5.

Захотелось писать, как в 17. Вот. Там мерзота на 1200 слов. Впечатлительным фрау лучше не читать и не сидеть на дд.

Несмотря на то, что пыль в Департаменте не отличалась от обычной пыли ни по сухому привкусу, ни по запаху, Том жадно вдыхал ее, поглощал и растирал на небе кончиком языка: ведь она была чем-то искренним, чем-то единственно жизненным в этих глухих коридорах. Серые костюмы с блестящими значками перемещались в этой сомнамбулической пыли, глухо отстукивая каблуками, а очередь проваливалась в безвременье. Впрочем, Том был во второй очереди, особенной, ускоренной, потому что дело его не представляло никакой сложности. Обычная формульная рутина, которую легко можно заполнить самому и потом просто сдать на сверку. У соседей же дела были хуже: вопросам опороченности и чести уделялось теперь внимание столь же огромное, как вопросам компенсации за украденного вола в Ливите. Часы всевидящим оком (Том знал, что в них – скрытая камера) следили за усталыми клерками, а каждый щелчок секундной стрелки отдавался какой-то нервической дрожью в менисках. Том уже не волновался. Он был здесь не в первый и не в десятый раз. Все-таки, на днях ему исполнилось сорок четыре. Но ком стыл в глотке; ширился и рос инфернальный ужас, – ужас предстоящего стыда и текущей скуки.
– Спасибо за пользование нашими услугами, – произнес наконец выпрямленно сидящий перед ним безразличный юноша-служащий. Его холодная дружелюбная улыбка кололась, как трехдневная щетина. – Я обязан напомнить вам, что Департамент Духа граждан Энджо-полиса официально выступает против использования Процедуры Вымещения чаще, чем раз в год. Ваша сделка оформлена, осталась только подпись.
Том поставил легкий росчерк, слегка измяв бумагу.
– Да здравствует Чистый Мир! – отчеканил юноша.
– Разделяй и властвуй! – ответил Том.

[cокращено]

4.

Когда я испытываю что-то подобное, я всегда перекладываю свою обожаемую "Песню Песней" Соломона, раз за разом, в новых вариациях.
Не обошлось и в этот раз, но теперь ближе к тексту.

...Вот: я сплю, не спится чему-то внутри;
слышу голос: "Возлюбленная, отвори,
отвори, моя чистая, я - пред тобой,
голова вся покрыта ночною росой,
локоны - в ночной влаге".
Я сняла же хитон свой: как взять мне его?
Ноги в мирре купала: ну как их марать?
А возлюбленный пальцы вложил на замок
и заставил его открывать,
открывать,
открывать.
Встала, чтоб отпереть, я с постели своей,
с рук текла моих мирра, и в песнях теней
было слышно, как капли поют на перстах,
как поют, опускаясь на ручки замка
о любви и о смерти.
Отперла я возлюбленному моему,
только Он повернулся, ушел и исчез,
и забрал мою душу, забрал и молчал,
я искала Его, я искала, звала -
не ответил Он мне.
Встретили меня стражи, избили меня,
мне изранили тело, сорвали хитон,
и оставили у придорожной пыли,
и оставили плакать, и звать, и вопить,
и скрывать свои чресла...
Заклинаю вас, дщери: когда вы Его,
может, встретите, что вы скажите Ему? -
что я изнемогаю теперь от любви,
заклинаю вас, дщери, скажите Ему,
что я изнемогаю.

3.

А, оказывается, чтоб стать самым, самым, самым счастливым человеком, достаточно было просто по уши влюбиться...)

2

Я не знаю, что делать, куда сдаваться. Я схожу с ума.

Реально, так нормальные люди себя не ведут. Я обнимаю подушку, приставленную к стенке, и представляю, что это спина того, по кому мне тоскуется до безумия. Четыре года засыпать и просыпаться в одной кровати с одним и тем же человеком - и лишиться этого! Говорю всю ночь с воображаемым образом этого человека, вою, умоляю: ну ответь хоть слово, хоть вздох! Но подушка, ясное дело, отвечать не умеет. Целую подушку, как спину, и глажу край кровати, где была бы голова.

Мечтаю иметь способность вызывать тульпу. Точнее, не так. Каким-нибудь там магическим словом вызывать галлюцинацию-образ человека, его ментальную проекцию. Срез его таким, каким он был в представляемом мною прошлом. Чтоб проекцию не видел никто, кроме меня. Обнимать, целовать, говорить с образом, как с живым, с таким, каким человек был в загаданный мною промежуток. Даже, если можно, трахаться с воображаемым партнером, потому что на живых не стоит, реально воротит, как бы они не старались. Пора сдаваться врачам. Пора в дурку, на галаперидол!

Разумом я понимаю, что все, что хочется вернуть - иллюзия. Что раньше не замечалось плохое, ибо меня перло с эндорфинов или чего там еще. Вот я хочу в это опять. Хочу опять в кого-нибудь влюбиться, но понимаю, что прежнее с его новизной и яркостью чувств уже в прошлом. И, как назло, те, кто рядом со мной и готовы меня терпеть, не отличаются внешней красотой, чтоб влюбиться "по-животному", быстро и просто.

И вот что мне сделать, когда кроет от расставания с тем, кого всё ещё любишь? Когда плохое, которого больше, забывается, а помнится и тоскуется только по хорошему. Когда кажется, что так хорошо уже не будет и вообще ничего уже не будет дальше?.. Бухать, развлекаться, топить голову в другом и находить новых людей не помогает. Мне даже сегодня ночью первый раз захотелось попробовать выжигать по дереву. И даже получилось...

И вот время свое я отвожу новому человеку, закрываю глаза, когда обнимаю его, а в голову все равно лезет, будто обнимаю прежнего. Я себя таким предателем чувствую, мне стыдно становится, что на меня, психа ненормального, тратят время здоровые и адекватные люди, вместо того, чтобы найти кого-нибудь тоже здорового и адекватного... И при этом я не вру: всем известны правила игры, "любовью" тут и не пахнет. Первые встречные глушат тоску с первыми встречными. Все предельно честно.

Я не верю, что могу когда-нибудь найти идеального партнера. Чем старше я буду становиться, тем меньше у меня будет вариантов и тем больше эмоционального багажа будет у этих "вариантов". Так что мне следует выбрать наиболее адекватный и наименее ебанутый из всех. И дальше догонять до идеала путем дрессуры. Что получится - с тем и буду жить. Что касается любви и привязанностей - те искры, которые после расставания начинают полыхать к новым людям - жалкое подобие того, что можно было испытывать раньше. Самый счастливый год жизни был, конечно, в 18.

И мне стало бы куда легче, если бы можно было легко и просто дружить с бывшими, или если бы бывшие дружили со мной. Как люди, как личности, с которыми просто можно говорить и все. Но что я слышу в ответ? "Я забываю тебя. Я представляю, как ты трахаешься с другими, и мне от этого становится легче. Я не смогу быть тебе другом и думать, что твое тело принадлежит кому-то еще".

И невдомек, что прежде всего оно принадлежит бухлу.