Страницы: 1 | 2 | 3 | 4 | 5

Иногда мне НУЖНО побыть наедине с собой.

Настроение: "классику" слушать
И кружиться в танце безумном.
Улетаю я с вихрем бурным.
Забываю проблемы насущные.


Automatic
А внутри то смех, то слезы, то отчаяние,
То радость,
То смирение,
То покаяние.
Слишком резкие переходы я слушаю
И внимаю
Каждому шороху, трепету, шепоту, шелесту.
Как задорно играет рояль -
Будь он черный, будь он белый.
Не зависит от цвета игра,
Если пора
Сменить радость на горе, волнение.
Где-то вдали слышно виолончель -
Эмоций метель.
Этот клавиш густой перебор...
Закрываю глаза.
Черная, белая, снова черная.
Красота.
Мне хватает всего два часа,
Чтобы в себя прийти,
Музу свою найти.
Её не было так давно, словно адрес забыла, родная.
Я скучала, веришь? Видишь?
Я искала тебя в зимних сказках,
В лужах, парках, кафе,
В масляных красках.
Её музыкой мне принесло.
Как хорошо...

01.11.2015

Шаг. Два. Я уже в пути.
Пар изо рта. Сегодня мороз.
Дама укуталась в палантин,
Прижимая к сердцу охапку роз.

Три. Четыре. Под ногами хруст.
Слышно чётко шаги в тишине,
А колечки пара летят из уст.
Погода прекрасная, если бы не...

Если бы не уходить по делам,
Если бы спать остаться с тобой
Я бы смогла... Смотрю по сторонам:
Свет светофора зелёный - мой.

В холодной маршрутке играет джаз.
Напротив старушка, одета тепло,
укутана так, что не видно глаз,
От вздохов её запотело стекло.

Моя остановка - я выхожу.
Пять. Шесть. Ещё пара шагов.
(Прости, если я тебя разбужу.
Укрою тебя и скажу "добрых снов").

День прошёл, мне пора домой.
Чайник согрей, я уже в пути.
Скорей бы увидеть тебя, мой родной!
Скорей бы в объятия свои впустил!
В нашем городе настала зима. Я так долго ждала её прихода! Заранее, ещё летом, купила зимнюю куртку, какую хотела уже давно, беговые лыжи, палки и заранее постирала любимый шарф и варежки. В Сибири зима – это уже привычное для всех явление, но каждый раз, как в сказке, она приносит с собой что-то новое. Каждая новая зима для меня разная: то снег какой-то особенно-красивый, то температура воздуха настолько низкая, что самые тончайшие ветки деревьев покрываются корочкой инея, это безумно красиво. Люблю идти и хрустеть снегом рано утром, когда во дворах еще пусто.
Я работаю в кабинете с большим окном и очень люблю наблюдать за природой в свободные минуты. Напротив окна растут раскидистые деревца с ранетками. Поздней весной на этих деревьях появляются ароматные цветки с белыми лепестками, затем они осыпаются, словно снежные хлопья. Аромат по-прежнему чудный. Эти хлопья разносятся ветром по асфальту, затем желтеют и усыхают. А на ветках тем временем розовеют крошечные яблочки. Постепенно плоды наливаются красными оттенками, которые очень сильно привлекают внимание детей. Они их рвут, пробуют на вкус, играют в «магазин», разложив ранетки на своем прилавке. Лето подходит к концу и яблочки становятся мягкими, приобретают сладкий вкус с признаками брожения. Некоторые – «скукоживают» свою кожицу, чернеют и превращаются в камешки. Листья тем временем на деревцах приобретают желто-коричневые оттенки, стремительно опадают на тот же асфальт, образуя у подножия стволов золотой ковёр. Дворник Михаил каждый день собирает листья в кучки. Кажется, это будет продолжаться бесконечно. Воробьи скачут по ветвям, отрывая своими маленькими клювиками яблочки от плодоножек. Никогда не видела голубей, сидящих на ветках и проделывающих ту же самую процедуру, но этой осенью увидела все же. Голуби важно прыгали с ветки на ветку, обгладывая дерево. Кажется, ранетки хватит на всех! Вот прибыли и свиристели с сибирских лесов. Их так много, с красными грудками и хохолками на голове. Все прыгают по деревьям и жадно кушают плоды. Они прилетали каждый день, но в ноябре я их пока не замечала. Ах да, если присмотреться, то ягод больше нет, ветки опустели, лишь сухая листва, еще не опавшая, сеткой болтается на ветвях. Все ресурсы когда-то кончаются, а поначалу казалось, что ягоды так много, что хватит на всех птиц нашего города.
Мой рабочий день подходит к концу, уже смеркается. В шкафу висит любимая зимняя куртка, лежат варежки и теплый шарф с шапкой. На улице начинает холодать, снег из каши превращается в вещество более твердой структуры. Зима ускоряет шаг и уже едва касается Сибири. Дождалась.


Я - медсестра в детском саду и у меня дежурство.

пишу, пока не забыла

Уснула я часов в 7 вечера под теплым одеялом. Сон сам по себе снился необычный, а в конце даже мерзкий. Первую часть я упущу, ибо мне её даже вспоминать неприятно. Единственное, что было хорошим в этом сне - это мои волосы, они были здоровыми и доходили аж до таза. В этом сне я, поднимаясь на свой, самый последний - пятый этаж услышала тихое шептание и треньканье гитары. На цыпочках поднялась выше и меня заметили, да и я заметила, что это был плагиат группы КиШ. Удивительно до жути всё это. Почему? Да потому что они играли песни Пилота и пели голосом Наива, а басист (он был негром) при каждом движении правой руки в такт дёрганью струн имитировал щеками игру на саксофоне. Я устроилась между перил, чтобы послушать репетицию, они улыбались мне - музыканты то есть. (Между перил под потолком был крюк и я на него навешала верьё и были примотаны всякие снаряжения, просто это было местом тренировок на досуге) Страховка каким-то образом отказала и я благополучно приземлилась на этаж ниже.
...После некой картины и попыток дозвониться ему я пошла вдоль дороги, в надежде встретить по пути. Это день оказался Хэллуином. Я никогда ничего против это праздника не имела, но и не справляла его. А здесь... Ну в общем вот - вдоль тротуара, по которому я шла, с обеих сторон стояли упитанные веселые женщины в белых халатах и все в крови. Рядом с ними ходили экспонаты или они вовсе держали их в руках и махалили ими же в разные стороны, завлекая зевак. Экспонаты были следующего типа: Коровы и свиньи, разрезанные вдоль и поперёк ходили по улице как ни в чем не бывало, внутренние органы животных и всё тому подобное. Мне женщина с веселой улыбкой предлагала сфотографироваться с кишечником, намотав его на голову или же просто как я его вытаскиваю из расчлененного трупа коровы. Но я чуть не не пробежала мимо. В спину мне кто-то хлестнул ведро желудочного сока. Это ужасно на самом деле. Тут я проснулась - время 22.05. На телефоне по-прежнему нет смс и пропущенных вызовов и я пошла пить чай. Было такое чувство, что всё как-то поменялось, может я просто в потрясении, мне никогда не снилось такого мракобесия.

<без названия>

Проснись, пожалуйста. Еще горит свеча.
Проснись, прошу тебя. Взгляни в глаза мои
И взглядом сильно-сильно обними,
Как делаешь ты это по ночам.

Настало утро, в дверь весна стучит.
Она положит шляпу в том углу,
Оставит пятна грязи на полу
И, как обычно, – просто промолчит.

А кто-то ждёт, что сбудется мечта,
Ночами поправляя абажур…
А я всё так же над тобой сижу
И жду, когда придет моя весна.

Хорошо покатались :)

Ностальгия.
Она всегда приходит так внезапно. Казалось бы, что такого - палки, лыжи, ботинки. Именно с таких лыж я начинала свою (незаконченную) лыжную карьеру. И всё... и забросила, остановишвшись на I взрослом. Жалко, конечно. Но зато какие чувства переполняют, когда ты будучи 18-ти летней девушкой встаешь на лыжи и катишься. Понять только мне, наверное.
Помнится, с какой ненавистью я надевала эти кирзаки, но, спустя некоторое время, добившись успеха, я с гордостью надевала любимые коньковые фиииишеры и слышала этот приятный характерный щелчок крепления :)
Хороший день.
Превосходный :)
[фоточка меня]

без намека на намек

Яркая вспышка света. Я ничего не вижу! Всё белое-белое… Что-то вдали загудело, грохнуло, и с неба полетела золотистая россыпь. Что это? Похоже на пепел; мелкие обрывки прошлого, которые так легко растереть между подушечками пальцев. Нехороший запах. Я сделала шаг вперед и услышала приятный слуху хруст, но я не могла видеть совершенно ничего. Всюду летели эти искрящиеся тлеющие ошметки. Никого вокруг… совсем пусто. Так чисто. Всё казалось медленным и неуклюжим. Казалось, что я передвигаюсь со скоростью один шаг в пятнадцать минут. Монотонно. Постепенно.
Глаза все по-прежнему были застелены белоснежной пеленой, пропахшей дымом. Я приложила свои ладони к лицу и почувствовала неистовое тепло. Даже не тепло, а, скорее всего, жар. Такой жар я ощущала раньше. В детстве, когда я болела, мама мне приносила большую кружку горячего молока с медом. Я держала эту кружку руками, и ладошки становились такими горячими, что казалось, вот-вот расплавятся. Я прикладывала их к щекам и улыбалась. Не знаю, чему или кому, но ощущение очень приятное.
Вдруг мои мечтания оборвал какой-то резкий шум. Как будто что-то железное и тяжелое рухнуло на землю. Далее послышалось электрическое трещание и звуки работающего механизма. Все это ввело меня в заблуждение. На полу я ногой нащупала небольшую палку, подняла ее и, как бы защищаясь, вытянула ее перед собой. Пройдя медленно шагов тридцать-сорок, я стукнулась палкой обо что-то твердое, судя по звуку – железное. Этот звук был неожиданным, звонким. Я отшатнулась, на вскоре начала приближаться к этому предмету. На ощупь я определила: холодное, железное, небольших размеров, какие-то кнопочки, много кнопочек. Так , выше что-то еще, похоже на бумагу…
Руками, нащупав краешек листа, я потянула за него и приблизила к лицу, чтобы рассмотреть. Хочу заметить: на ощупь лист был жесткий, немного шершавый, размер примерно тридцать эдак на двадцать, края острые. Я попыталась сфокусировать зрения на листе, в ожидании увидеть на нем что-то и прочесть. Но, увы, сколько бы я не всматривалась, ничего не обнаружила. Нагнувшись чуть ниже, я начала руками изучать железный предмет с кнопочками. Он был холодный, тяжелый – трудно сдвинуть с места.
…через некоторое время зрение начало проясняться. Это был какой-то прибор, весь усыпанный пеплом. Сдунув его, можно было различить белые потертые буковки на кнопках. Да, это была печатная машинка с вставленным в нее абсолютно чистым листом бумаги. Иногда, если прислушаться, был слышен шелест других листков, которые лежали где-то неподалеку.
Можно было заметить, что этот тяжелый туман – вязкое марево рассеивается, превращалось в студенистое вещество и ускользало ввысь. На земле все также шуршали листы бумаги, но теперь уже я могла их разглядеть лучше. Все они были чистыми. И те, которые почему-то скомканы.
Я взяла один из листов и вставила его в печатную машинку. Судя по всему, она была заправлена чернилами кем-то ранее. Что-то внутри передернулось, все перевернулось. Я напечатала слово «Итак», подумала – «С чего бы начать эту жизнь?» и проснулась…
Руки заледеневшие,
Пар изо рта бесчувственный.
Поезд несётся бешеный -
Дым из трубы искусственный.

Фабрики пышут горечью,
Пахнущими отбросами.
В небо уже не солнечное
Кашляют купоросом.

Краны стоят подъёмные,
Жёлая краска облуплена.
Всё кирпичами завалено -
Серой стеной неприступной.

В старом депо заброшенном
Спали трамваи холодные.
Ну а над полем скошенным
Рыскали птицы голодные.

Я наблюдаю со станции,
Вижу, что всё не как раньше:
Кружатся птицы в танце
И улетают подальше.

Пепел земли касается -
Слышу я шёпот искренний.
Пепел безумно кается,
Что был когда-то искрами.

Вспышка. И шар огненный,
Словно в вулкане Везувие.
Будто бы лев, в клетку вогнанный,
Город горел в безумии.

В гостях хорошо, а дома лучше.

Вот я и дома.
Меня окружают с детства знакомые мне стены, они даже пахнут по-домашнему. Вокруг меня привычные вещи.
Дом как дом, но что-то не то.

Со вчерашнего дня я стала очень внимательно относиться к запахам в квартирах. Со вчерашнего дня я узнала, как пахнет старость.
Пару лет назад у соседки моей бабушки умерла сестра. Они жили вместе, душа в душу, как мне известно. Очень любили друг друга. Я не очень люблю находиться в квартирах у соседей, но я была вынуждена зайти в этот день к соседке и взять у нее какую-то доску. Я спускаюсь на этаж ниже. Я заношу руку над звонком. Я, черт возьми, торможу стою непонятно из-за чего. "Ладно" - подумала я и нажала кнопку звонка. Оох, какой противный звук он издал. Такой пищащий, перескакивающий и громкий. Но, в общем-то, я потом поняла, почему он своей громкостью не раздражает мою пристарелую соседку, бабушкину соседку.
- "Кто там?"
- "Это Юля"
- "Алё, кто там?"
Я несколько раз еще повторила свое имя, с каждым разом увкличивая громкость голоса. В итоге мне открыли. Пока стояла на пороге и спрашивала про доску, мне было еще нормально, но, когда она меня позвала за порог, я совершенно невольно сделала шаг вперед и очутилась у нее в квартире.
Первое ощущение: низкие потолки, белые крашеные стены, никаких обоев, непонятные смешанные чувства. Я, осматривая помещение, начала припоминать, как лет эдак в пять шесть я здесь пила чай с конфетами. Сколько же лет прошло и ничего не изменилось.
- "Юлечка, проходи. Садись, сейчас тебе чайку налью, прянички достану" - сказала она.
- "Нет, спасибо. Я только за доской, меня бабушка попросила зайти к Вам за ней" - повторила я и все же прошла в комнату и села на кресло, так как она настаивала на этом. Пока она где-то копошилась и искала доску, я сидела в комнате.
Второе ощущение: Очень странные чувства, хочется плакать, кататься по полу в истерика, беззвучно кричать, внутри паника. Оох, бред какой-то, скорее бы она уже нашла эту гребаную доску, скорее... Мне становилось все хуже. Потолки. Они казались очень низкими. Воздух сжатый, тяжелый. Я бы не смогла тут продержаться долго. Может и смогла бы, но очень трудно было находиться там. Тяжело.
Спустя минут пятнадцать я всё же вернулась обратно с этой зло**учей доской. Но, когда услышала "Юлечка, сходи, пожалуйста, еще раз к ней за табуреткой", я отрезала - "Нет!"
Я просидела весь вечер в компании бабушек и дедушек. Да, у моей бабушки был юбилей - прекрасная дата 75. Совершенно не с кем поговорить, совершенно нечего слушать. Внутри что-то кричало "Бл*ть, да пошли вы все к чертовой матери" Вскоре я уехала...
Я была рада, когда вернулась домой. Квартира теперь кажется большой, прохладной и свежей. Потолки кажутся под пять метров, хотя они как обычно - три. И еще, я поняла, что когда уеду отсюда, а когда-нибудь это все равно произойдет, я буду скучать, хотя раньше этого не понимала.

Спать легла рано, в пол десятого вечера. А уснула как обычно, после трёх.
(…)
Кружка за кружкой влет.
Очень приятный вкус.
Грустно она поет,
Чай беззаботно пьет.

Ветер по полу дул,
Шторы метались в разгул,
Хочется ей туда,
Где слышен только гул.

о времени

Неумолимо бежит обычно,
Но очень часто оно стоит.
Оно не жалеет – это привычно,
И даже со мной иногда говорит.

Оно говорит, что я долго копаюсь,
Оно говорит, что мне надо бежать.
Оно замирает, когда я каюсь,
Когда мне хочется опоздать.

Но начинает бежать, когда радость
Вдруг посетит и раскроет глаза.
Я понимаю – это не в гадость,
Просто Оно очень любит меня.
Мне очень жаль, что всё не так, как надо.
Мне очень жаль, что здесь я, а не там.
Мне очень жаль, что люди – это стадо,
Которое гуляет по полям.

Однажды всё случится, совершится…
И вроде сожаление ушло.
Мне станет жаль, что всё это случилось.
Мне станет жаль, что всё произошло.

Мне жаль, что люди думают о многом,
Не делая почти что ничего.
Явиться недостаточно в костюме строгом,
Достаточно уменья одного.

Уменья – не жалеть о том, что было,
Не поддаваться стаду – людям тем.
Мне жаль, что я о прошлом не забыла,
Уж лучше бы забыла насовсем.


14.12.2010.

скорее бы уже

Эти будни будут тянуться очень долго, я знаю.
Не так, как раньше, немного по-другому теперь. Хочется снова вцепиться к нему в спину и ныть.
А что ныть-то, рядом ведь, совсем близко, а я реву. Дура. А всё потому что впереди еще одна неделя..
С каждым разом всё сложнее и сложнее переживать будни.
"Ничего, пройдет время и мы что-нибудь придумаем" - сказал он и я уснула.
Раньше я измеряла свое время треками и лэвлами,
а теперь кружками чая.

без заголовка

[]


День добрый, дамы и господа. Прошу садиться. Хочу начать с вопроса «Вы знаете, что такое счастье?» Прошу каждого задуматься над этим вопросом, а по окончании раздумий высказаться рисунком на листке, который лежит у каждого под сидением. Может качество бумаги не очень хорошее, но качество вашей мысли должно превратить этот небольшой клочок в холст профессионального художника. Закройте глаза, пожалуйста. Что вы видите? Да, поначалу я тоже видела черную бездну. Постарайтесь заполнить её тем, что вы любите. Это может быть даже что-то материальное, ведь счастье для каждого разное. Накидайте на дно этой бездны чего-нибудь. Это что-то должно быть наиболее важным для некоторых, которые хотят, чтобы их фундамент держал всё крепко-накрепко. И наиболее незначительным для тех, кто хочет, чтобы их дорогое и любимое всегда было близко к верхушке – ближе к вам, хоть и основание будет шаткое. Я дам время, мне нужно выйти минут на тридцать так.
•••
«Тук-тук» - кто-то постучал в дверь. «Да, войдите»
Передо мной стоял ветхий шатающийся старичок. Ничего не сказав, он сел на стул – напротив меня и уставился холодным взглядом. «Добрый день, что Вас беспокоит?» Он хотел было встать и уйти, как слеза невольно покатилась по его исполосованной морщинами щеке. «Ты знаешь, внучка, я слеп, но я счастлив, до слез счастлив, понимаешь?» Эти слова были настолько искренними, что я не знала, что ответить ему. Мне стало больно, точнее что-то внутри заскрежетало. Я не знала, что спросить… он продолжал – «Вчера вечером я шел со своей собакой домой. Я не видел, но я слышал, как мать ругает своего маленького ребенка. Голос у матери был пьяным, ребенок всхлипывал и что-то бормотал. Остановившись, я решил подслушать, о чем шла речь. Как выяснилось, у девочки той умерла бабушка. Мать, с горя или, возможно, с радости, напилась. Ругая горем убитую девочку, она не понимала, что девчушка еще совсем маленькая и ее нужно утешать... Так вот, я понял, что я счастлив, потому что у меня нет родни. Нет жены, нет детей, родителей уже давно нет. А счастье заключается в том, что уходя из мира сего, я не причиню страданий никому, кроме моей собаки. Кроме нее у меня никого нет» Он умолк. Я подняла глаза и увидела, что слезы его капают уже на стол. Закрыв лицо руками, я пыталась осознать то, что дедушка мне сейчас рассказывал, я хотела почувствовать себя на его месте. У меня не получалось ничего. «Прощайте. Я просто хотел с кем-то поделиться» - за ним хлопнула дверь. Пришло время ланча. После этого мне и кусок в горло не лез. Я продолжала сидеть в кабинете, практически не двигаясь. Приходили разные люди, я давала им рецепты и направления. Всё как обычно, всё как всегда, но только состояние было у меня потерянное. Тогда я подумала, что тот дед пришел, чтобы просто хоть с кем-то попрощаться, чтобы хоть кто-то здравомыслящий узнал о том, как он был счастлив.
Через два дня я наткнулась на новость в интернете «В семидесятипятилетнем возрасте скончался пианист Генри Вальд» Я узнала лицо на фотографии. Да-да, исчерченное морщинами лицо, холодный, но в то же время теплый и искренний взгляд. Он был еще и гениальный пианист. Черт! Бывают же люди! Как же много он добился, не имея ничего! А ведь совсем недавно он сидел здесь, напротив, он плакал, он рассказывал мне про свое счастье. Необычное, но это его личное счастье.
•••
Войдя в аудиторию, я спросила «Ну что, вы готовы сдать свои творения?»
Страницы: 1 | 2 | 3 | 4 | 5