Страницы: 1 | 2 | 3 | 4

Дневник цензора Никитенко А.В.

Цитата:
16 марта 1855 года
Господствующий порок людей нашего времени: казаться, а не быть. Все и во всем ложь: ложь в сапоге, который жмет ногу, вместо того чтобы служить ей обувью; ложь в шляпе, которая не защищает головы от холода; ложь в кургузом, нелепом фраке, который покрывает зад и оставляет открытым перед; ложь в приветной улыбке, в уме, который обманывает и обманывается; в языке, который употребляется, по выражению Талейрана, для того, чтобы скрывать свои мысли; ложь в образовании наружном, поверхностном, без глубины, без силы, без истины, -- ложь, ложь и ложь, бесконечная цепь лжей.
И всего удивительнее в этом порядке вещей то, что он есть ложь и в то же время порядок. Толкуйте тут о необходимости истины, когда без нее так хорошо и с такою пользою для себя можно обходиться.
Но, несмотря на такие очевидные преимущества лжи, я никак не могу победить в себе глубокого отвращения к ней.
Есть люди, великие величием своего положения или судьбы, а не величием своего гения и характера. Это значит, они предъявляют миру обязательство без исполнения. Такие люди всю жизнь свою пародируют великих людей, бросают современникам пыль в глаза, а потомству дают уроки ничтожества человеческого.

Дневник цензора А.В. Никитенко


источник: http://az.lib.ru/n/nikitenko_a_w/text_0030.shtml

Отечественное образование.

Я на пару минут отвлекусь от своего мрачного ворчания на тему своего здоровья, неустроенности жизни и солипсизма и обращусь к реальности. Пару выпусков назад "специалитет" прикрыли и все это время наша группа слушает нытье преподов относительно качества нашей подготовки. Почему-то взрослые, типа начитанные и типа образованные люди не могут совершить примитивнейшую операцию уровня начальной школы: сложить два и два.
Хотели как лучше. Разбить программу специалитета на две ступени: бакалавриат и магистратура по европейскому образцу (вся эта поебень проходила одновременно с введением единого государственного экзамена, опустим здесь вопли что эта система годится только для американских дегенеративных подростков, потому что я думаю, что эта система говно везде, она упрощает жизнь бюрократам и препятствует появлению специалистов, т.е. закрепляет "сословные" привилегии бездарной совкового типа бюрократии: ничего не знать и совать нос не в свои дела, это вам не XIX век с великими реформами, обломитесь).. После специалитета выпускник или топал работать или подавал документы в аспирантуру, если хотел дальше заниматься развитием всего того, чем его пять-шесть лет сношали во все доли мозга.
Получилось как всегда. Добавили еще одну ступень, за которую учащемуся или его семье скорее всего придется заплатить государству от 100 тыс. рейхсмарок, за что долбоеб стуудент получит очередную корочку и слабую гарантию, что какое-то время он будет получать на 20к больше товарищей, к тому времени нашедших себе дело жизни или проебавших весь свой потенциал в раскопе в офисе или товарной точке.
Уважаемым КИНам и ДИНам почему-то в голову не приходит одна простая вещь: программу специалитета со всеми ее общеобразовательными свистелками и перделками попытались втиснуть в 4 (четыре!) года, часы на бесполезный общеобразовательный мусор сокращать не стали, сократили часы профильных дисциплин. В результате мы проходим историю Богоспасаемого Отечества до Сталинских ударов, а сдаем на экзамене Перестройку. Ну не маразм ли?
Субординация по разным причинам не позволяет написать письмо турецкому султану вам вк или высказать это все лично, так что я пишу это все в своем, простите за архаизм, уютненьком, но вспомните, антропогенеза ради, как вы учились и сколько семинаров подряд разбирали %topic_name%, что позволяло Вам читать все документы, монографии и выпускаться с высоким уровнем подготовки для вашего времени. Вспомните о днях самостоятельной подготовки, о библиотеках, о читальных залах. У нас на все один интернет в смартфоне, потому что мы банально не успеваем ничего. До нас на диплом отводился специальный семестр, в который не было занятий. Мы писали (я нет)))) диплом одновременно с подготовкой к семинарам, экзаменам, ГОСу и всем тем говном, которое по разнарядке нам сбрасывали чуть ли не каждый месяц, в ответ на которое мы строчили хуеву тучу петиций.
Завтра у меня последний бакалаврский экзамен. Я надеюсь, что я его не сдам вообще, потому что заебало и иметь красный диплом мне просто стыдно после всего того, что я видел. Я буду защищать диплом просто потому что написал его сам, но мне уже искренне безразлично, что мне поставят. Сплошное разочарование.
Пора с этим что-то делать.
[]
Признаюсь честно, что даже не пытаюсь строить из себя стахановца и все перечитывать к ГОСу. Мне абсолютно безразлично, чем это все закончится, я только периодически машинально пописываю диплом, до 23-го числа это мой raison d'être. Я визуализирую себе как вскрываю вены в женском туалете не дожидаясь даже результата экзамена. Все на самом деле хорошо, после диплома я смогу уехать в дом, который сможет стать и моим в том числе, но я панически боюсь, что опять случится что-нибудь, что лишит меня контроля над моей психикой и я не смогу сам с этим справиться, заставить себя пойти ко врачу, что я кого-нибудь все таки убью, что отношения с матерью все-таки в конец испортятся из-за того что я съеду.
С катушек я съеду, вот что. Я же сам все знаю, знаю что произойдет что-то ужасное. Знаю что не выдержу.
"- Да, мам, я брошу курить" А мысленно говорю "Не лезь не в свое дело. Замолчи, не заставляй меня тебя ненавидеть. "
Которое лето хочу уже сесть за Розенталя, но я думаю, что в этом году для меня дела прошлых лет и какой то там личностный рост будет абсолютно не актуален как никогда. Пусть меня просто где-нибудь собьет машина, я даже материться не стану. Последние мои мысли или слова (помимо переживаний о дикой боли, конечно) будут выражать благодарность неосторожному водителю. Извините, что повторяюсь в который раз, думаю этот дневник стал совсем скучным, но мои мысли давно закольцевались на этом.
У меня не получается рисовать, не получается писать, не получается учиться. Я в общем даже есть не хочу, ни от чего не получаю удовольствия, кроме возлюбленного, который далеко и от которого я каждую минуту жду пиздеца. (Это больше свойство моей психики, чем его личности, на самом деле. Причиной тому все то, что творилось последние годы в моих отношениях, не обязательно романтических, с людьми).
Я мечтаю о том, что все будет хорошо, но я ведь сам настолько смирился с идеей о том, что умру как только закончу учебу, что ничего фактически не делал, чтобы оказаться приспособленным к жизни. Я просто жил так, как мне хотелось прожить свое последнее время: раздавал книги, вещи, дарил подарки, читал то, что хотел вместо того, что с меня спросят. Я не хочу в определенный момент ощутить себя "на своем месте", я в этот момент вскроюсь от приступа нонконформизма.
Мало того что невротик, так еще и тупой.
Меня очень красиво нарисовали
[]
Жаль что я не такой красивый на самом деле
Я обнаружил источник истерик. Кажется, у меня появился не то внутренний голос, не то голоса в голове. Я замечаю много изменений в восприятии помимо этого: я стал различать цвета звуков в музыке, лучше распознавать оттенки цветов и ароматы, иначе воспринимаю текстуры. В тоже время нечто стало вмешиваться в мои мысли и доводить меня до мелтдауна. Бегущая строка в моей голове внезапно прерывается и по ней начинает бежать чужой текст. На данный момент это случается со мной только когда я одна. Я помню, что нечто такое было когда я часто общалась с людьми и потом убегала и закрывалась дома на несколько недель. Мне страшно. Иногда мне кажется, что нечто контролирует меня полностью и оно сделает что-то, за что отвечать буду я. Мне кажется, что это оно руководило мной, когда я хотел утопиться в Питере и не смог дойти до канала. Я боюсь, что у него на меня планы и оно мешает мне умереть. Я не могу радоваться, потому, что мне кажется, что когда я радуюсь оно побеждает, что оно желает привязать меня к жизни, чтобы заставить страдать. Любая радость омрачена его оскалом.
Я вытеснил из себя всю агрессию и она возродилась в этой поломанной кодировке в бегущей строке.
Это в любом случае плохо кончится, потому что я сам зависим от своих пограничных состояний, я не могу радоваться жизни, если это не приходится на определенную фазу, не могу работать. Мне самому нравится то, что со мной происходит, потому что я стал относится к этому как к трипу, а все течение болезни - "экспириенс".Я сам разгоняю все свои шестеренки, чтобы довести себя до крайности, чтобы на что-то решиться.

Я уезжаю отсюда. Часть меня - та что любит внутренние приключения - разочаруется, если все закончится мирной жизнью с любимым человеком, если мое состояние не будет прогрессировать, если не появятся новые аномалии в восприятии. Другая часть - настрадавшаяся, соскучившаяся по теплу и заботе боюсь тоже будет разочарована, потому что Женя вряд ли будет мне уделять больше внимания, чем уделяла мама.
Психолог дала очень простое задание для матери, которое надо было выполнять по вечерам: я должен был положить голову матери на колени, а она гладить меня в течение пяти минут. Она на второй раз отказалась повторять процедуру. Неужели так всегда будет?
Кстати, мама узнала что я курю. В общем, оба моих родителя (и все родственники, включая тётушку) скатились в самое дно моего топа людей, с которыми имеет смысл связываться.
Еще немного и я напишу на двачи в поисках женщины, которая будет старше меня и будет гладить меня по голове хотя бы раз в неделю, потому что Женя вряд ли будет чем-то подобным заниматься. В очередной раз встает вопрос: зачем меня вообще рожали и зачем со мной к хуям встречаются?
Могу точно сказать, что ВУЗ мне дал возможность осознать глубину собственного ханжества, познать счастье если не дружбы, то приятельских отношений; абсолютную бесполезность и неоправданность любых усилий перед лицом плана и разнарядки; нелепость всех моих чаяний и амбиций. Совсем не жаль, что скоро кончится этот этап, разве что буду с удовольствием вспоминать моих одногруппников, которые среди всей этой суматохи оказались островком покоя и дружелюбия в самые тяжелые для меня дни. К каждому из этих умных, талантливых, трудолюбивых или загадочных ребят я проникся искренней симпатией и почти заглушил ей свойственную мне мизантропию, искренне надеюсь, что каждый из них проживет как можно больше счастливых часов или дней в своей жизни и никогда не встанет перед моим нелепым выбором. Если решусь, то моими последними мыслями станет пожелание им удачи и добра. Я, конечно, все равно скинусь с ними на "поляну", допишу диплом, если успею и отошлю моему научнику с большой благодарностью.
Как грустно, когда все ниточки, соединявшие тебя со счастьем натянулись и порвались, или вот-вот порвутся. Питавшая ранее меня темная пустота вокруг стала сжиматься вокруг моего горла, я пытаюсь выйти из нее через причинение себе той слабой боли, на которую способна.

"Подожди, мне только нужно взглянуть,
Может кто-то все же зовет?"

Мне кажется, давно меня никто не звал по имени без истерических или гневных маминых ноток, так что, может, лучше не надо.
Пересмотрел записи выступлений Джорджа Карлина после нескольких лет. Прямо таки певец либеральных ценностей, очень простое и чистое в восприятии воплощение американской культуры XX века. Отсылки к американской литературе в диапазоне от Торнтона Уайлдера до Берроуза.
Может потому стали мои волосы, как солома, что мама утром расчесывала меня в детстве? Никто так не драл мои волосы проклятой расческой, никто так больно не стриг ногти, никто не прищемлял подбородок молнией. Я не знаю, дело ли в отце, но ее какое-то раздражительное отношение сквозило даже из таких мелочей, что и говорить о тех вещах, которые я делал не так как ей хотелось.
Прежде чем я от всего избавлюсь, я хочу чтобы кто-то расчесал мои вечно спутавшиеся волосы и погладил по голове, так, как это сделала бы любящая мама. Я не хочу ничего налаживать. Завтра первый экзамен.
Я невыносим - все невыносимы
Уже ставшие привычными маршруты для отлынивания от продуктивной деятельности: выйти на пожарную лестницу, удостовериться в том, что близко твое любимое время суток и спуститься в тень деревьев и домов. Еще не полностью вошедшая в свою силу темнота впитывается каждым сантиметром волос, одежды и кожи. Влажная спокойная прохлада, нарушаемая только редкими машинами, улицы, лишенные случайных прохожих. Все разъехались на дачи. За это ты и любишь переходящие в лето выходные.
Ты уже даже художественную литературу не читаешь, не делаешь заметок о придуманном тобой же мире, не пытаешься набросать фабулу, мотивации, придумывать и прописывать персонажей. Видимо, подавленная истерика происходит где-то глубоко внутри, хоть ты и не повышаешь процент влажности в своей комнате слезами.
Сидя на пожарной лестнице и окидывая снова взглядом стекла и бетон ощущаешь на себе чей-то взгляд. С улицы тебя видно с определенных ракурсов. Ты проверял. Окидываешь взглядом те точки, с которых ты заметен и замечаешь фигуру, лишенную кроны. Это и есть твой наблюдатель. Машинально начинаешь наблюдать за ним: не покачивается ли он из стороны в сторону, как делают люди, разговаривая по телефону, нет ли под ногами зеленого пакета из соседнего супермаркета. Замечаешь вспышку возле его лица – твой соглядатай закурил. Тебе совсем не хотелось диалога этим вечером, но ты слышишь в наушниках "Not for those who look, but those who see" и тоже закуриваешь. Немой собеседник стоит неподвижно. Встречные машины отделяли его фигуру от стены, и ты знаешь, что он курит вместе с тобой, не отвлекаясь на телефон и прохожих. Пять минут вы неподвижно смотрите друг на друга сквозь дым и примерно сто метров проводов, света фонарей и воздуха. В голову приходит дурацкая мысль: послать соглядатаю сигнал SOS. Но как? Три коротких удара, два длинных, снова три коротких. Огоньком зажигалки. Трижды ты делаешь это, и трижды он стоит неподвижно. Возможно, тебе показалось, и он говорит по телефону. Может, смотрит в другие окна. Ты собираешь вещи и выкидываешь окурки в мусоропровод. Тебя заметили не те, кого ты звал на помощь
Вбегая в подъезд замечаю, что дверь распахнута настежь. В доме идет косметический ремонт и на ночь окна и двери оставляют открытыми, чтобы запах, присущий подобным работам выветривался. Я переоделся, положил в пакет старую одежду, чтобы положить на бетонный пол и устроиться на получившемся тюфяке, дабы не отморозить себе все муладхару и свадхистхану. Это пришлось сделать потому, что на общих балконах (они же пожарные лестницы) обзор возможен только снизу - верхняя часть проема закрыта с неизвестными целями щитами (возможно, для того, чтобы кто-нибудь, вроде меня оттуда лишний раз не вылетел по собственному почину на козырёк подъезда с 13-го этажа).
Так вот, сижу на пожарной лестнице, созерцаю Москва-сити, пишу, никого не трогаю, собираюсь было закурить, глядя на все великолепие ночного города и написанного. Краем уха слышу шаги по общей лестнице, открывающуюся дверь. Поспешно убираю пачку сигарет и зажигалку в карман, дабы не раздражать курящих, впрочем, соседей.
Дверь открывается. Я оборачиваюсь к ней и вижу с собой человека с обветренным лицом с пожитками наперевес. Отворачиваюсь, потому что не мое дело, кому там в голову пришло пройти по пожарной лестнице. Он обращается ко мне. Вытаскиваю из уха наушник.
- Извините.. Вы здесь живете?
- Да.
- А мне негде жить. Вы не против, если я здесь переночую один раз?
- Ночуйте.
- Я здесь срать и гадить не буду, ничего после себя не оставлю. Только одну ночь останусь здесь и уйду.
- Ну, кто не был в такой ситуации, - почему-то сказал я, который на улице оказывается только по дороге в институт или отель.
- Я в такой ситуации первый раз.
Он снова извинился и ушел. Писать спокойно я больше не мог, думал, что стоило, возможно, принести человеку попить и кусок хлеба что-ли. Возможно, он правда в беде и моя малая помощь не прошла бы для него даром. Тем не менее, спустя какое-то время на балкон заглянул другой человек с обветренным лицом и пакетом из гипермаркета. По неопрятности еще недавно цивильной одежды я сделал вывод, что имею дело с представителем той же социальной группы, что и первый. Этот уже не сказал мне ни слова и поспешно удалился, увидев меня.
Вечер переставал быть томным. Находиться в одной части дома с двумя деклассированными элементами под ночь не входило в мои планы. Раздраженный, я было закурил, но не ощутил того приятного прилива чувств, что ощущал прежде. Изложив ситуацию другу, я убедился, что мне с лестницы следует драпать своими ногами, пока чего не вышло. Не успела моя сигарета дотлеть до середины, как на площадку вывалились сразу двое и быстро перетекли на лестничную клетку. Докуривал я быстро и нервно, ясно осознавая, что газовый баллончик надежно спрятан в одном из ящиков прикроватной тумбочки, а не лежит у меня в кармане, матушка закрыта на два замка, а я больше не питаю никакого снисхождения к ночным посетителям без определенного места жительства.
Многие ругают погоду, а я так была очарована видом снега, что не стала даже фотографировать его. Снег в мае, когда цветут яблони и вишни. Красиво, разве нет?
В детстве я мечтала, чтобы снег пошел на мой день рождения, который приходится на самую середину лета.
Сердце замирает, если я слышу человеческий голос. Мне все тяжелее отвечать на реплики.
Надо составить черновик письма, которое я пошлю Жене, прежде, чем вернусь в больницу.
Матушка сказала, что ей больно видеть, что со мной происходит. Я не знаю, как лучше поступить. Но надо успокоиться и как-то выпуститься.

Человек, который спит

Оказалось, что сидя со мной за одним столом, деля со мной кров ты испытывал "фантомные боли" - как ты сам выразился, по оставившей тебя пять лет назад. И ты говоришь это мне даже не в лицо, а уже после того, как я поборов опьянение не убил тебя или себя, а рыдал и кричал от боли, пока ты смеялся над этим. Я не собираюсь бороться с фантомами. Я понаблюдаю за изменением в твоем поведении и пойду в том направлении, где надеюсь найти исцеление. Я прощал тебя много раз. Сейчас тоже простил.
Ты мог быть счастлив каждую минуту своей жизни, если бы не пытался излить на меня свою месть миру. Как и другие люди.
Понаблюдав за тобой я нашел силы прислушаться к матери и перестать быть злым на все мироздание, потому что мой гнев был бы признаком веры в осмысленность, спланированность происходящего. Теперь я смирился с тем, что it always rain on me по причинам не зависящим от меня. Для того, чтобы не вымокнуть надо или найти зонт или где-то все переждать.

Закурил в двадцать один, как оба моих родителя, которых всю жизнь ненавидел, до недавнего момента. Чтобы не дерзить матери лишний раз, стараюсь просто уходить на улицу каждый раз, когда чувствую, что сорвусь. Пока меня спасает эта мгновенная перемена обстановки. А раньше меня не возможно было выгнать на улицу, забавно.
Я настолько похожа на своего отца, что сама себе его в состоянии заменить.

Я никогда не была так близка к самоубийству, не получалось только вообразить, как я перелезу через ограду. Когда я вывалилась из бара, я поняла что бежать не получится, потому что я слишком пьяна. Он как будто заметил, что моей тенью стало это намерение, но ему я никогда об этом не говорила. Наверное, он принял бы мой побег к речке за показуху, так что лучше я как-нибудь просто не вернусь домой с моста. Не рассчитала, надо было озадачиться этим в марте, когда от холодной воды сразу перехватило бы дыхание. Сейчас я, правда, по-прежнему располагаю другими способами, но почему-то мне казался предпочительным именно этот. Меньше шансов передумать в процессе? Надежда на "бога из машины"?
Олег сказал, что копит на номер в одной из башен Москва-Сити. Не стану даже по необходимости навязывать ему свою компанию.
В сознательном состоянии меня теперь все больше останавливают чувства матери. Но не так ли сильно они будут расстроены, если я проживу свою жизнь никчемно?
До 6-го числа буду исследовать Северную столицу (надеюсь).
У меня тут синдром первых страниц "Других берегов". Смотрел на ютубе новости начала 90-х и офигевал от того, насколько они мне ближе по визуальному ряду и языку, чем современное телевидение, но и еще от осознания факта того, что мои родители тогда еще даже не были знакомы. Как это странно.
Помню, как в школе смотрел все выпуски "Школы Злословия", "Кукол" подряд, смотрел выпуски с Витухновской "Принципа домино", вообще вспоминал телевидение из своего детства. Интересно, может я пацифистом стал из чувства протеста? Ведь все мое детство крутили боевики, а мультики только по субботам в 8:30. Странное детство. 101далматинец и "Сбежать из Нью-Йорка//Лос Анжелеса" одновременно.

Продолжая новостную тему: я точно помню день казни Саддама Хусейна. В программе "Время" показывали кадры из суда, говорили о том, что его повесят. А я плакал в голос, потому что помню, что родные все время говорили о том, что живым существам нельзя причинять вред. И еще потому, что бабушка сказала, что ближневосточный диктатор и мой дедушка почти ровесники.
Что забавно, дедушку я не любил. Я его боялся, боялся что он проснется и у него будут какие-то страшные глаза с вертикальными зрачками. В деде было что-то от черта. Например нос, который я унаследовал. А еще говорили, что в юности он был рыжим, только после Севера поседел. Дед рассказывал про Север, Малую Землю, Диксон и я понимал, что бабушке страшно. В семье очень странно пили, никогда больше не видел людей, которые бы пили алкоголь совсем так же как воду. И относились к нему как к вредной воде. Только дед любил пиво. Вообще же после алкоголя он становился каким-то задумчивым и раздраженным, хотя обычно был веселый, как сатир. Дед очень сильно чувствовал свою связь с природой, он вырос в деревне и его не боялись птицы и уважали все звери, которые у нас жили: кошки, собаки, козы, даже мыши в сарае подбегали к нему, как к родному. Он любил рассказывать про его няню - тетушку Лукрецию, которая ругала его за то, что он таскал в майке лягушат. "-Они такие холодненькие" - и смеялся.
Дед был серьезным только со мной. Все ждали мальчика. Он хотел второго мальчугана, с которым можно было бы таскаться на рыбалку, учить стрелять из лука. Со мной у него не получалось. Я был любопытным, но часто не понимал того, что мне говорят, задавал много вопросов, увлекался чем-то одним и про другое забывал и не слышал, если меня звали. Мало бегал, не очень-то любил общаться с другими детьми, потому что ревновал. Мне мало уделяли внимания и я решил не показывать, что оно мне нужно. Мне нравилось играть одному, наблюдать за животными, растениями.
Кроме того я был удивительно жесток. До средней школы я полосовал ногтями руку лучшему другу, который почему-то это терпел, а я очень радовался этому. Не знаю, как это можно сопоставить со слезами по С.Х. А еще я почему-то любил собирать червей в ёмкости - желательно прозрачные, заливать водой, закручивать крышку и оставлять их мучиться. Сейчас мороз по коже от одной мысли об этом, а тогда бабушка каждый раз как-то смущенно спрашивала, за что я их так. Жаль, что она мне тогда не объяснила.
Самое яркое воспоминание.
Я спустился, как всегда один, к речке и нашел там большую улитку в закрученной такой ракушке. Она вылезла наружу и была забавного и приятного для меня цвета глины около кромки воды. Серый с зеленым. Я взял острое стеклышко и поранил им улитку. Она захлюпала и стала прятаться в ракушку и сопло ракушки стало наполняться кровью. Не знаю, память ли моя окрасила кровь улитки в красный цвет или так и было, но брошенную в реку улитку, от которой остался только большой пузырёк на темной воде я запомнил на всю жизнь. Это воспоминание стало символом моей борьбы с собственной неосознанной жестокостью. Я чувствую боль в своих пальцах, набирая этот пост. Мне кажется, что это было ранено моё сознание в будущем. Я бы хотел искупить этот идиотский поступок своим стыдом и болью за него, но я не могу поверить в это, потому что это слишком легко. Я мог бы ранить другого ребенка, животное - это тоже самое, что я сделал с доверчивой большой улиткой.
Теперь я испытываю сочувствие к этим существам за их отстраненность от всего, что их окружает. Когда мы были в Ленобласти я даже переносил каждую встреченную мной улитку с дороги на грунт в том направлении, в котором она двигалась, чтобы ее случайно не раздавил прохожий или велосипедист. Останавливался рядом с каждой из них и не надо про естественный отбор. Я - так часть естественного отбора, которая выполняет свою функцию осознанно. Мне не хотелось бы чтобы кто-то наступил на крота, птицу или ребенка и для меня это одно и тоже.

Все Фабианы утопают. Этим они подобны Офелиям.

Я хочу чтобы меня отчислили. Провалить сессию, не сдать диплом и больше никогда не слышать слова "магистратура".

Моя мать пытается после месяца игнорирования моего существования вернуть свое влияние на меня. Я решил, что больше с ней никуда не поеду и скажу ей об этом сегодня.

Не сказал. Весь вечер копипастили диплом. Было весело. Все время хочется пересматривать старое аниме, которое когда то дарило так много радости. Дарит и сейчас, как ни странно. Люблю я милое всякое сёдзё с идеальными героями, у которых даже недостатки милые, наверное поэтому у меня ничего никогда не выходит в отношениях. Вот очередные отношения подходят к тому, что я в очередной раз всё зафейлю и всё лето буду рыдать в уголке. Раньше так легко было после расставаний, а сейчас моя жизнь превратилась в Евангелион, где ни один персонаж не может в человеческие отношения, все страдают, гг ояш плачет под музыку из плеера.
Я становлюсь все некрасивее. Неприятно смотреть даже недавние фотографии, настолько все плохо. Под глазами, наверное от слез, какие-то красные мелкие пятнышки, как веснушки, только темно-красного цвета. Женя спросил, почему я не закрашиваю круги под глазами тональником, а до этого спросил, не дрался ли я. Ну пиздец. Насколько ж надо не любить свою пассию, чтобы ей такое говорить. Как я и думал, он мной не особенно дорожит, иначе бы таких вещей не говорил. А я стал рядом с ним чувствовать упадок сил, полную неспособность нормально общаться. Раньше у меня перехватывало дыхание от того, что я рада его видеть, а теперь от страха перед тем, что он опять доведет меня до слез. В голову, в результате, лезут только темные мысли. Дневники - ладно, каждый дневник целенаправленно создавался для того чтобы сливать в него слезы и желчь, чтобы в повседневной жизни быть человеком, рядом с которым можно находиться, но в последнее время бесконечный поток сознания смывает всех знакомых, разве что кроме старосты и одной одногруппницы, рядом с которой легко дышать, потому что я испытываю эмоциональный подъем от мысли, что я больше не высокомерный идиот, который плохо к ней относился по довольно таки надуманным причинам, вызванным снобизмом и моей собственной узколобостью. Я перманентно испытываю облегчение от осознания того, что я стал лучше относиться к людям и меньше задаваться, что могу с ними общаться. На данном этапе неплохо бы было прекратить пороть чушь и будет еще лучше.
Я бы хотел стать более внимательным другом, но у меня это пока получается только тогда, когда я об этом себе напоминаю и почти всегда не вовремя.

Надо устроиться на работу. Давно надо было это сделать, возможно тогда бы я больше знал, чем сейчас. Меня пугает всякая ерунда, с которой любой справится в два счета. Насколько же легче все выходит, когда более опытный в жизни друг говорит тебе в наушник "Это нормально. Это так и должно быть. Так всегда и делается. Не парься" Я хочу перестать быть диким идиотом, который даже в супермаркете с кассиром поздороваться не может. Да, это по сути не имеет смысла, но она же так долго там сидит на сквозняке и заслуживает человеческого приветствия. У меня не получается каждый раз прокручивать это в голове пока. Обычно люди делают это на уровне рефлексов, но у меня почему-то выходит так делать только в библиотеке, где спокойно и уютно.
Когда меня отпустило, я вдруг осознал, что истерики длятся уже не меньше месяца. Мне посоветовали наведаться снова к психиатру, но я очень боюсь повторения мучительного периода адаптации.
Мне абсолютно безразличны стали результаты сессии и всей предстоящей канители с перепоступлением в магистратуру. Просто оставьте меня в покое, мне плевать на мою жизнь, лучше добейте, чтобы я не мучилась.
А сегодня истерика началась именно с желания начать новую жизнь с понедельника.
Мои идеи приспособления к жизни одна глупее другой.

Все нормальные люди сделали себя сами, а я ною в углу, что меня никто не любит и не поддерживает и я без этого не могу.
Какой я вижу свою жизнь через пять лет? На первом курсе я хотела покончить с собой после магистратуры, но я уже и без магистратуры знаю, что ничего не выйдет. Мне это уже не интересно. Мне надоело, что любая попытка оканчивается неудачей. Я ненавижу себя за свою бесталанность, уныние, за то, что меня никто не любит.
Пусть мне на голову ебнется кирпич и все закончится.
Или я пойму уже что мне делать, на что я могу рассчитывать. Я заебалась, Господи, что куда я ни ткнусь - всюду стены. Я как левша, только в психическом смысле. Я реально не въезжаю в то, как надо жить, вести себя и никто не хочет мне объяснить, да и не обязан. Я сама себе Минотавр, все, кроме меня положительные герои с обеспеченным хэппиэндом, ну или хотя бы красивой смертью. А я просто NPC, на котором они тренируют свои навыки. Я не хочу так жить, не хочу участвовать в этом. Не хочу ждать очередного Тесея, который потом долго и счастливо будет плыть с Ариадной в свои Афины, пока Дионис не заберет ее себе.
Я дочитал "Камо грядеши". То ли это гениально, то ли у меня с Сенкевичем очень эстетические вкусы совпадают. Не был бы Петронием - уверовал бы. Редкий случай, когда я читал книгу медленно, почти две недели, перечитывал почти каждую страницу, настолько роман прекрасен. Ни одного проходного места. Ничего лишнего. Первая сцена смутила меня. Россыпь непонятных терминов, чье изобилие в тексте было не особенно, на мой взгляд оправдано, вызвало у меня скепсис. Несмотря на это я еще в библиотеке понял, что книгу дочитаю до конца и с удовольствием. Похоже, я лето посвящу Сенкевичу.
Мои восторги не поддаются описанию, знаю только, что теперь очень противно будет дочитывать ту бульварщину, которую я накупил с тоски. Наверное, сразу же проще ее продать или раздать. Палланики, Кинги и прочие современные писатели просто дети малые перед ликом ТАКОЙ КЛАССИКИ. Да и, честно говоря, большинство классических произведений теперь померкли в моих глазах. Не знаю, может дело в сеттинге, но я припоминаю из чего-то столь же поразившего меня только Еврипида. Может, дело в моем пристрастии к духу настоящей трагедии. ....Ну и Шекспира, наверное, хотя в "Гамлете" и "Ромео и Джульетте" куда больше комедийное начало. Хочется теперь забыть их содержание и перечитать заново.
Я почти влюблена в свою преподавательницу по отечественной истории XX века. Она всегда старается быть объективной, как и преподаватель по Современной истории России, но она мне нравится больше. Наверное потому, что она очень искренне все воспринимает, близко к сердцу. Я сегодня поехал на занятия с книгой Алексиевич "У войны не женское лицо" и хотел у нее спросить ее мнение относительно этого сборника. Я даже не знал, как задать вопрос, так что вышло неловкое "Это.. правда? Это действительно реально собранный с людей материал?" У меня как то язык плохо ворочается, когда я об этой книге говорю, потому что каждый раз когда я ее открываю - плачу. Н.И. знает, что я чувствительная кисейная барышня, видела даже на экзамене, как я чуть не разрыдался, когда рассказывал о попавших в окружение и приказ "Ни шагу назад". Вы знаете, я почти все время плачу, страшно сентиментальна, меня многое трогает и я могу расплакаться от своих мыслей. Не думаю, что это некрасиво или неловко, а даже наоборот. Многие мои товарищи говорят, что даже от боли плакать не могут, просто нет слез. А потом плакали со мной, в первый раз за много лет. Мне кажется, с этого начинается мое постижение свободы и... морали, наверное. Не каких-то алебастровых идеалов, а подвижного чутья, как надо поступать в этих странных жизненных ситуациях. Я до сих пор ничего не понимаю в обществе, не понимаю как быть в разных ситуациях и думаю, что нет единого рецепта. Мне хотелось узнать, что считали правильным те далекие люди, которых я никогда не увижу. Но мне хотелось знать мнение специалиста относительно книги, которую я считаю необходимой, даже если она художественная, а не документальная. Н.И. сказала, что специализируется на революции и точно ничего сказать не может относительно книги, но сказала, что отношение к ней будет сильно меняться. А я не знаю, какое у меня к ней отношение. Как к бокалу слез, наверное - не выпить, не вылить. Ты можешь подойти и добавить своих: от бабушкиного отца остались только имя с фамилией. Для меня эта война неотделима от всего того красного паводка первой половины века.
Параллельно читаю биографию Уэйтса, слушаю блюзы и напеваю "16 tons". И вот пришло мне в голову: отрефлексировали же американцы свою боль от бытия в кантри, блюзах, джазе. Надо и нам такое. Начитаться мемуаров Деникина, Корнилова, начитаться Бердяева, Шестова, начитаться Алексиевич и насмотреться пропагандистских лент и кровью записать всю мучительную историю семьи. И деду еще позвонить наконец, чтобы совсем плохо стало. С бабушкой записать ее воспоминания. А для чего еще жить, если не для того чтобы испить уже эту чашу до дна и пусть бы потомки уже спокойно жили, на костях моего невротичного поколения. Заставить подпитать эту сигилу боли людей, которые не смогут не слушать и не петь, как было с Летовым, которого я и сейчас не могу вырвать из своей головы, который уже является отдельным моим внутренним голосом. Рефлексия-то как будто с него началась и Янки.
Здесь то мне и может помочь мое мышление, лишенное критичности и оригинальности, моя нервозность, истеричность и полная несамостоятельность во всем. Я просто преломлю этот луч смерти в себе.
Страницы: 1 | 2 | 3 | 4