Идешь по бульвару, конечно же по делам, не накрашенная, в шапочке тепленькой: как обычно.
Мыслями где-то между голубями и красками.
С жутко дорогой оправой на носу и очень самостоятельная.
А прямо навстречу тебе кто-то странно привлекательный.
И на долю секунды незнакомый.
А уже в следующую замирает время, и желудок бесконечно долго сжимается, и волосинки на шее поднимаются целую вечность.
И куда-то деваются десять лет, что вы не вместе больше; что вы не находились так близко друг от друга.
И становится неважно вообще всё, краски, голуби, бульвар, даже мертвые голуби, падающие с неба, даже люди со взрывающимися головами, даже Москва-река, выливающаяся из берегов, и топящая под собой и бульвар, и людей, и голубей; и даже если асфальт прямо сейчас треснет до самого центра земли - тоже неважно.
И асфальт конечно трескается прямо перед тобой.
И ты спотыкаешься самым неловким образом, чуть не падая.
Краснеешь, досадуешь. И, как назло, не накрашена. Отяжелевшая за эти десять лет. Зато дорогая оправа. И очень самостоятельная. Ужасно смущаешься и поднимаешь глаза.
А он идет себе дальше. Несет свои десять лет: пара лет на волосах, пара на плечах, пара на поношенной куртке, и остатки равномерно по лицу размазались.
Отворачиваешься.
Делаешь шажок. Этот он - какой-то не тот, не Он совсем... Второй делаешь. Образ, который бережно хранился в дальнем уголке памяти, плывет и обретает совершенно неприемлемые черты. И зачем появилась эта поношенная куртка? Не решаешься, а будто в прорубь ныряешь:
-- Вадим!
Оборачивается. И в глазах такая гамма чувств, что становится почему-то неловко. Ухмыляешься половиной рта. И очень уверенно разворачиваешься. И очень самостоятельно шагаешь по своим делам. И высыпаются из карманов прямо на бульвар, прямо на голубей, на Москву-реку и не вовремя треснувший асфальт, остатки из памяти: как разбившийся янтарь, в котором он-Он сидел, как несчастная муха, все эти десять лет. Застывший, никуда не улетающий и не перебирающий вот этими вот своими лапками: такой прекрасный, такой мертвый.
И уже только у метро останавливаешься, достаешь сигарету и думаешь, а что было бы если... Не ушла если бы, поговорили. А может быть это судьба вообще. Прямо на бульваре целоваться, и сбежать бы в Индию куда-нибудь. Да хоть вон в Краснодар... Или Крым. Теперь же можно в Крым? Вроде, в Турцию дешевле... И пусть все катятся: жены, мужья! Любовь же могла опять случиться... Вспыхнуть, да... И молока еще домой купить...
Комментарии: 3
Codename
Не дочитал но я бух и проникся.
Therios
Обмазываться яркими эмоциями драматических расставаний и пламенных воссоединений в 16-18 лет - нормально, и даже скучно немного, что ли.
А когда тебе тридцать, тридцать пять, сорок - начинаешь скучать без них и ценить. Ценить то, что уже никогда не вернётся и осталось где-то проёбано в суматохе лет, в желании стать скорей взрослым.
Хорошее чувство. Завидую тем, что способен на яркие эмоции в том возрасте, в котором принято тайно скучать по ним у остальных.

Добавить комментарий

Вы не можете комментировать эту запись по причине: Добавлять комментарии для этой записи могут только зарегистрированные пользователи.