Заря

Это не научная фантастика. И не ненаучная фантастика. Притча, если угодно. Глумление над судьбой и несовершенством человечества. В лучших моих традициях, одним словом четырьмя словами.

Капустник влез на пригорок и опасливо огляделся. Вроде бы все спокойно. Он многим рисковал, придя сюда. С рассветом Твари прятались по своим берлогам, и ходить можно было почти так же безопасно, как и раньше. До Большого Кабдыща.
Большой Кабдыщ?
Дело обстояло так. Прозаично и нелепо. Некий недальновидный российский политик позволил себе нелицеприятные высказывания в адрес американского президента перед лицом телекамеры: возможно, будучи в несколько нетрезвом состоянии, назвал его фермером...
Разумеется, ничего зазорного в этом спецслужбы Соединенных Штатов не увидели. Честный труд всегда ценился в исконно демократической стране. Ближе к окончанию срока своего правления президент начал судорожно искать способы увековечить свое имя в летописях. И вот что из этого получилось. Совершенно случайно была поднята запись с пьяненьким политиком и прослушана неким работником, обладавшим скудными, но знаниями русского языка. К несчастью, они были достаточными, чтобы кроме "фермера" разобрать еще много-много куда менее лицеприятных слов, относящихся в адрес президента США. Увековечение удалось на славу - международный скандал был велик. Первой полетела голова опрометчивого политика, а за ней еще много причастных и не очень. Но даже искренние извинения от лица всего русского народа - включая старух, детей, безработных и представителей меньшинств - не могли остудить зарвавшегося и напыщенного самодура. США ввели ряд санкций в отношении России, с их легкой подачи половина цивилизованного мира ополчилась на великую, но прозябающую в ушанках и валенках нацию. Нрав же российского президента, втянутого в эту отвратительную кашу, был суров, но справедлив; прибегнув ко всем мыслимым и немыслимым дипломатическим пируэтам и не достигнув каких-либо успехов в усмирении нрава американского оппонента, он знал, каким словом ответить.
Красная кнопка. Мир разломился напополам, словно хрустящий французский батон. Разумеется, несмотря на военные хитрости, США и союзники успели ответить на внезапный удар России. И понесся, словно ураган, неумолимый марсов огонь. За считанные часы почти вся планета была им охвачена. Даже африканские темнокожие братья.
Большой Кабдыщ. В этих словах отразилось все то, что произошло с миром. Уничтоженные города, сломанные судьбы, ядерные зимы и яростное солнце, которое презрело остатки озонового слоя и нещадно жгло уцелевших несчастных.
Кто-то сходил с ума, кто-то умирал от постапокалиптических напастей, кто-то с грехом пополам пытался вернуться к тому, что он помнил из прежней жизни. Посреди незараженных радиацией глухих дебрей начинали возводиться жалкие подобия городов, с жалкими подобиями улиц, урбанистических благ, чиновников, с жалким намеком на цивилизованность. Кучковался сброд, организовывал набеги на поселения, потихоньку мутировали животные. Зловещая антиутопия наяву.
Но время шло, человечество приспосабливалось к виду своей обновленной Обетованной земли... поднималось с колен. И вдруг уцелевшие бывшие ученые мужи - точнее, те, кто еще оставались ими - забили тревогу. Тщетно пытались разобраться, что же послужило первопричиной. Радиация ли, новоявленный штамм заразы или же старый, но закаленный новым мировым порядком освобожденного атома? Нелегко было вести исследования в полевых условиях. За месяц эпидемия охватила полчеловечества, и еще полмесяца потребовалось, чтобы добить оставшуюся половину. Матушка-земля ударила не в бровь, а в глаз. Уставшая, покореженная, отравленная и изувеченная, она нашла, как зарубить человеческого паразита на корню. Странного вида мутации получили выжившие в награду за свою живучесть. И в основном коснулись они репродуктивной системы. Отныне детя человеческое изменило свой образ и подобие - и стало другим. Настолько другим, что прежнему человеку пришлось подвинуться, чтобы освободить место для человека грядущего. Ученые мужи разошлись в терминологии, но в ней сошлись обычные смертные. Новых людей они называли Тварями. И вы скоро убедитесь в том, что это была не детская обида завистливой метлы, на смену которой пришел пылесос.
При родах мать умирала от потери крови и повреждения внутренних органов. Отныне репродуктивная система стала чем-то наподобие жала у пчелы. Новое существо не было предназначено для преумножения и улучшения лица человечества. Наоборот - это была точка в его истории. Запечатленная с большим вниманием и старательностью, чем вся история до нее. Много маленьких, черных точек.
К счастью, новые особи были бесплодны. Что лишний раз дает повод для аналогии с точками. Кровожадные машины для убийства, лишенные разума в традиционном его понимании, чуждые для гомо сапиенса, пришедшие из места, которое раньше бы назвали киноэкраном. Но многие уже не помнили, что это такое, и зачем оно им было нужно. Нынче все больше на язык напрашивалась геенна огненная.
В тех уголках планеты, где обосновались возрожденные из пепла закон и порядок, репродукция стала вне закона. Там, где не было закона, он появился. Закон более древний, чем новоявленные. Закон Чарльза Линча. К сожалению, работать ему оставалось не справедливости ради, но в назидание. Через полтора месяца после зачатия новая Тварь уже была готова для выхода в свет. Каждый раз выход сопровождался ярким, но не слишком-то приятным зрелищем. Судить мать не удавалось никогда. Неудачливому отцу же приходилось отдуваться за грех, принадлежавший обоим. Если б только его можно было убить дважды, толпа бы с радостью это сделала.
Некоторые ученые, в чьих сердцах еще горел на пустом месте огонь, пытались разгадать загадку. Большинство же поняло фаталистичную, но похожую на истину правду. Человечество перехитрило Природу, научившись рожать себе подобных лишь по собственному желанию. Природа же закрыла на это глаза. Но нынче то, что было дозволено Юпитеру, не было дозволено быку. Природе захотелось по собственному желанию не дать человеку рожать себе подобных, и у нее это получилось. Умудренная опытом последних тысячелетий, она исправила досадную ошибку. Мир потихоньку умирал. Люди на глазах превращались в истеричных олигофренов, тратили последние силы на постройки кособоких часовень, пытались уйти поглубже в себя, взывая к богам и идолам, лишь бы не смотреть на маячащее впереди будущее. Многие старались забыть о самой возможности взаимоотношений, создавались общества, объединенные ненавистью к противоположному полу. Те, кто сохранили рассудок, но утратили стержень внутри себя, хранили глубоко внутри память о временах минувших, не отвергали партнеров, с которыми прожили много дней и намерены были прожить остаток, но обращали взор к перверсиям, дабы утешить падший дух. И мужчины, и женщины без тени сомнения в сердцах своих принимали нечестивое и запретное ранее проникновение как то, что было оставлено им взамен старым усладам, что даны были им свыше для продолжения рода. Уподобляли они соитие суррогатной, априори бессмысленной игре "дочки-матери", которая дает человеку реализовать те инстинкты, что лежат в основе человеческой природы, не давая человеку главного. Не удовольствия ради, но как символ того, чего они были лишены ныне. И бог Иегова, покаравший Онана за то семя, коим окропил он землю, не возжелав дать его женщине, был им насмешкой. Лишенные надежды, уставшие от бремени люди, топили они не в земле, но в грязи семя свое, тщась утопить в ней и горе свое.
Впервые за много лет Капустник смотрел своими глазами на светлеющий горизонт. Он хорошо знал, на что идет. Не мельком из щели в стене землянки, но дыша предрассветным туманом полной грудью, стоя здесь наедине с миром. Ни один его приятель не посмел бы выбраться из землянки раньше полудня. Да, все они знали, что им нечего терять, но далеко не все еще осознали. Когда-то прямо с этого самого места тут да там были заметны следы, оставленные человеческой рукой, словно угри на чистом лице. Теперь вместо пшеничного поля шелестел луг, выросли из-под земли стройные сосны, не было здесь больше уродливых хибар. Одной рукой придерживая карабин, Капустник нервно закурил. На горизонте показалась полоска толщиной с волос. Капустник глубоко затянулся, глаза его заблестели. За его спиной тень чуть шевельнулась, из нее вынырнуло аспидно-черное, жирно блестящее тело, похожее на пародию на человеческую фигуру, за ним еще одно. Капустник еще не успел выдохнуть махорочный дым, а его позвоночник уже предательски хрустнул, к повалившемуся мешком телу стали сбегаться одни за другими чудища из человеческих сказок. Над истерзанной землей мучительно медленно загоралась багровая, словно кровь Иошуа на кресте, Анальная Заря.

28-08-2006
EOF