Страницы: 1 | 2

Бетономешалка! Экзистенциализм!

Как-то в нашей излюбленной кухонной беседе я употребил выражение "экзистенциальная тоска", и ты спросила меня, что это вообще, блядь, значит. Не помню, что я ответил. Но на днях, спустя, может быть, полгода после того разговора (буква С - стремительность мышления), у меня наконец родился хороший ответ.

Вот сейчас я тоскую по тебе. Я давно тебя не видел воочию, не слышал твоей речи, не чувствовал запах твоих волос. С другой стороны, это "давно" измеряется днями, и тоска моя не безысходна. Я знаю, что чисто гипотетически в любой момент могу набрать твой номер и услышать пусть и искажённый дешёвым динамиком, но всё-таки твой голос. Или даже приехать вечером к твоему дому, позвонить в домофон, и с ненулевой вероятностью ты выйдешь со мной хотя бы покурить. Конечно, как джентльмен (хуентльмен), я не стану беспокоить тебя по пустякам. Но само наличие этой возможности греет.

Случалось так в истории наших непонятных отношений, что я думал, будто они навсегда кончены. Что даже если я позвоню, в трубке меня будут ждать лишь гудки. Что домофон, если я дерзну прикоснуться к его кнопкам, нецензурно пошлёт меня в пизду. И если даже мы случайно встретимся где-нибудь в городе, ты посмотришь на меня таким взглядом, что я пожалею об этой встрече и вообще о том, что родился на свет. Это был совсем другой сорт тоски.

Представим теперь, что ты умерла. Ненадолго, только в рамках этого абзаца. Что остов твой в остатках гнилой плоти уже много месяцев как лежит в земле. И пусть я выломаю его из гроба, он не одарит меня даже презрительным взором - глаза съедены червями. И запах волос уже совсем не тот... Об этой тоске мне даже думать не хочется, незабвенная Аннабель-Ли. Потому закончу-ка я абзац побыстрее.

А сейчас вообразим, что тебя просто нет. Ты тихо исчезла из ткани мироздания, а точнее, и не появлялась в ней вовсе. Но при этом я всё равно по тебе тоскую. Думаю о встречах, которые не могли произойти. Вспоминаю слова, которые никогда не произносили твои несуществующие губы. Мне снится твоя улыбка, а проснувшись и осознав границы реальности, я тихо, бессильно плачу. Эта тоска не такая страшная, как предыдущая. Но легче ли она?

Потом рассмотрим случай, когда я вовсе не знаю о твоём существовании. Я тоскую, но не знаю, по кому или по чему. Тут мы вновь приблизились к реальности: именно так я жил до нашего знакомства. Проснись, Нео! Ты всегда догадывался, что с миром что-то не в порядке. Какая-то неуловимая деталь, которая не даёт тебе покоя... Не знаю, с какого момента начался этот период моей жизни, похожий на вялотекущий кошмар. Но закончился он в мгновение, когда я увидел тебя на углу того дома, в тонком пуховике, с сигаретой, глядящую во тьму своими огромными глазами, ожидая меня, но не зная ещё даже, как я выгляжу, и тем более не зная, каким геморроем всё это обернётся...

Наверное, ты уже устала читать. Но я как раз добрался до сути. На этой нисходящей лестнице, где тоска с каждой ступенью принимает всё более неопределённые и противоестественные формы, экзистенциальная её разновидность находится на нижней площадке, у самого входа в подвал. Это тоска по чему-то, что придаст существованию смысл, сопряжённая с отчётливым пониманием, что этого "чего-то" не просто не существует - что оно логически немыслимо, что его даже и вообразить-то нельзя. Чувство "обречённости на свободу", если позволишь мне процитировать Сартра. Нео выходит из Матрицы и видит, что снаружи нет ни злобных машин, ни "Навуходоносора", ни Зиона - вообще ничего, бесконечная белая комната. Он возвращается обратно, но эта белизна остаётся в его сердце до конца его иллюзорной жизни.

Если совсем коротко, экзистенциальная тоска - это странная поебень, терзающая людей, у которых нет более насущных проблем.

Продолжаю читать Лема

Возраст между тридцатью и сорока — ближе к сорока — это полоса тени. Уже приходится принимать условия неподписанного, без спросу навязанного договора, уже известно, что обязательное для других обязательно и для тебя и нет исключений из этого правила: приходится стареть, хоть это и противоестественно.

До сих пор это тайком делало наше тело, но теперь этого мало. Требуется примирение. Юность считает правилом игры — нет, ее основой — свою неизменяемость: я был инфантильным, недоразвитым, но теперь-то я уже по-настоящему стал самим собой и таким останусь навсегда. Это абсурдное представление в сущности является основой человеческого бытия. Когда обнаруживаешь его безосновательность, сначала испытываешь скорее изумление, чем испуг. Возмущаешься так искренне, будто прозрел и понял, что игра, в которую тебя втянули, жульническая и что все должно было идти совсем иначе. Вслед за ошеломлением, гневом, протестом начинаются медлительные переговоры с самим собой, с собственным телом, которые можно передать примерно так: несмотря на то что мы непрерывно и незаметно стареем физически, наш разум никак не может приспособиться к этому непрерывному процессу. Мы настраиваемся на тридцать пять лет, потом — на сорок, словно в этом возрасте так и сможем остаться, а потом, при очередном пересмотре иллюзий, приходится ломать себя, и тут наталкиваешься на такое внутреннее сопротивление, что по инерции перескакиваешь вроде бы даже слишком далеко. Сорокалетний тогда начинает вести себя так, как, по его представлениям, должен вести себя старик. Осознав однажды неотвратимость старения, мы продолжаем игру с угрюмым ожесточением, словно желая коварно удвоить ставку; пожалуйста, мол, если уж это бесстыдное, циничное, жестокое требование должно быть выполнено, если я вынужден оплачивать долги, на которые я не соглашался, не хотел их, ничего о них не знал, — на, получай больше, чем следует; на этой основе (хотя смешно называть это основой) мы пытаемся перекрыть противника. Я вот сделаюсь сразу таким старым, что ты растеряешься. И хотя мы находимся в полосе тени, даже чуть ли не дальше, в периоде потерь и сдачи позиций, на самом деле мы все еще боремся, мы противимся очевидности, и из-за этого трепыханья стареем скачкообразно. То перетянем, то недотянем, а потом видим — как всегда, слишком поздно, — что все эти стычки, эти самоубийственные атаки, отступления, лихие наскоки тоже были несерьезными. Ибо мы стареем, по-детски отказываясь согласиться с тем, на что совсем не требуется нашего согласия, сопротивляемся там, где нет места ни спорам, ни борьбе — тем более борьбе фальшивой.

Полоса тени — это еще не преддверие смерти, но в некоторых отношениях период даже более трудный, ибо здесь уже видишь, что у тебя не осталось неиспробованных шансов. Иными словами, настоящее уже не является преддверием, предисловием, залом ожидания, трамплином великих надежд — ситуация незаметно изменилась. То, что ты считал подготовкой, обернулось окончательной реальностью; предисловие к жизни оказалось подлинным смыслом бытия; надежды — несбыточными фантазиями; все необязательное, предварительное, временное, какое ни на есть — единственным содержанием жизни. Что не исполнилось, то наверняка уже не исполнится; нужно с этим примириться молча, без страха и, если удастся, без отчаяния.

С. Лем, "Ананке"

Инь, янь, хрень

Когда мы только познакомились (на второй день, если быть точным), я сказал, что мы с тобой похожи. Это, конечно, неправда. Однако и ложью мои слова назвать нельзя. Я честно выдавал желаемое за действительное.

Ох, солнце моё... Как бы ты, наверное, охуела, если бы повстречалась с той девушкой, которой я тебя представлял на второй день нашего знакомства. Ты же знаешь, я и так-то плохо разбираюсь в людях, а уж в тебе - и подавно. Понадобилось полгода, чтобы я худо-бедно научился просто тебя не бесить. И когда я вспоминаю вот эти свои скороспелые выводы, с губ моих срывается то ли иронический, то ли сардонический смешок.

Мы разные. Особенно забавно, что мы разные даже в том, в чём мы похожи. В том, как мы пьём. Как трахаемся. Как воспринимаем стихи. Мы оба прокляты, но разными проклятиями.

И нельзя сказать даже, что мы дополняем друг друга, как эти пошлые восточнофилософские инь и ян. Ни хрена подобного. Наоборот, каждый из нас наделён именно такими качествами, которые нужны, чтобы причинять другому страдания.

Мы подходим друг к другу, как хуй к жопе. Больно. Стыдно. Немыслимо с точки зрения целомудренного человека. И всё-таки что-то в этом есть.
Прискорбно, когда жуёшь жвачку, открываешь рот вдохнуть побольше кислорода, и тут ветер задувает тебе в рот твои же волосы. Вкусно, как орбит сочный хаер. Нихуя не вкусно, то есть.

Хуячечная

Как ты могла догадаться, я тут недавно ходил на концерт. В течение всего первого отделения я мучительно размышлял о двух вещах.

Во-первых, я не понимаю персонажей, которые приходят не смотреть и слушать, а себя показать. Загромождают проходы своими телами. Орут какую-то чепуху. Свистят. Особенно тех, которые свистят. Я искренне надеюсь, что в аду, если он существует, найдётся особый круг для свистунов, где их голову зажимают между двумя трёхсотваттными динамиками, подносят поближе микрофон и оставляют на тысчонку-другую лет наслаждаться эффектом акустической обратной связи.

Неужели они думают, что сотни людей пришли на концерт специально, чтобы послушать их свист? Или они вообще ничего не думают? Что происходило в черепной коробке того гомункула, который изображал соловья-разбойника во время соло на мелодике, перекрывая несчастный инструмент по громкости? Очень хотелось посмотреть ему в глаза и крепко пожать челюсть. Но свистун находился далеко от меня, как по вертикали, так и по горизонтали. Да и вообще, это я только в интернете такой суровый пожиматель, ага.

Нет, конечно, каждому овощу своя грядка. На каком-нибудь концерте грайндкор-банды "Анальные баклажаны" наивысшее эстетическое удовлетворение можно получить, лишь сшибаясь с чужими потными телами в необузданной оргии мошпита и издавая ртом звуки, как будто один из вышеупомянутых баклажанов уже нашёл своего героя. Но надо быть редкостным ебланом, чтобы не понимать, где это уместно, а где не совсем. А где совсем не.

Во-вторых, я с сожалением думал о том, что, похоже, утратил непосредственность восприятия. Что вместо того, чтобы слушать музыку и наслаждаться ей, я её анализирую. Сравниваю со студийной версией, с прошлыми концертами. Прислушиваюсь к своим ощущениям и незаметно погружаюсь в зыбучие пески самокопания. Начинаю думать о том, больше мне нравится этот рифф или тот, который был вместо него на диске. Песня, в которой встретился рифф, уже закончилась, уже идёт середина следующей, а я всё ещё решаю для себя этот злободневный, блядь, вопрос. А потом, поймав себя на рефлексии, я вместо того, чтобы выкинуть все мысли из головы и обратиться в чистый слух, начинаю по поводу этой рефлексии рефлексировать. Думать о том, что, похоже, утратил непосредственность восприятия, и потихоньку уже набрасывать основные тезисы текста, который я потом напишу для тебя в своём дневничке.

Впрочем, в антракте я наебнул ещё 150 грамм, и второе отделение прошло отлично.

Что-то происходит

Когда мы сидели на кухне после акта нарушения целибата и обсуждали современное искусство, я вспомнил замечательный эпизод, но сначала не хотел тебя перебивать, а потом забыл его обратно. Теперь вспомнил снова.

Во время посещения Эрарты мне посчастливилось застать там авторскую выставку какого-то хрена, который занимался... не знаю, как это назвать. Росписью по компакт-дискам? На блестящей стороне диска красками, полупрозрачным цветным лаком, всякими приклеенными блестючками изображал штуки, похожие то ли на витражи, то ли на кислотный приход.

В целом получалось... красивенько, с точки зрения моего быдловкуса. Ярко и разноцветно, чего ещё желать-то? =) Но у чувака была своя атмосфера в плане названий. Допустим, изображено что-то, похожее на фиолетовый член, ебущий бутылку Клейна, а называется сей экспонат "Постоянство", или "Меланхолия", или ещё как угодно.

В один прекрасный момент я решил попробовать угадать название, не глядя на произведение. Смотрю. Минуту смотрю, две, пять. На поверхности диска происходит какая-то хуйня, для словесного описания которой у меня просто ещё не развился необходимый понятийный аппарат. Единственное, что я мог о ней сказать - что она происходит.

В конце концов я сдался и опустил взгляд ниже. На поясняющей табличке чёрным по светло-серому было написано название :"Что-то происходит".

И действительно. Как же я, блядь, не догадался-то.

Литературоедение

Не уверен, что тебе будет интересно, но поскольку остальным точно похуй, напишу сюда)

Взялся я читать "Расследование" Лема. Собственно, читаю я его уже во второй раз, однако по первому заходу мне была интереснее основная мысль, а всякие описания проглядывались и проглатывались по диагонали. Когда же знаешь развязку, начинаешь вглядываться в текст.

Если честно, текст огорчает. Какой-то вымученный психологизм. Персонажи с неправдоподобным, вычурным поведением (ебанутые, проще говоря). Попытка нагнетать саспенс похожа на неудачный фокус - ты слишком хорошо видишь, что делается и зачем, и именно поэтому магия на тебя не действует.

Я попытался прикинуть, какое место в лемовской библиографии занимает эта повесть. Почему-то вспомнился "Эдем", где у персонажей, за исключением одного, и имён-то не было, какой уж там психологизм. Возможно, "Расследование" было своеобразной реакцией на критику "Эдема"? Смешная, нарочитая нуарность, которая если и не составляет текст, то повсеместно сквозит в нём, намекает на пятидесятые годы.

Что ж, время открыть википедию. Действительно, пятьдесят восьмой год. А вот с "Эдемом" не угадал, он был издан чуть-чуть позднее. В какой последовательности они писались - чёрт же их разберёт. Может быть, вообще одновременно. А в шестьдесят первом году выходит "Возвращение со звёзд" - роман, который очаровал меня именно движениями душ персонажей. Вряд ли Лем всего за три года совершил в этом плане качественный скачок. Получается, что это не автор хуй, а я чего-то не понял? Возможно, псевдопсихологизм "Расследования" - это не просто непонятный пиздец, а, допустим, пародия, или реверанс в сторону чего-то ещё? Надо будет тщательно почитать интернеты на эту тему.

Вот такими странными вещами я занимаюсь, когда не пиздострадаю.

Синхроничность-3

Недавно заходил в "Детский мир" за цветным картоном. Не спрашивай, зачем мне понадобился цветной картон, объяснять придётся долго, а ответ не покажется тебе интересным. Так вот, на выходе взгляд мой зацепился за стойку со сверкающими прозрачными брелоками-сердцами, на каждом из которых было начертано какое-то имя. И у меня как-то исподволь возникло ощущение, что если Вселенная захочет подать мне знак, то этот стенд с фальшивыми драгоценностями - отличное для знака место.

Я подошёл и присмотрелся внимательнее. Действительно, на крючке с твоим именем болтались сразу три огромных, ярко блестящих всеми своими гранями сердца. А на крючке с другим именем (которое в полной форме начинается с той же буквы, и в алфавитном порядке идёт совсем близко) висела лишь пустота. Я улыбнулся той самой улыбкой, которой всегда приветствую великолепную жизненную иронию. Ты знаешь, как я обожаю подобные вещи.

Однако выйдя из магазина и пройдя метров сто по улице, я понемногу перестал улыбаться, а затем вообще нахмурился. По здравому размышлению я пришёл к выводу, что Вселенная слегка охуела и вообще попутала берега. Если бы на том, втором крючке висело одно сердце, это была бы хорошая шутка. Но полное их отсутствие - это, простите, перебор. Как бы ни было ярко, мощно, пылающе моё чувство к тебе, это не значит, что ко всему остальному человечеству я должен становиться равнодушным. Носительница второго имени - неплохой, в сущности, человек, и последнее, чего она заслужила - это равнодушие.

Поэтому я сказал: "Вселенная, ебало завали". Мысленно, разумеется. Ни к чему пугать прохожих. И пошёл дальше. Понемногу я прекратил хмуриться и начал вновь улыбаться - уже другой, мягкой улыбкой. Я вспоминал крайнюю нашу встречу.

Перспективные линии тротуара криво сходились хуй знает куда.

Защита Лужина

Одно из качеств, которыми я в тебе не устаю восхищаться - это невероятная способность порождать текст.

Конечно, я тоже умею порождать текст. Именно этим я занимаюсь прямо сейчас, посреди этого абзаца. Но я делаю это иначе. Меня можно сравнить... не с шахматистом даже. С любителем шахматных этюдов. Мне дают позицию, я внимательно её рассматриваю, затем начинаю думать. Однажды - через полчаса, через час, через день, - я говорю: "Ага!" И выдаю решение. Обычно верное, зачастую красивое, но рождённое в муках и думах.

В живом же разговоре я часто теряюсь. Если в процессе личного общения мне удаётся ввернуть хорошую, лапидарную фразу, скорее всего, на доске сложилась позиция, над которой я когда-то уже размышлял. Я люблю прокручивать в голове гипотетические диалоги, искать для них изящные решения. Некоторые из этих диалогов затем происходят в реальности. Лишь благодаря этому удивительному предвидению я, изрядный тугодум, заслужил репутацию человека местами остроумного и за словом в карман не всегда лезущего.

Что же касается тебя... Здесь должна быть метафора, сравнение тебя с игроком в блиц. Но знаешь, ебал я эти многоступенчатые метафоры. Ты - рыба. Для тебя речь так же естественна, как плавание для обитателей вод. Ты дышишь ей, как рыба водой, и как выходит вода из рыбьих жабр, так же легко и естественно слова покидают твой рот.

Это завораживает.

Псевдофилософия

Банальная, в общем-то, мысль, но нужно уметь отделять риторику от аргументации.

Аргументация указывает на факты и их взаимосвязи. Из неё можно сделать какие-то выводы. Если аргументация меняет ваше мнение, то это происходит за счёт получения новых знаний.

Риторика взывает к чувствам. Из неё можно сделать вывод о том, насколько хорошо практикующий её умеет пользоваться доступными ему выразительными средствами. Если ваше мнение меняется под воздействием риторики, то вас наебали не из-за каких-то новых данных, а потому, что вы начинаете испытывать иные эмоции по отношению к уже имеющейся информации.

К аргументам стоит прислушиваться. Риторикой нужно восхищаться. Именно "нужно", поскольку это важная составляющая искусства, и человек, в принципе её не признающий, оказывается лишён огромного пласта чувственного опыта. Но навосхищавшись вдосталь, следует остановиться и задуматься: где же вас пытаются наебать?

Мне нравится фильм "Шесть демонов Эмили Роуз". Когда я смотрю его, я сопереживаю няшечке Дженнифер Карпентер, уважаю святошу и болею душой за адвокатессу. Но потом фильм заканчивается, и я возвращаюсь в реальность. А в реальности если человека начнёт так бесоёбить, то обращаться следует к психиатру, а не к экзорцисту.

И да, мой дневничочек - это чистейшая риторика.

Апология чувства

Помню, в самом начале ты говорила, что нужна мне только для секса. Потом - что я хочу за твой счёт поднять своё ЧСВ. В прошлую нашу встречу ты сказала, что моя жизнь скучна, и я цепляюсь за тебя как за единственное интересное в ней событие.

Мне обидно. Не за себя - даже в текущем воспалённом состоянии меня нелегко обидеть. Мне обидно, что ты так легко отметаешь самую очевидную гипотезу: что ты охуенна, и меня тянет к твоей охуенности, как мохнатое ночное насекомое к раскалённой лампе. С похожим результатом.

Конечно, ты скажешь, что твоя охуенность существует только в моих залитых бухлом глазах. Что ж, отчасти ты будешь права: есть вещи, которые охуенны лично для меня, а другой человек, может быть, пройдёт мимо и не заметит. Например, твоя лёгкая полуулыбка (нет, не тот аццкий оскал, который ты демонстрируешь, когда я делаю твоей улыбке комплименты). Или вот эти маленькие беззащитные пальчики, что растут на твоих ногах. С большим трудом, но всё же я способен представить, как можно их не любить.

Но есть же в твоей охуенности и огромная объективная компонента. Ты талантлива. Ты умна. Ты спасаешь жизни, человеческие и (главное) кошачьи. Ты бывала в ситуациях, которые мне, комнатному растению, и представить страшно. И у тебя хватало сил поступать в них правильно. Пускай это звучит слишком пафосно, но я горжусь своим знакомством с тобой.

Хотелось бы мне вырвать свои глаза и отдать тебе, чтобы ты смогла посмотреть на себя моим взглядом... Нет. Вру. Не хотелось бы. Как я без них буду сидеть в интернетах? Да и больно, наверное, пиздец. Нет, ну нахуй.

Дым сигарет с ментолом

Сегодня специально взял зажжённую сигарету. Покрутил в руках, понюхал, поднёс ко рту. Без какого-либо искушения вернул владельцу. Не тянет, совершенно не тянет.

В общем-то, произошедшее позавчера было неизбежно. Три с лишним года моей никотиновой абстиненции должны были пойти коту под хвост, - так сложились звёзды, так предначертали на своих берестяных свитках давно умершие седые волхвы. Ещё в прошлую нашу встречу я смотрел на сигарету в твоих руках с завороженностью подростка, следящего за танцовщицей в короткой юбке, ожидая, когда она высоко вскинет ногу и можно будет рассмотреть её нижнее бельё. И потому совершенно предсказуемо, что на недавнем нашем свидании (если подобное слово будет уместным) я с радостью принял отраву из твоих рук.

Признаться честно, я делал первую затяжку с чётким пониманием, что это пиздец. Что после этого я сорвусь, начну, как раньше, курить по две пачки в день. Что курево, которое стоит нихуя не как раньше, пробьёт дыру чуть ниже ватерлинии моего бюджета. И что вероятность моей преждевременной кончины от сердечно-сосудистого или онкологического заболевания, и так ни разу не маленькая, ещё сильнее приблизится к единице. Я осознавал все эти факторы, но мне было всё равно. То, что приемлемо для тебя, мне тем более сойдёт.

Однако я не сорвался. Похоже, магия была не в сигарете, а в руке, которая её держала. И ни из какой другой руки, а тем более тупо из пачки, мне эта раковая палочка даром не сдалась.

Хорошо, что ты не увлекаешься копрофагией.

Ебучая кошка

Уже выходил из магазина с тяжёлым пакетой и баклагой воды, когда вспомнил, что обещал тебе покормить то бездомное котэ. Пришлось упихивать покупки в ячейку хранения и возвращаться за кошачьей жратвой. Вечно от этих мохнатых одни проблемы. Но я всё равно их люблю.

Ты моя котенька. Отличный был сегодня день.

Дзуйхицу

Знаешь, я завёл на том сайте несколько новых контактов. Не то чтобы мне с ними было особенно интересно. Просто когда они что-то пишут, у меня отображается, что есть новые непрочитанные сообщения. Это даёт мне секунду надежды, что сообщения присланы тобой. И сердце такое - бух! бух!

Возможно, я случайно спас чей-то брак. Дама жаловалась на то, что муж ей изменил, и она выгнала его к чертям собачьим. Я рассказал ей поучительную историю про повторяющуюся дилемму заключённого. Про то, что наиболее эффективные алгоритмы для этой игры мстительны, но умеют прощать. И что это великий урок, который теория алгоритмов преподаёт людям. Она сказала, что я заставил её задуматься. Глупая женщина. Надеюсь, у неё всё будет хорошо.

Очень странные ощущения, когда трахаешь кого-то, кого не особенно хочешь трахать. Обычно в процессе секса находишься внутри этого процесса, прямо как завещали дзенские патриархи (будь в том, что ты делаешь), но в данном случае наблюдаешь за всем как бы со стороны. Чувствуешь себя героем то ли артхаусного фильма, то ли романа Кафки.

Ты не писала мне очень долго. Возможно, скоро я начну делать странные вещи. А пока я запечатываю это послание в воображаемую бутылку и бросаю в вонючее море интернета.

P.S. Перечитывая, обнаружил, что в этом посте не оказалось ни единого нецензурного слова. Так что хуй.

Сердце

Из всех возможных мыслей лишь две отзываются в моём сердце: о тебе и о смерти.

Мысли о тебе бывают разные. Когда я вспоминаю о периоде нашего знакомства и связанных с ним приятных ништяках, сердце делает так - бух! бух! Всей мощью своих желудочков разгоняет оно горячую кровь по телу, чтобы ноги были готовы бежать к тебе, чтобы руки были готовы обнять тебя, чтобы член... ну, не буду излишне конкретизировать. Неважно, что это всего лишь мысль, воспоминание. Даже тень твоей тени реальнее, чем мир вокруг, данный мне непосредственно в ощущениях.

Когда я думаю о смерти, сердце делает так: тук-тук-тук-тук-тук. Пот. Расширенные зрачки. И тошнота, как после непосильной физической нагрузки. Тяжкое это дело - бежать от смерти, даже если делаешь это лишь мысленно. Даже если с точки зрения окружающих ты просто сидишь в столовой, с внезапным отвращением уставившись в недоеденный гуляш.

А когда я думаю о том, что между нами сейчас, сердце останавливается. Не по-настоящему, конечно, иначе я не печатал бы сейчас эти буквы этими пальцами. Но ощущения всегда настоящи, в том числе те из них, что вызваны иллюзорными причинами. Сердце останавливается, а затем я думаю о смерти. И становится чуть-чуть выносимее.

Убить рыбу

Я все думаю, думаю, и мне начинает казаться, что гуманным и умным людям, которые будут жить после нас, если только вообще будут жить, – трудно будет понять, как же это все-таки могло быть, – постичь зарождение самой мысли убийства, тем более массового. Убить. Как это? Зачем?

Как она, эта идея живет в темных закоулках извилин мозга обыкновенного людского существа, рожденного матерью, бывшего младенцем, сосавшего грудь, ходившего в школу?.. Такого же обыкновенного, как и миллионы других, – с руками и ногами, на которых растут ногти, а на щеках – поскольку оно, скажем, мужчина – растет щетина, которое горюет, улыбается, смотрится в зеркало, нежно любит женщину, обжигается спичкой, и само совсем не хочет умирать – словом, обыкновенного во всём, кроме патологического отсутствия воображения.

[cокращено]
Голосок его тих и тонок,
Его шёрстка в потёках грязи.
Одинокий слепой котёнок,
Плод случайный порочной связи.

На помойке, среди отбросов,
Потерявшийся в груде хлама,
Зря он тычется мокрым носом
В пустоту, где должна быть мама.

Мама-кошка уже далёко -
Ну да бог ей судья кошачий.
Страшным глазом косит сорока
На котёнка, который плачет.

В немигающем взгляде птицы -
Неминуемость приговора:
Кто не должен был появиться,
Тот исчезнет, и очень скоро.

В куче пластиковых пакетов -
В неуютном своём жилище -
Он отчаянно напоследок
Запищал. А затем стал пищей.
Удивительно, как неослабевающий тошнотворный страх смерти может сочетаться с постепенной потерей желания жить.

Синхроничность - 2

Забавно. Даже с дневником у меня не получается быть полностью откровенным. Не потому, что я что-то от него скрываю, просто откровенность скучна. Самые важные мысли, самые сильные чувства - они без особых изменений повторяются изо дня в день. Если писать лишь о том, что волнует больше всего, получатся сотни совершенно одинаковых страниц.

Напишу ещё немного о совпадениях. Помнишь, когда ты в первый раз сказала мне слово "синхронизация"? Я рассказывал тебе про серию "Чёрного зеркала", где люди, умирая, могли перенести своё сознание в электронный рай Сан-Джуниперо. Там играла песня "Heaven Is a Place on Earth". До этого я её не слышал много лет (или, если быть дотошным, мог слышать, но не обращать внимания), а вот на следующий день после просмотра этой серии та же самая песня играла в кафешке, куда я хожу обедать. Мне было приятно думать, что это такой привет от Матрицы.

К сожалению, впоследствии эту песню стали крутить там не то чтобы ежедневно, но с определённой регулярностью. Теперь каждый раз, когда её включают, я расстраиваюсь, ведь это понижает статистическую невероятность совпадения.

Ещё я буквально на днях проходил игру - мрачноватый квест с графикой в стиле карандашных рисунков. Одним из персонажей там была Смерть, и орудием её, как и положено в рисованном квесте, служил ластик. В одной из концовок Смерть стирала ластиком саму себя. Это же точная (пусть и не дословная, ибо выражена не в словах) цитата из твоего крайнего стихотворения. Я не буду цитировать его здесь, чтобы местные обитатели не нагуглили твою страницу и не пришли тебе докучать, но ты наверняка понимаешь, о чём я.

Ну и самая главная "синхронизация" - это, безусловно, то, что ДДшка становится недоступна именно в те моменты, когда мне наиболее хуёво и сильнее всего хочется излить эту хуёвость в интернет. Собственно, началось это ровно (с точностью до часа-двух) в момент наибольшей драмы и показательного хлопания дверьми.

Возможно, интернету тоже хуёво, и он не хочет, чтобы я в него что-либо изливал?

Вечерняя рутина

Знаешь, чем я занимаюсь по вечерам? Я удалённо подключаюсь к рабочему компьютеру. Пароль, вполне криптостойкий, но не менявшийся годы. Я набираю его одним безумно быстрым соло на клавиатуре. Запускаю браузер. Открываю сайт. Я проебал от него и пароль, и телефон, по которому его можно восстановить. Остались только куки авторизации на рабочем компе, именно поэтому такая свистопляска.

Я открываю веб-страницу и смотрю на неё несколько секунд. Затем перезагружаю в надежде, что это была кэшированная версия, но вот сейчас-то подгрузится настоящая, та, где ты мне ответила. Смотрю ещё несколько секунд. Тяжело вздыхаю, закрываю браузер, разрываю удалённое подключение.

Сколько раз за вечер я это делаю? Не знаю. Каждый раз, когда у меня появляется свободная минутка и при этом я думаю о тебе. То есть довольно часто. На тот маловероятный случай, если ты читаешь этот пост, уточню: я писал его не тебе в укор. Хуй знает, зачем я его писал. Хуй знает, зачем всё вообще.
Страницы: 1 | 2