Страницы: 1 | 2 | 3 | 4 | 5

Время перемен?

Так получилось, что я не имею возможности продолжать начатый личный дневник. Нужно подождать, пока улегутся все эти страсти вокруг моих личных мыслей и жизни.
С другой стороны я получил отличную иллюстрацию принципу черепахи - чем больше ты под панцирем инкогнито, тем меньше шанс, что тебя ткнут палкой, ткнут больно. Однако тем выше шанс задохнутся в своей раковине. Часто, слишком часто мне нужен выход, выход который увидят другие люди. И чем дальше они от меня, тем лучше.
Развивая начатую тему, скажу, что когда ты пишешь что-то конктретное, что-то личное, ты теряешь эту мнимую личностную защиту. Этот дневник не был предназначен для ведения каких-либо личностных заметок. Но может мне стоит изменить стиль изложения тем личностного характера, чтобы тайна личности осталась тайной? Чтобы было интересно?
Чем отличаются надпись на песке небрежно стертая ботинком, в десятке метров от группки людей и выдолбленная в скале посредине пустыни за тысячи миль нет ни одной близкой души... Тем, что тот, кто выбивал на камне, надеялся, что его послание кто-нибудь прочтет.

Но я ведь не в пустыне?

Тихо...

Крадучись, я просачиваюсь сквозь дверную щель. Тихо, на цыпочках прохожу это расстояние... Растояние отделяющее меня от...

Большой, черный шкаф смотрит на меня. Я подхожу ближе тихо, очень тихо открываю дверцу. Сгорая от умиления я разворачиваю маленький сверток. Он шуршит. Прекращаю на секунду, прислушиваюсь. Тихо. И маленькими, но резкими рывочками я избавляю тебя от всего не нужного.

Я так люблю тебя, моя Конфетка!

Тихо падает звезда

[size="3"]
Тихо падает звезда над долиной мрака...
Тише ставни закрывай - небо слишком ярко.
Твоя рука в моей руке - уже не так и страшно,
Мое лицо в твоих глазах - отраженье страха.

И мы с тобой сидим и ждем, когда наступит завтра
И мы с тобой не слышим вовсе, что творится там...
Я закрываю твои уши, чтоб не страдал твой разум,
Не бойся ничего, ведь я с тобою рядом...

И в эфемерных снах мы ищем все спасенье.
Быть может, мы одни... Остались на всем свете,
Быть может, нас уже давно все позабыли.
Тихо падала звезда над долиной мрака...
[/size]

Я люблю жизнь

Синее утро среди гор настолько прекрасно, что я не мог отвести глаз от картины, которая раскинулась передо мною. Было немного холодно, но восторг, наполняющий мою душу был лучшим лекарством от утреннего озноба. Такое ощущение, что вот-вот и я услышу пение птиц и шелест веток. Созерцание приводит к размышлению. Так со мной было всегда. Глядя на эту прекрасную панораму, я думал, насколько прекрасно жить среди гор, ведь чистый воздух, кристальная вода, птицы, все, все живое! Всматриваясь в мельчайшие подробности, какие только мог разглядеть я в то время предавался размышлениям о том, насколько прекрасен мир. Ведь все для нас! Бери, не хочу. Конечно, даже в таком прекрасном месте, что я осматривал, не обошлось без присутствия человека. Ну, вы понимаете, что в последнее время "присутствие человека" есть лишь негативный фактор. Хотя, если на это закрыть глаза, то окружающее было прекрасным. Довольно крутые склоны высоких гор были покрыты невысокими деревьями, из-за которых, когда поднимаешься, не ощущаешь реальной высоты, а лишь в некоторых местах, подобно тому - видишь прекрасный вид, который ни с чем несравним. Так или иначе, все прекрасно.
Но там, где по идее должен быть проход между гор находился ярлычок моей рабочей программы. Я вздохнул, дважды кликнул по перевалу и осмотрел свой стол. Слева была большая кипа документов, которые нужно за сегодня обработать. Я вздохнул и взял верхнюю папку. День только начинался...

Пепел

Кто ты? Кто мне нужен? Кто я?
Я хочу, чтобы ты давала мне силу быть. Быть не просто, а быть сильнее, умнее, выносливее, красивее, добрее. Я мечтал о тебе, как о дающей силы. Ты, дающая силы, думал я, с корнем вырвешь из меня слабость и лень, дашь толчок, подобный выбросу застойной крови в аорту жизни!
Я хочу огня! Я хочу крови! Я хочу дышать полной грудью! Но без тебя все это бессмысленно... Я не могу гнить в своем болоте иллюзий и ожиданий. Ночь короче дня, я бегу так быстро, моя тень не поспевает за мной.

Я хочу вдохновения, рвущее жилы, которое дурманит и заставляет кипеть кровь! Я хочу ярости жизни, разбивающую в пыль условности бытия! Я хочу урагана в вялом облаке нашей жизни!

Мои руки хотят быть сильными ради тебя. Моя голова хочет быть ясной для тебя. Мое сердце хочет быть чистым ради тебя. Все мое существо горит, но не освещает, сгорает, но не согревает.

Я убит, подавлен, растоптан, высох, мой череп, кувшин, наполненный горечью, руки высохшие плети, сердце, скорбный бурый комок - уже не бьется, лишь трепещет напоследок, мои растерзанные мечты стали грязны и безвольно поникли, глаза смотрят пустотой. Холод ворвался внутрь, он разъедает... Нет, это не холод. Это ржавчина глупого равнодушия, слепой ненависти гложет мой скелет. Мои кости покрываются пятнами, становятся серыми, тлеют и рассыпаются в прах. Я хочу бросить все условности, я свободный человек.
Я - пепел в полную луну под серебряными лучами.

Тик-так

Мы сидели вместе, не двигаясь, она положила голову мне на плечо.
Я выдохнул и не дышал, чтобы не мешать своим ушам слышать. Я слушал как бьется ее сердце, слушал, как она шевелит губами и двигает глазами, мне даже казалось, что я слышу, о чем она думает, ее мысли представлялись в легком тумане, но были вполне осязаемы и я мог коснутся их рукой в любой момент.

А еще я слышал, как часы мерно отбивают наше время.

Ощущение исчезновения времени было почти физическим, я прямо видел как жидкое время уходит в пески вечности. Нам хорошо вместе, и я не хочу слышать это назойливое тиканье.

Тик - анкерная собачка спускала храповой механизм, пружина разворачивалась на долю оборота, и короткая часть жизней всех людей на Земле уходила в темноту - ...

Я вдыхал запахи, которые окружали меня, я видел своими руками. Глаза мои были закрыты, но я все видел. Мне не нужно было смотреть, чтобы видеть. Видеть значимость времени которое мы проводим вместе, ведь это было по-настоящему важно. Менялась структура мира вокруг - звуки обретали вкус, а образы тактильную чувствительность. В воздух витал целый рой объемных мыслей, они иногда мешали дышать, иногда туманили мой внутренний взор.
Касание моих пальцев - с их кончиков срывались тонкие синеватые молнии и пробивая воздух между нами ласкали твою кожу, расходясь от места контакта синими дрожащими изломами, полупрозрачно шевелясь в свете исходящем от тебя. Наши цвета различаются, они смешиваются на общем фоне Земли, у нее тоже есть цвет, точнее большая палитра, а мы в ней свиваемся в один разноцветный поток который закручивается в клубок осознания, мир сокращается до невероятно маленьких размеров лишь видимого, все исчезает, уже нет ничего и никого - есть только мы с тобой. Я знаю, что вокруг нас сверкающая чернота, и только комната, благодаря тому, что мы держим ее в нашем сознании еще не растворилась в черной бездне, поглотившей мир, которого может и никогда не было... Зато мы есть, и это важнее всего. Я вижу как древовидные лучи наших мыслей, струясь по темному коридору осознания, освещают бесконечно глубокую, теплую и мощно вибрирующую темноту...

...так - цокнули часы, как будто были устами времени, которое сердилось на меня из-за того, что я забыл о его существовании. Я посмотрел на часы. Вдохнул. Мы обменялись взглядами и я сильнее обнял тебя.

А за тонким и прозрачным стеклом окна одиноко плакал промозглый синий ветер.

Когда это было.

Мы шли вместе по широкому тротуару, широко раскрыв глаза и смотрели на людей проходящих мимо. Было отличное время, может осень, а может и весна, но главное, что погода была прекрасна в наших душах. Мы шли и смотрели на чем-то смешных бизнесменов с турецкой стороны, которые постоянно галдели в свои огромные несуразные трубки с длинной антеной, смотрели на птичек, сидящих на высоких деревьях. И мы не думали о жизни. Мы не думали, что нужно, надо, просто необходимо. Мы шли вперед, в наш старый любимый клуб "777", он и поныне там, где и был тогда. В наших головах был ветер, а в карманах - мелочь, и мы знали, куда ее потратить. И часы пролетали за игровыми автоматами с диковинной тогда "Сегой"...

Воспоминания шевелят во мне целые пласты, человека забытого, неизвестного. Шум мешает мне сосредоточится. Я подхожу к окну и вижу как там, за окном лежит белый-белый снег. Солнце не видно за пеленой. Но пелена скрывает даже решетки на окнах, решетки с обоих сторон. Я любил разглядывать эти решетки, с их облупившей краской, она мне много поведала... Но почему постоянно снег? Сколько себя не помню все время за окном - снег. Мороженое. И стою так, прижавшись лбом и губами к решетке, весь сгорбившийся в дырявом халате, вокруг желтоватый пластик, и свет, который лезет в душу. Я закрыл глаза, и только слышу как где-то далеко кто-то кричит, как будто в подушку, знаете, так
Я не хотел, чтобы она услышала меня. И тут мне чертовски захотелось чихнуть. Ну хоть убей! Я крепко уткнулся носом в подушку и чихнул. Из-за сотрясения тела дернулась и заскрипела кровать. "Черт", пронеслось у меня в голове
приглушенно, еще слышал изредка звуки, наверняка знакомые вам, когда наполовину полное ведро неаккуратно опускают на пол или, когда падает ручка ведра, и все так гулко
Не разливай воду, болван. Я так старался, чтобы эта чертова вода не затекала под линолеум, но казалось, он лишь смеялся надо мной, и сморщивался в издевательстве
, что казалось, что я на дне колодца. Я посмотрел вверх, там лампочки, яркие, но очень холодные. Я снова закрыл глаза. Как давно я не видел неба?

Дымка

Он осмотрелся закрытыми глазами, никуда не глядя. Он не знал, как оказался тут, не знал, что было до этого момента, не знал, что такое - этот момент.

Он видел перед собой много разных картин, сменяющих друг друга. Пока, наконец, не увидел Ее. Она стояла, вокруг были багровые ткани. Они окружали со всех сторон, и, казалось, кроме него, Ее и этого обрамления больше ничего не было. Багровые ткани сменились открытым полем и небом. Она смотрела в него, и в руках Ее он заметил блестящий холодом меч. Она держала его на плече. Безвольно он подошел к Ней, на него упали тени колон храма, повеяло холодком синеватой полутьмы. Она возвышалась над ним, как будто стояла на высоком утесе, а он, подобный ряби на воде бился о низ утеса, умоляюще глядя вверх.

Стоя напротив Нее, он увидел ее наготу и почувсвовал в руке треугольное узкое лезвие стилета. В Ее руках ничего не было - она протянула их к нему, и смотрела, смотрела, этот взгляд, он ничего такого раньше не чувствовал. В нем была какая-то смесь отчаяния, сладковатой слабости и невероятной нежности.

Они стояли в пустоте. Он подошел к Ней и вонзил узкое жало стилета в ее грудь. Она упала в его руки. Она бледнела, растворяясь в окружающей мгле, становилась все прозрачнее. Она что-то с трудом шептала... Ему.

Он не выдержал и упал на колени перед ней. Она смотрела ему в глаза, и, растворяясь, что-то говорила. Он напрягал свои невидящие глаза, свои неслышащие уши, пытался прошептать ей своими немыми губами. Он всем своим нутром ощущал, как умерла часть его. Вокруг не было ничего, а может было все. Он стоял на коленях, смотрел на нее, она пульсируя в пустоте смотрела на него. Стилет исчез, из глубокой раны сочилась багровая нить. Она вилась и превращалась в ткань бытия.

Он стоял на коленях, безвольно глядя на красную нить, лежащую перед ним в пустоте.

Забытое время

Прекрасное время года! Он стоял во дворе, окруженный своими соратниками - серьезными крепышами, которые преданными глазами смотрели на своего полководца. Он с важным видом похаживал вокруг и показывая на двухсантиметровые норки рассказывал, что за звери живут там и как их поймать. Потом он придирчиво осмотрел обувь каждого из них, говоря, какая подойдет для охоты, а какая - нет. Буйство красок, топот ног и вот она - добыча! Бережно и в тоже время с опаской поднимая ее над головой он всем ее показывает. Один из окружающих его выпрашивает добычу себе. С благосклонностью императора он вручает добычу ему.
Она занимает место в синей складке за вишней, близко к сердцу.
Но нужно торопится - скоро тихий час...

Лица

Он сидел за предпоследней партой и щурился на доску. Обсуждение продолжалось. Оно было настолько физическим, что казалось, объект обсуждения вот-вот появится перед нами, буд-то сотканый их грязными задиристыми мыслями. Кровь стучала в висках от негодования и невероятной жалости, чувства несправедливости. Его зашкаливало.
А они продолжали выкрикивать дальше свои беспочвенные, глупые и слепые обвинения, и было такое ощущуение, что все это в равной степени относилось к нему. Он ничего не мог с собой поделать, его голова опустилась на сложенные руки, а глаза наполнились слезами.
И тут все заткнулись. Было такое ощущение, что они враз поняли, что все, что они говорили - злая неправда, лицемерие в высшей инстанции. Они никогда не видели его таким. Они не поняли с чем это связано, но в виду старых намеков на прохождение лечения в психиатрических лечебницах решили, что это отголоски прошлого. На том и порешили.

И жизнь его похожа на фруктовый кефир - видал я и такое не раз!

Три стакана - уже пусты. Руки безвольно тянутся к бутылке стоящей неподалеку, открывают ее и наливают в стаканы. Бутылка уже полность опустевшая, ставиться под стол. Глаза смотрят в стакан. Потом на другие глаза.
- Пьем за то, что...
[а ведь неважно]

В голове ясно. В движениях легкая потеря координации. Все путем. Жизнь идет.

Не так ли?

Озеро

Он довольно долго пробирался по извилистой узкой тропинке, то полого, то круто ведущей вниз с возвышенности, почти полностью заросшей высокой травой. Было слышно кваканье жаб, ютившихся в мутной грязной воде. До озера оставалось рукой подать - были слышны даже тихие всплески. Он поднялся на насыпь, переступил через рельсы и огляделся. Тихий ветерок качал камышинные заросли, он же и гнал маленькие волны по глади озера. Вдали через дымку виднелась промышленная, сейчас заброшенная часть города, теперь она была на расстоянии порядка десяти километров... Небо было прозрачно и чисто, и эту чистоту подчеркивали облака из отдельных перистообразных тонких белых нитей, клочьев и вытянутых гряд. Он подумал о том, как же мало мы смотрим на небо! Идем уткнувшись в пол, асфальт, землю, а небо всегда над нами. Стоит лишь поднять голову. Он вернулся на насыпь, и пошел вдоль нее, ступая по шпалам между двумя блестящими уходящими вдаль рельсами. Идти было неудобно, шаг его был больше чем расстояние между двумя соседними шпалами, но короче, если пытатся идти через одну. Он шел, наслаждаясь уединением, физически чувстуя, что рядом никого нет на несколько километров вокруг. Странно, но неприродные рельсы и насыпь подчеркивали безлюдную прелесть этого места. Он обернулся и увидел вдалеке длинный состав, который был хорошо виден во время поворота. Присев, положил руку на гладкую, полированную поверхность рельса он попытался почувствовать вибрацию. Но ничего. Спустившись с насыпи, он пошел вдоль берега, уже скоро было знакомое место - проход под насыпью, образующий арку. Зайдя под "арку" он уселся на камень и пытался освободится от мыслей и внутреннего диалога. Сверху громыхал состав. Прошло уже немало времени, прежде чем он вышел из своего укрытия. Вечерело.

Если идти дальше по насыпи, озеро заканчивалось и слева было старое христианское заброшенное кладбище, а справа, еще более древнее, караимское. Он долго там не был.

Ветер.

С самого утра дует сильный ветер. Он, уже одетый, возится с ключами. Закрыл одну дверь, вторую. А потом вспомнил, что забыл взять какую-то ерунду. С мыслями о том, что весь день еще смутно начинается, он вернулся, взял, что забыл, а потом подумал, про суеверие, про то, что возвращаться - плохая примета. Но почему-то лишь усмехнулся, ведь он всегда ищет свой призрак удачи - черных котов. Утренее солнце слепит ему глаза. Такое чувство, что оно проникает во внутрь его остывшего за ночь тела. Он пытается быстрым шагом пройти слепые, но полные глаз одинаковые высокие дома его района, но несут его ноги не туда, куда он хочет. Мысли о свободе занимают тот весь недолгий путь, который связывает его берлогу и место, в котором он меняет свое время на деньги.
Многие люди ищут свободу. Но даже не знаю, что это такое! Свобода. Это слово всегда ассоциировалось у него не с силой взрослого, а с податливостью осознания ребенка... А теперь все вокруг ищут свободу в деньгах.
Он идет мимо людей, он видит детскую площадку, на ней никого нет, слишком рано и холодно, погода, словно подчеркивает пустоту нашего бытия. Калейдоскоп мыслей обрывается, когда он смотрит на часы. Почему-то когда человек быстро идет или едет секунды замедляют свой бег... Но время идет, мы мчимся по нашей жизни и с каждым вздохом часть жизни остается позади. Ее уже не вернуть! Он не хочет думать о том, сколько времени и сил уходит на то, чтобы он мог получить эти бумажки, ради которых люди готовы на все.

Но ветер все сильней.

Чтобы в трясине будней не пропасть.

Утро
...Все чаще и чаще в его мозгу вспыхивала странная, порой кажущаяся нелепой мысль "Черт! К чему все это?". Утро не предвещало ничего хорошего - на улице лил дождь от крупных капель переходя к мерзкому водяному туману. Трещало в башке, ломило спину, а в мыслях полный бред. Встряхнув головой и прорычав что-то несвязное он одним рывком сбросил с себя одеяло и спрыгнул на пол. Сразу на обе ноги... Это чтобы потом не думать, с какой ноги встал. Осмотревшись и приглядываясь в подробности обстановки он убирает простыню и одеяло. Потом думает о том, что неплохо было бы размятся, он весь и так с каждым днем раскисает. Но до этого не доходит, стоит ему лишь взглянуть в часы. Он мчится на кухню открывает холодильник, смотрит несколько секунд и захлопывает его. Белое пластиковое нутро пусто, а прошлый день обозначает лишь груды бутылок возле дверей, которые так и забыли вынести. Он идет в ванную и долго смотрит на свое опухшее, болезненное лицо, на глаза, почти лишенные ресниц, красные то ли ото сна, то ли от раздражения. Мысли имели особенность резко возникать, и также резко исчезать, оставляя за собой белые пятна воспоминаний...

Попытка выразиться

Зачем писать в дневниках? На это есть масса причин, однако, несложно заметить преобладающие.
Некто пишет, ради того, чтобы высказаться, чтобы крикнуть, и его крик был услышан.
Некто пишет, чтобы общатся со своими друзьями.
Некто пишет, из-за простого желания что-то писать.
Чаще всего это сопровождается просто выбросом эмоций.

Вроде все хорошо. Все прекрасно. Черт.

Схожу с ума

Зачем все усложнять? Вот что я постоянно слышу в свой адрес. Неужели все на самом деле и вправду просто? Или я пытаюсь примерить мир и населяющих его сущностей к своей сложной организации? Ну да ладно.
Чувство абсолютной обреченности, желания полного и беспощадного покоя не покидает меня. Это не свойственно мне... Такого не было со мной. Ни разу, до тех пор пока я был один. Мне нужно собратся. Может, то, что я напишу это сюда (и неважно, что никто не прочитает) поможет мне избавится от этого чувства? Я хочу быть с тобой, но в то же время не хочу. Я боюсь этого слова. Я обижаю тебя, человека, которого меньше всего хотел бы обидеть. Странные мы существа. Нужно спросить совета у смерти. Что она мне посоветует?
Завтра на работу. Эта дурацкое разделение моего осознания меня бесит. Я лезу на стену, но падаю без сил. А потом. А что потом? Что может ждать воина-путешественника в его пути вместе с его вечной спутницей? Вечной и верной, и самой справедливой. Со своей смертью.

Мой путь

Я вижу бессмысленность всех моих действий на этой земле. Чувсвую себя подобно камню, который задумался над смыслом жизни. Я достиг того уровня, при котором не могу жить без смысла. В то же время, я не могу просто представить или придумать себе смысл. Тут нужно что-то дейсвительно стоящее. Все бессмысленно и все бесполезно. Я чувсвую как с каждым своим шагом - каждой секундой я подхожу все ближе и ближе к бесконечности. Мне не нужны деньги. Мне не нужны друзья. Мне не нужен никто и ничто. Зачем все это? Или посвятить себя к приготовлению перед слиянием с бесконечностью? Вопросов больше, чем ответов. Знаете, что я скажу Вам, говорящим мне, что нужно жить ради того, чтобы жить? Так живут камни. Или твари. Но не я.
Состояние: В пределах нормы. Как машина...
Музыка: Стук сердца в груди

Друзья

Кто такие друзья? Это люди, которые кажуться вам лучше, чем они есть на самом деле. То бишь объективно. Я думаю пора с этим заканчивать. Видите. Кровь - всего лишь жидкость, липкая, когда подсохнет. А еще она темнеет. Со временем... Из шеи кровь алая, светлая, насыщенная кислорода. Из вены на руке темная и густая, почти черная... О чем это я? Ах, да друзья. Так вот, друзья это не просто мех, это еще по 3-5 литров крови. Вот так-то.

Утро

Нужно собирать альбом памятных событий. Мне кажеться это выход. Мне хочеться в это верить. Но, что это может быть? Что туда включить? Я теряюсь в догадках. Я чувсвую беспомощность, от постоянного цикла своего бытия. Утро. Надо наполнить желудок и идти на работу. Вот так-то.
Ничего не снилось.
Мысли утра:
Почему мне нужно есть? ;)
Почему слово "волк" у всех на устах? Популярное словечко, однако.
Итак. Цель - подумать о пластилиновых человечках. А еще просто подумать. Может чего-нибудь вспомню.


Фраза дня: "Лучше быть последним из львов, чем первым из шакалов!" (автора не знаю)

Если ты спрашиваешь себя почему, то спроси почему нет? (ся)

Начало.

Что есть начало, мой друг, что есть конец?
Что ждет нас там, где занавес упал?
Мы кутаемся в теплой пыли поднятой нашим дыханием.
Мы прячемся от света в ярких лучах...
Страницы: 1 | 2 | 3 | 4 | 5