Нервозен, постоянно стучит пальцем по столу, говорит мне об игристом, важно, говорит, для меня, разумеется, важно, говорит, чтобы язык щекотало, словно целуешь молодую девушку, он уже в возрасте, у него красивые седые усы, а у меня рука подложена под щеку, мне словно семнадцать, а он говорит, я люблю когда сквозь кислоту внезапно проступает отчетливый вкус сливочного масла, нежность в последней ноте, вот, попробуй, говорит, чувствуешь, я рукой залез в ведерко со льдом, чтобы погладить бархатную этикетку, он двигает бокал, резко, держа за самый низ, если бы не гладкая поверхность, он бы опрокинулся, я говорю, а у меня тоже есть стариковские привычки уже, какие, смеется, у нас взаимная бестактность, но она его не тревожит, только радует, какие, говорит, в твоем возрасте могут быть стариковские привычки, я постоянно вспоминаю прошлое, говорю, смотрю часами на фотографии, он говорит, пишешь, я говорю, бывает, меж тем делаю глоток и кашляю, забылся, хохочет.

Все мои воспоминания ненастоящие, все прочитанные книги я не помню. Фантазия играет со мной злую шутку, создавая себя, я создаю завесы иллюзий из несказанных слов и плохо запомнившихся прикосновений, и не всегда могу быть честен с читателем, это было или не было, а если было, то было ли таким, или немного другим, со мной настоящим, или с моими героями, которые всегда идут со мной бок о бок, даже если их истории закончены. Это основа моего художественного стиля. Я и сам не всегда могу ответить себе, перечитывая куски текстов, о ком эти строки, по ком звонит колокол. Поэтому я обратился к дневникам. Не к этим, конечно. К совершенно обычным. Как только осознал, что не способен по-настоящему помнить, я стал записывать. Писал короткие сценки, писал длинные разговоры, документировал впечатления, замершие образы. Иногда беспечно выпускал это в интернет, потом безжалостно удалял, позволял этому стираться из памяти и времени. Возможно, сейчас я слишком откровенен с вами, но не за тем ли мы все здесь собрались?
Комментарии: 4
erden
Всегда забавляла столичная привычка к показной роскоши, к золоту и бархату, к хрусталю и лепнине. Все ненастоящее, видимость, муляж, быстрая эстетика, как та, что пролетает коротким веянием в подростковом тиктоке. Но я все равно любитель таких фальшивых вечеринок в отелях и имитациях дворцов, потому что хотя бы немного мне это напоминает теплые римские ночи с громкой музыкой, искрами вина и нарядов девушек, закрытые залы петербургских музеев, в которых мы юные и богемные пили абсент, не Короля Духов, а зловещую бормотуху, от которой срывало крышу и мы неслись темными тенями по пустым галереям, лежали в отсветах фар, хохотали как бесы, все бутылки вина, выпитые на ступенях церквей в Палермо, когда мы уже сонные ловили пальцы друг друга, чтобы весь мир перестал кружиться, а мы кружились вместе с ним, потому что такой должны быть жизнь.

Бабушка моя тоже всегда так любила, скакать по мыслям, то зачитывая стихи, выученные накануне, то осуждая увиденное по телевизору, то пересказывая книгу, то отвлекаясь и замолкая, чтобы начать ее дальше читать, но я-то здесь, мой чай стынет, мы начали разговор, а я не сделал ни глотка, с начала твоего монолога, дорогая бабушка, мы переместились из Германии в Австрию, обсудили готическую архитектуру, плавно перешли на сплетни о священнике из храма, куда ходит твоя подруга, вспомнили, что Ахматова пишет о любви и что Бродский мудак, ну что ты такое говоришь, быстро нашли тронный зал Эрмитажа в альбоме, посмотрели на вазы, одна и правда как та, что у нас дома, но маленькая, ты ее купила в Берлине, или мама твоя купила, не помнишь уже, а читал ли я булгаковский Бег, ладно, потом почитаю, странные вещи происходят в мире, наткнулась ночью на Соловьева, хотя смотрела Культуру, там кричали, что ты думаешь, я вот думаю, что все это злонамеренно, что они хотят, чтобы мы ослабли, забери книги, я тебе купила, я знаю, что у тебя есть, дело в издании, смотри какая бумага, а здесь тиснение, свои выкинь, они ничего не стоят.

Руки моей матери пахнут пионом. Я слышу этот запах, когда думаю о ней. Руки моей бабушки пахнут старыми книгами. Манжета моего коллеги пахнет пролитым брютом, сливочное масло и детский крем, своебразный купаж. Девушка, которая обняла меня вчера пахла монталевской розой. Это единственный формат воспоминаний, который мне доступен.
you_la
классно-классно =)

Я тоже записываю обрывки, фраз, людей, настроений, эмоций. Раньше я считала, что всенепременно должен родиться рассказ, книга, эпопея, что отрывки должны пересекаться...А потмо подумала, что уж мои то слова, которые я собираю, никому ничего не должны. Я сама то их отыскиваю сложно. А когда собираю, это похоже как на нитку бусы нанизывать. Красота. Перечитываю, думаю "Я написала? Ой, надо в книгу..Кому надо? Куда надо?" Нет, пусть успокоятся и полежат как есть. Разрозненными кусочками воспоминаний.
Drama_Queen
отлично отлично
Цитата:
лежали в отсветах фар,

ого
Post_Schriptum
Именно за этим.

Добавить комментарий

Имя:
Комментарий:
Текст
Вставка
Шрифт
размер
Введите пожалуйста число с картинки:
Незарегистрированные пользователи не могут видеть свои приватные комментарии.