Страницы: 1 | 2

Дым сигарет с ментолом

Сегодня специально взял зажжённую сигарету. Покрутил в руках, понюхал, поднёс ко рту. Без какого-либо искушения вернул владельцу. Не тянет, совершенно не тянет.

В общем-то, произошедшее позавчера было неизбежно. Три с лишним года моей никотиновой абстиненции должны были пойти коту под хвост, - так сложились звёзды, так предначертали на своих берестяных свитках давно умершие седые волхвы. Ещё в прошлую нашу встречу я смотрел на сигарету в твоих руках с завороженностью подростка, следящего за танцовщицей в короткой юбке, ожидая, когда она высоко вскинет ногу и можно будет рассмотреть её нижнее бельё. И потому совершенно предсказуемо, что на недавнем нашем свидании (если подобное слово будет уместным) я с радостью принял отраву из твоих рук.

Признаться честно, я делал первую затяжку с чётким пониманием, что это пиздец. Что после этого я сорвусь, начну, как раньше, курить по две пачки в день. Что курево, которое стоит нихуя не как раньше, пробьёт дыру чуть ниже ватерлинии моего бюджета. И что вероятность моей преждевременной кончины от сердечно-сосудистого или онкологического заболевания, и так ни разу не маленькая, ещё сильнее приблизится к единице. Я осознавал все эти факторы, но мне было всё равно. То, что приемлемо для тебя, мне тем более сойдёт.

Однако я не сорвался. Похоже, магия была не в сигарете, а в руке, которая её держала. И ни из какой другой руки, а тем более тупо из пачки, мне эта раковая палочка даром не сдалась.

Хорошо, что ты не увлекаешься копрофагией.

Ебучая кошка

Уже выходил из магазина с тяжёлым пакетой и баклагой воды, когда вспомнил, что обещал тебе покормить то бездомное котэ. Пришлось упихивать покупки в ячейку хранения и возвращаться за кошачьей жратвой. Вечно от этих мохнатых одни проблемы. Но я всё равно их люблю.

Ты моя котенька. Отличный был сегодня день.

Дзуйхицу

Знаешь, я завёл на том сайте несколько новых контактов. Не то чтобы мне с ними было особенно интересно. Просто когда они что-то пишут, у меня отображается, что есть новые непрочитанные сообщения. Это даёт мне секунду надежды, что сообщения присланы тобой. И сердце такое - бух! бух!

Возможно, я случайно спас чей-то брак. Дама жаловалась на то, что муж ей изменил, и она выгнала его к чертям собачьим. Я рассказал ей поучительную историю про повторяющуюся дилемму заключённого. Про то, что наиболее эффективные алгоритмы для этой игры мстительны, но умеют прощать. И что это великий урок, который теория алгоритмов преподаёт людям. Она сказала, что я заставил её задуматься. Глупая женщина. Надеюсь, у неё всё будет хорошо.

Очень странные ощущения, когда трахаешь кого-то, кого не особенно хочешь трахать. Обычно в процессе секса находишься внутри этого процесса, прямо как завещали дзенские патриархи (будь в том, что ты делаешь), но в данном случае наблюдаешь за всем как бы со стороны. Чувствуешь себя героем то ли артхаусного фильма, то ли романа Кафки.

Ты не писала мне очень долго. Возможно, скоро я начну делать странные вещи. А пока я запечатываю это послание в воображаемую бутылку и бросаю в вонючее море интернета.

P.S. Перечитывая, обнаружил, что в этом посте не оказалось ни единого нецензурного слова. Так что хуй.

Сердце

Из всех возможных мыслей лишь две отзываются в моём сердце: о тебе и о смерти.

Мысли о тебе бывают разные. Когда я вспоминаю о периоде нашего знакомства и связанных с ним приятных ништяках, сердце делает так - бух! бух! Всей мощью своих желудочков разгоняет оно горячую кровь по телу, чтобы ноги были готовы бежать к тебе, чтобы руки были готовы обнять тебя, чтобы член... ну, не буду излишне конкретизировать. Неважно, что это всего лишь мысль, воспоминание. Даже тень твоей тени реальнее, чем мир вокруг, данный мне непосредственно в ощущениях.

Когда я думаю о смерти, сердце делает так: тук-тук-тук-тук-тук. Пот. Расширенные зрачки. И тошнота, как после непосильной физической нагрузки. Тяжкое это дело - бежать от смерти, даже если делаешь это лишь мысленно. Даже если с точки зрения окружающих ты просто сидишь в столовой, с внезапным отвращением уставившись в недоеденный гуляш.

А когда я думаю о том, что между нами сейчас, сердце останавливается. Не по-настоящему, конечно, иначе я не печатал бы сейчас эти буквы этими пальцами. Но ощущения всегда настоящи, в том числе те из них, что вызваны иллюзорными причинами. Сердце останавливается, а затем я думаю о смерти. И становится чуть-чуть выносимее.

Убить рыбу

Я все думаю, думаю, и мне начинает казаться, что гуманным и умным людям, которые будут жить после нас, если только вообще будут жить, – трудно будет понять, как же это все-таки могло быть, – постичь зарождение самой мысли убийства, тем более массового. Убить. Как это? Зачем?

Как она, эта идея живет в темных закоулках извилин мозга обыкновенного людского существа, рожденного матерью, бывшего младенцем, сосавшего грудь, ходившего в школу?.. Такого же обыкновенного, как и миллионы других, – с руками и ногами, на которых растут ногти, а на щеках – поскольку оно, скажем, мужчина – растет щетина, которое горюет, улыбается, смотрится в зеркало, нежно любит женщину, обжигается спичкой, и само совсем не хочет умирать – словом, обыкновенного во всём, кроме патологического отсутствия воображения.

[cокращено]
Голосок его тих и тонок,
Его шёрстка в потёках грязи.
Одинокий слепой котёнок,
Плод случайный порочной связи.

На помойке, среди отбросов,
Потерявшийся в груде хлама,
Зря он тычется мокрым носом
В пустоту, где должна быть мама.

Мама-кошка уже далёко -
Ну да бог ей судья кошачий.
Страшным глазом косит сорока
На котёнка, который плачет.

В немигающем взгляде птицы -
Неминуемость приговора:
Кто не должен был появиться,
Тот исчезнет, и очень скоро.

В куче пластиковых пакетов -
В неуютном своём жилище -
Он отчаянно напоследок
Запищал. А затем стал пищей.
Удивительно, как неослабевающий тошнотворный страх смерти может сочетаться с постепенной потерей желания жить.

Синхроничность - 2

Забавно. Даже с дневником у меня не получается быть полностью откровенным. Не потому, что я что-то от него скрываю, просто откровенность скучна. Самые важные мысли, самые сильные чувства - они без особых изменений повторяются изо дня в день. Если писать лишь о том, что волнует больше всего, получатся сотни совершенно одинаковых страниц.

Напишу ещё немного о совпадениях. Помнишь, когда ты в первый раз сказала мне слово "синхронизация"? Я рассказывал тебе про серию "Чёрного зеркала", где люди, умирая, могли перенести своё сознание в электронный рай Сан-Джуниперо. Там играла песня "Heaven Is a Place on Earth". До этого я её не слышал много лет (или, если быть дотошным, мог слышать, но не обращать внимания), а вот на следующий день после просмотра этой серии та же самая песня играла в кафешке, куда я хожу обедать. Мне было приятно думать, что это такой привет от Матрицы.

К сожалению, впоследствии эту песню стали крутить там не то чтобы ежедневно, но с определённой регулярностью. Теперь каждый раз, когда её включают, я расстраиваюсь, ведь это понижает статистическую невероятность совпадения.

Ещё я буквально на днях проходил игру - мрачноватый квест с графикой в стиле карандашных рисунков. Одним из персонажей там была Смерть, и орудием её, как и положено в рисованном квесте, служил ластик. В одной из концовок Смерть стирала ластиком саму себя. Это же точная (пусть и не дословная, ибо выражена не в словах) цитата из твоего крайнего стихотворения. Я не буду цитировать его здесь, чтобы местные обитатели не нагуглили твою страницу и не пришли тебе докучать, но ты наверняка понимаешь, о чём я.

Ну и самая главная "синхронизация" - это, безусловно, то, что ДДшка становится недоступна именно в те моменты, когда мне наиболее хуёво и сильнее всего хочется излить эту хуёвость в интернет. Собственно, началось это ровно (с точностью до часа-двух) в момент наибольшей драмы и показательного хлопания дверьми.

Возможно, интернету тоже хуёво, и он не хочет, чтобы я в него что-либо изливал?

Вечерняя рутина

Знаешь, чем я занимаюсь по вечерам? Я удалённо подключаюсь к рабочему компьютеру. Пароль, вполне криптостойкий, но не менявшийся годы. Я набираю его одним безумно быстрым соло на клавиатуре. Запускаю браузер. Открываю сайт. Я проебал от него и пароль, и телефон, по которому его можно восстановить. Остались только куки авторизации на рабочем компе, именно поэтому такая свистопляска.

Я открываю веб-страницу и смотрю на неё несколько секунд. Затем перезагружаю в надежде, что это была кэшированная версия, но вот сейчас-то подгрузится настоящая, та, где ты мне ответила. Смотрю ещё несколько секунд. Тяжело вздыхаю, закрываю браузер, разрываю удалённое подключение.

Сколько раз за вечер я это делаю? Не знаю. Каждый раз, когда у меня появляется свободная минутка и при этом я думаю о тебе. То есть довольно часто. На тот маловероятный случай, если ты читаешь этот пост, уточню: я писал его не тебе в укор. Хуй знает, зачем я его писал. Хуй знает, зачем всё вообще.

The Diary of Jane

Я попытался прикинуть, с какой частотой мне нужно писать, чтобы однажды ты всё мои письмена прочла. Зря я это сделал, полученная цифра ослабляет психотерапевтический эффект сего дневничочка. Но подуманное назад не раздумаешь.

В самом лучшем случае ты будешь заходить сюда раз в месяц, читать две, максимум три записи, охуевать и уходить. В реалистичном случае ты уже зашла один раз, охуела полностью и больше не вернёшься. Увы, даже лучший случай для меня недостаточно хорош, ибо я пиздлив. А значит, следует исходить из того, что каждый отдельный пост имеет весьма скромную вероятность быть прочитанным.

Вот ещё вариант, пессимистичный: тебя вообще не существует. Не то чтобы я рассматривал его всерьёз, но если кто-то из моих друзей воображаемый, то наверняка это именно ты. Ты не знакома ни с кем из остального моего круга общения. Мы не так часто бывали вместе на людях, а в тех случаях, когда бывали, из реакции окружающих явным образом не следовало, что со мной кто-то есть. А свидетельства твоего существования, имеющиеся в интернете, вполне могут принадлежать похожей на тебя внешне девушке, которая, однако, ни разу в жизни со мной не виделась. Точнее, если не путать причину и следствие, я мог наткнуться на эту девушку в интернете, а затем выдумать наше общение, знакомство и другие приятные штуки.

Впрочем, может быть и так, что все мои друзья воображаемые, а я хиккан, окончательно поехавший разумом от одиночества. А может, и этот дневничок воображаемый. И мир воображаемый. И сам я воображаемый. Но даже в этом случае воображаемый я продолжу воображаемо писать в свой воображаемый дневничок. Потому что если в мире и есть что-то реальное и несомненное, так это то, что я пиздлив.

Служенье мух

Мне кажется, время больших поэтов прошло.

Я, конечно, не литературоед и могу что-то недопонимать, но словосочетание "великий современный поэт" видится мне то ли оксюмороном, то ли изощрённой издёвкой. Кто у нас сейчас есть? Кибиров? Полозкова? Никонов, простихоспаде? Смешно. Не сравниться с мёртвыми этим карликовым титанам.

Возможно, время покажет, что я не прав. Возможно, большое видится на расстоянии, и спустя годы, когда я буду лежать с трубками в носу и срать под себя, разговорчивая сиделка поведает мне о том, что я, оказывается, жил в одно время с легендарным стихотворцем. Если так, мне очень хотелось бы, чтобы она назвала твоё имя. Это, правда, означало бы, что я тебя пережил, но мне кажется, ты с радостью согласилась бы на такой обмен.

Думаю, однако, что этого не будет. Что в современном мире поэты стали бессмысленны, словно самураи на закате эпохи Эдо. Нет, стихи по-прежнему имеют прикладное значение. Как тексты песен, как политические памфлеты, как поздравления на открытках, наконец. Но время, когда стихи читали на площадях, больше не наступит. Не потому, что технически невозможно стало их там читать, просто площади необратимо опошлены прибиванием к ним мужских гениталий и другими формами современного искусства.

Знаешь, то стихотворение, которое я посвятил тебе... Это лучшее, на что я способен. Лучше всего, уже мной написанного, и я очень сомневаюсь, что смогу или захочу превзойти его в будущем. И потому я испытываю особую тихую радость от того, что его больше никто не прочтёт, кроме тебя. Что оно не станет пылиться в каком-нибудь паскудном бложике на свалке интернета, где единственными его читателями на долгие годы станут кроулеры поисковых систем, а потом и они перестанут его индексировать. Что оно не станет частью культурного слоя, того "окаменевшего говна", о котором писал Маяковский. В масштабах человечества это стихотворение было бы ничтожно - но я не вынес его в эти масштабы. Оно существует лишь для тебя и меня, и лишь потому оно что-то значит.

Но это я. Я никогда не был настоящим поэтом, даже (особенно) когда пытался им быть. А ты - настоящая. У тебя ещё есть шанс стать последним самураем, броситься с катаной под танк. И погибнуть - иной судьбы нам не дано, - но войти в историю.

Одиночество - это отсутствие конкретных людей

Наверное, мне стоит воспринять происходящее не как наказание, а как урок. Ну, то есть, я не верю, что жизнь чему-то учит или за что-то карает. Жизнь - это бездушный генератор случайного пиздеца. Но от пиздеца можно бессмысленно страдать, а можно извлечь из него информацию, или использовать как эмоциональное подкрепление для тех установок, которые ты вроде как признаёшь истинными, но на практике почему-то им не следуешь.

Какой я извлёк урок? Пожалуй, мне стоит проводить больше времени с людьми, которым я нужен. Я ничего не могу поделать с вакуумом, сосущим мою душу, но я могу избавить от этого гнетущего ощущения кого-то другого. По-хорошему, я и так должен был это делать. Но я эгоистичный мудак, погружённый в свои переживания и забывший о том, что вокруг есть люди, счастье (или точнее, сносность существования) которых зависит в том числе и от меня.

Впрочем, почему только люди, что за видовой шовинизм? Я мог бы проводить больше времени с котом. Чаще его играть, чесать и всё такое. Раз уж я обрёк его на бедную событиями жизнь квартирного питомца, мне стоит приложить усилия, чтобы эта жизнь стала чуть менее скучной. И если он трогает меня за ногу когтистой лапкой, когда я набираю тебе очередное ненужное сообщение, я не должен отмахиваться от своего котеньки и называть его шерстяным пидорасом. Я должен отвлечься от своего бессмысленного времяпровождения, нежно схватить его за мохнатое щачло и делать с ним прочие вещи, которыми занимаются со своими домашними зверятами любящие и внимательные хозяева.

Здесь должен быть жизнеутверждающий эпилог о том, что как только я исправлюсь, Вселенная должна немедленно мне улыбнуться и отплатить добром за добро. Но я не верю во всё это кармическое дерьмо. У меня всё продолжит быть плохо. Зато у других станет чуть лучше.

Кто проживает на дне океана?

Похоже, есть три вещи, несовместимые в совокупности: быть мной, хотеть быть где-то около тебя и сохранить человеческое достоинство. Как в той рекламе - выберите любые две.

Если бы я был кем-то иным, возможно, ты относилась бы ко мне иначе. Если бы я относился к тебе иначе, всё было бы намного проще, хоть и грустнее. Но я выбрал первые два пункта, и теперь демонстрирую отсутствие третьего всеми возможными методами. Вот этим зашкварным бложиком, например. Смешными стишочками. Обидками. Слежкой в интернете. Я веду себя как подросток, блядь. И у меня не хватает силы воли, чтобы перестать себя так вести.

За что я отдельно себя презираю, так это за ревность. Это в принципе низкое чувство, но в обычном случае его ещё как-то можно понять. Однако ревновать человека, с которым не связан никакими обязательствами... Нет, не так: с которым даже не сделал попытки связать себя обязательствами - это уже минус первый этаж дна. Ревную. Презираю себя за то, что ревную. Страдаю от своего презрения. Смеюсь над абсурдностью этого страдания. Неспроста у слов "рефлексия" и "рекурсия" столько общих букв.

Впрочем, знаешь что? Я ни о чём не жалею. Лучше редкие карамельки счастья, выплавляемые на пылающей конфорке страдания, чем ледяная пустота. Я готов попробовать все сорта боли и унижения, которые ты мне предложишь. Не потому, что я мазохист (ты же знаешь, я скорее наоборот). Потому, что я долбоёб.

Со страшной скоростью тьмы

[Вот эта херня в квадратных скобках называется кат. Под ним прячут часть записи, если та становится слишком длинной. Кликни сюда, чтобы прочесть полностью.]

Вряд ли тебе он понравится. Наши литературные вкусы совпадают примерно нигде. Но бывают вещи, которыми хочется поделиться с дорогими людьми вопреки всему, даже их желанию. Считай меня котенькой, который принёс на твою подушку дохлую мышь. Это очень важная для меня мышь. Выкидывай её бережно.

Сонница

Помимо всего прочего, мне приснился сегодня клозет с весьма продуманным устройством: бачок служил писсуаром, и попавшая в него моча затем использовалась, чтобы смывать говно. Очень природосберегающе. Может, стоит запатентовать? Это, конечно, не Менделеев с периодической таблицей и не Кекуле с бензольным кольцом, но всё ж таки своего рода откровение.

Синхроничность

Есть мнение, что большинство удивительных совпадений вовсе не удивительны. Просто человечий мозг, не тренированный должным образом, переоценивает маловероятность некоторых событий. Допустим, шанс приобрести троллейбусный билет с необычным номером 252525. Вероятность, что именно сегодня ты вытянешь именно этот номер - один шанс на миллион. Однако необычным можно счесть не только этот номер, но и, скажем, 373737. Или 434434. Или 123456. А сегодняшний день - не единственный. Если аккуратно подсчитать количество интересных номеров, прикинуть количество троллейбусных билетов, которые человек видит в течение своей жизни, и произвести с этими числами всякие скучные математические манипуляции, то получится, что по-настоящему невероятное событие - это умереть, так ни разу и не подержав в руках билет с интересным номером.

Удивительные совпадения, связанные с тобой, у меня случались на порядок чаще, чем по каким-то другим поводам. Ты называла это "синхронизацией" и предлагала увидеть в этом мистический подтекст. Честно говоря, мне очень хочется его увидеть. Верить, что мы с тобой связаны некими узами фатума (интересно, хочешь ли в это верить ты?). Но внутренний рационалист, ощипанный, но не побеждённый, говорит, что это просто моя апофения, помноженная на эмоциональную вовлечённость. Чаще всего видит знамения тот, кто очень хочет их увидеть. Насколько мне известно, ещё ни один атеист не находил лик Иисуса на сэндвиче.

Это я всё к чему. Сегодня дорогу мне преградил грузовик с номером телефона, гигантскими цифрами начертанным на борту. Телефон 242-242. Если выстроить цифры красивыми пирамидками, получится 44, 22, 22. А если обе половины номера сложить, получится 484. Я ебанулся, да?

Бессонница без онанизма

Я честно старался уснуть, как и обещал, но, видать, не судьба. Воробьиная, кромешная, пронзительная, хищная, отчаянная стая голосит во мне. Но поскольку стая воробьиная, а не попугаиная (попугаевая? попугайская?), я не буду повторять в тысячный раз всякие банальности о том, как я скучаю по тебе, по твоей улыбке, от которой моё сердце тает, как пломбир в сорокаградусную жару, и по твоей жопке, от которой с некоторыми другими органами происходят строго обратные процессы... Расскажу о другом, вообще о другом.

Не так давно в моей памяти всплыло имя поэтессы, с которой я имел честь быть знакомым в эпоху смешного своего отрочества. Впервые я встретил её в жюри какого-то поэтического конкурса для школьников, в котором принимал участие (тогда я ещё надеялся стать стихописцем). На подведении итогов она прочла своё стихотворение, в котором я не понял вообще ни хрена, но на всякий случай восхитился. Настоящая взрослая тётенька-поэт - это вам не шубу в трусы заправлять.

Потом, спустя пару лет, как-то так получилось, что я завалился к ней в гости. Вместе с мамой - я был не очень самостоятельным старшеклассником, и одного в областной центр меня не отпускали. В её квартире пахло лекарствами. Она упомянула вскользь, что тяжело больна, но не стала развивать эту тему. Зато прочла целую лекцию по истории русской поэзии. Лекция была очень интересная. Ещё читала свои стихи - их я снова не сумел воспринять.

Сам не знаю, почему её имя вспомнилось мне спустя более десяти лет. Естественно, я пошёл в гугл. Гугл не дал мне практически никакой информации - кроме того, что она жила, а затем умерла. У коллеги, вхожей в местную литературную тусовку, я достал её бумажный сборник, изданный когда-то тиражом аж в тысячу экземпляров. Придя домой, я устроился поудобнее и стал читать. И знаешь что? Я снова не понял ни-ху-я. Я смог оценить звукопись, подбор слов, систему образов, какие-то обрывки настроения, но ни один стих не сложился у меня в голове в целостную картину.

Если честно, я был разочарован - не знаю, в себе или в творчестве этой мёртвой женщины. Я рассчитывал на какое-то откровение, возможно даже катарсис. На то, что строфы, казавшиеся мне-подростку тарабарской грамотой, для меня-взрослого откроют какие-то истины, ответят на вопросы, помогут разобраться в мире или в себе... да хотя бы просто взволнуют. Но ничего подобного не произошло.

Похоже, мной может быть любима ровно одна современная поэтесса.
Может, кошки неспроста лижут себе жопу? Может, она реально вкусная?
Страницы: 1 | 2