы являемся детьми общины, а не конкретных людей. Но так было не всегда. И ведь все равно есть какое-то притяжение между кровью... Мне нужно собираться в путь.
C утра пыль смешалась с туманом, отчего стало гораздо хуже видно происходящее вокруг. А вообще-то вокруг ничего не происходило. Я продолжаю свой путь, припоминая рассказы про страшных монстров, которых я мог бы встретить в своем путешествии. Но я иду уже несколько дней, а кроме песка и камней еще ничего не видел. И, надеюсь, не увижу. Мысли влекут меня все дальше, я бодр и свеж пока. Я вспоминал о своей прошлой жизни. Было чувство, что все отделилось от меня - мое прошлое жило отдельно от меня, как будто я заново родился. Я улыбнулся.

Я взял с собой воды - около семи литров, также непортящейся еды и более чем достаточно концентратов. О, с этим проблем не было, в отличии от воды. Вот что меня мучало: встречу ли я какой-либо источник? Если нет, то мне грозит мучительная смерть от обезвоживания. Я насмотрелся, как умирают от жажды. В поселении несколько раз в год бывают времена, когда источники пересыхали, дождей не было, а запасы совсем исчерпались. Это было настоящее испытание. Мы выкапывали муравьев и ели их, пытаясь перенять часть влаги от них, берущих ее из глубин земли. А потом, помню был случай, как раз после засухи, на нас напали гигансткие муравьи. Поистине усмешка провиденья! Только об этом вряд ли думали те, кого разрывали челюстями орды гигантских мураьев. Страшное время прозвали очисткой. Очисткой? От слабых, что ли...


Утро
Проснулся от холода, весь дрожу. Пронзительный ветер, утихнув ночью, снова поднимался, увлекая за собой тонны песка и пыли. Возле моего поселения иногда был туман, но тут его нет, воздух сух, как песок в этой местности. Поднимаюсь и снова иду. Направление несложно соблюдать - общий уклон показывает мне, куда идти. Зацепиться глазами не за что. Я забылся воспоминаниями, я шел все это время, быстро и неуклонно удаляясь от места, где были мне подобные. Мне всегда было интересно, откуда мы пришли и куда идем. Однако, не все разделяли мое любопытство. Что ж, это, видимо, умирает в человеке со временем, с преобладанием быта в его жизни. Сейчас становится легче, мы можем говорить о быте, сравнивая его, с тем, что можно назвать лишь попыткой выжить. Кажется, мне все чаще кажется, что мы все идем по пути, уже пройденному, как будто такое ощущение, дежавю, такое ощущение, что вся моя жизнь - дежавю. Более того мои сны... Моя фиктивная, фантастическая память, это ведь неспроста.

На горизонте, сквозь дымку серой пустыни были видны холмы. Я думаю, эти холмы появились оттого, что были тверже, чем окружающая их земля и вечный скульптор этих мест - ветер, пощадил их. Но это сулило мне определенные трудности - ведь я не смогу отслеживать направление по наклону местности. Оглянувшись назад, я уже не увидел Стены. Вчера, впрочем, я тоже не мог ее видеть.

Разложение.

Да, пожалуй, разложение. Труп на холоде, еще не могущем заморозить, но холодеющим лишь так, чтоб мухи смрадный дух не оседлали. Какие мухи? Мысли мерзнут, в воздухе несутся. А гниль-то продолжается. Выходит как-то глупо. Не те слова. Совсем не то. Порой бессилие - вот главное мое слово.
Скачу по улице, вперед, туда, где мы играли в прятки, кружась в забытье.
Люди глядят в меня пустыми окнами, чего-то ищут, ждут, хотят.
Ударам громким лиц стеклянных, я смогу противостоять.
Как это странно ни было, но я такой же, открываюсь наружу, да.
Мы встали в круг - китайские болванчики. А все течет,
мимо меня, вдаль, желает быть желейным, одуванчиковым.
И тихо молит биться головой о блики солнца,
криком выносящие последнее дребезжание из нашей
бездны.
Я очнулся ото сна, плача, ибо оказался здесь.
Страницы: 1 | 2 | 3 | 4 | 5