Страницы: 1 | 2
Может это последствия стресса, но мне ничего не хочется и ничто не интересно. Хочу только спать все время. Спать и читать интереснее, чем жить.
Людей так мотивирует перспектива успеха, что они готовы вкалывать сутками и неделями и месяцами. Мне не хочется быть успешной ни в чем из того, что мельтешит у меня перед глазами под видом блестящей перспективы.
Попробую описать свою задачу здесь, чтобы уложить ее как-то в своей голове.
Мне нужно подготовить семинар, в котором будут источники и исследовательская литература.
Объем материала, который читают студенты к семинару не должен превышать сорока страниц. При этом суть семинара не должна заключаться в тупом пересказывании фактологического материала, студенты должны проанализировать источники и литературу и дискутировать.
Я училась в педвузе и не помню чтобы даже на первом курсе нам так мало задавали. Откуда вообще взяты эти стандарты? Что я должна сделать с материалом для семинара, чтобы впихнуть в 40 страниц всю информацию, которую надо разобрать? Откуда взяться разным точкам зрения в историографии, когда в 20 страниц хорошо, если влезут источники. Здесь же еще надо учитывать, что во многих исследовательских работах одни сноски могут половину страницы занимать. Смотрю РПД преподавателя, который ведет у меня практику и на каждый семинар приходится не меньше 70-ти страниц (если брать ТОЛЬКО основную литературу). Почти в два раза больше. Давать только источник нельзя. Давать только историографию нельзя. Ту же самую историографию руководитель практики забраковал. План-конспект семинара надо составлять только в форме таблицы, которая на самом семинаре будет больше мешать, чем быть опорой.
Стандарты что, существуют только для магистров, которым теперь с ними и этими материалами ебаться? Или для того чтобы я заведомо все делала максимально формально?
Сегодня были в гостях у бабушки. Нашла любовно выставленную в самой милой старенькой рамочке фотографию бабушки в молодости и какого-то молодого человека. Я никогда не видела своего дедушку в живую и мне до сих пор сложно сразу вспомнить, как он выглядел. Я видела его только один раз и на свадебной фотографии. Я принесла фотографию, которую увидела на книжной полке бабушке и спросила про нее. Оказалось, что она дружила с этим молодым человеком и его семьей в юности. Бабушка позволила мне взять какую-нибудь из ее книг. Я старалась очень осторожно достать книгу, но вся полочка была заставлена милыми мелочами. Так что, когда я доставала томик Короленко, рамочка с дорогой бабушке фотографией рухнула на пол и разбилась. В этот момент что-то разбилось внутри меня.
Все это напоминает мне рассказ у Кортасара "Захваченный дом". Медицинская, может даже психиатрическая метафора (она мне кажется наиболее напрашивающейся) налицо.

наткнулась на свой старый коммент. сам себя не повеселишь - никто тебя не повеселит. кто о чем, а вшивый о бане. Лучше бы я сначала Фуко прочитала, а потом уже 99 франков и прочее Пи и Наоми Вулф.
[cокращено]

из всех качеств, которые у меня были, мою жизнеспособность поддерживает только самоирония.
Искренне пытаюсь понять, это я полная дура или это Фуко нарочно простые вещи называет замысловатыми словами?
Возможно дело в языковом барьере, но все-таки меня не покидает ощущение, что весь этот ореол первовеличинности создается благодаря тому, что текст похож на наждачную бумагу для глаз. Похожее ощущение от Маркса и Энгельса: этими глазами ты уже ничего не увидишь, потому будешь жить воспоминанием о последнем прочитанном тексте.

[cокращено]

А уже после этого еще вопрос: а зачем изучать? Не только историю, про которую Argestes уже говорил, что она умирает. Я ковыряю тексты, о которых ни разу не слышал более чем от одного человека живьем, мне не с кем их обсудить, если они не заданы на семинар или колоквиум, они редко снова встречаются мне, если это не пресловутый Фуко (ничего не имею против, правда, дело скорее в моем предубеждении против всего признанного, ведь это обычно значит, что это уже втянулось хоть и в научный, но все-таки мейнстрим; забавно, однако, что наши марксистские архонты от этой фамилии крестятся).
Я все пытаюсь понять, во что я, черт возьми, ввязалась? Почему вокруг меня всем так спокойно, а у меня вечно всякое противостояние на уме? Может это просто свойство моего характера? Мое противостояние обычно выливается в игнорирование того, что чем-то мне пришлось не по душе, так что ничего воинственного, я даже спорить на семинарах теперь не люблю, только пытаюсь поправить тех, кто неверно трактует мои слова.
Не знаю, может мне Фуко не близок просто потому, что я внутри себя хорошо если экзистенциализм переживаю и мне до структур, как до Эколь Нормаль.
Устала болеть и что все вокруг меня болеют. Вопросы: "Почему это со мной? За что?" кажутся уже невыносимо банальными, я их даже не задаю уже ни вслух ни про себя.
Да в общем все хорошо. Если выпрут из магистратуры, то исчезнет основной стрессовый фактор, появится возможность устроиться на работу, пройти всех врачей, вылечиться, читать только то, что интересно. В конце концов, это местоперестало что либо для меня значить, кроме того, что мы там познакомились. Аббревиатура стала для меня пустым звуком, учебой заниматься просто нет сил. Я так намоталась по больницам за эту неделю, что когда у меня что-то спросила про мой внешний вид насмешливая одногруппница, я с удовольствием вывалила на нее свои проблемы и смотрела, как она меняется в лице, представляя на месте моих близких своих. Думаю, больше она меня не тронет.
Не знаю, может это я какая-то сломанная, но никогда не понимала, зачем одни люди пытаются унизить и обидеть других. Мне всегда было достаточно собственного мнения о себе и не было нужды повышать самооценку насмешками над окружающими. Наверное все потому что мне на самом деле совсем не интересны люди, если они живые. Я всегда в своих мыслях, когда со мной кто-то говорит. Слушать подавляющее большинство людей абсолютно не интересно, хотя бы потому, что им на самом деле безразлично мнение визави относительно предмета их спича, им просто хочется озвучить свои мысли о том, что им нравится.
Так странно, что когда-то у меня были силы быть гневной. Я не помню, когда я в последний раз повышала голос. Вроде бы мне уже в начале этого учебного года сказали, что я необычно тихо говорю. Я бы не говорила вообще нигде, кроме дома.
Читаю "Мелкий снег" Танидзаки и думаю, что наверное мне по душе архаичная жизнь восточной женщины. Не потому что я какая-то там послушная жена или что-то в таком духе. Просто на самом деле я в последнее время, как и один мой близкий друг, не хочу видеть никого кроме моих родственников, подруги и родственников мужа. На самом деле я бы хотела вообще побыть одна в далеком от людей доме, смотреть на какую-нибудь долбаную речку с корягами и, покуривая сигаретку, предаваться унылой созерцательности.
Мне кажется что мне так много лет из-за того, что я болею. Все мои одногруппники кажутся мне внуками с их спорами и шутками. И не хочется с наиболее дружелюбными из них в бар, потому что мне не до веселья.
Ты знаешь, каково это и седых волос у тебя столько же, сколько у меня. Наверное все эти умники правы и нет любви без близнецовости. У меня даже почерк теперь часто походит на твой.

Сегодня я узнала, что у бабушки тоже онкология. Я никогда ее не любила и не люблю сейчас, но меня взяло оцепенение. Бабушка, наверное, сама никого не любит, но когда я ей позвонила, я слышала что она плакала до разговора со мной и поскорее закончила разговор, чтобы поплакать еще. И я не знаю, как описать мою горечь по жизни человека, который выживал всю жизнь, всю жизнь боролся за уютную старость, а получив ее так скоро оказался обременен болезнью. Мне просто очень жаль, что она ждала весны, которую видит в окно больничной палаты. Поэтому я сейчас плачу и поэтому не могу веселиться.

Добавился и еще один повод для тревоги: если он узнает о том, что у моей бабушки тоже онкология, он возобновит неприятный разговор о генетическом тесте на этот дурацкий ген, будет настаивать на обследовании, на которое у меня нет сил. А если узнают и его родные, то может начаться еще один неприятный разговор: "зачем тебе жена с таким семейным анамнезом, сынок?"

Обворожительность зла

С огромным интересом читаю "Королевскую битву" Косюна Таками, В книге есть персонаж, которого в манге и экранизации наделили какой-то сверхъестественной красотой (в книге, правда, постоянно подчеркивается, что персонаж обладает ангельской улыбкой и красотой поп-идола). Не знаю, хотел ли автор сказать об этом, но я вдруг ощутила, что кино, литература, комиксы в последнее время часто заточены так, чтобы вызвать к негативным персонажам симпатию. Речь не идет о сострадании и понимании мотивов, как раз это хорошая идея. Мне свойственно мыслить в духе теории заговора, но не значит ли это, что нейтральных или "хороших" людей нарочно обезоруживают этой симпатией к злу и состраданием к "злым"?
Для того, чтобы определить, на каком скрине положительный персонаж будет достаточно пары секунд.
[][]

В целом книга чем-то похожа на описание Стэнфордского тюремного эксперимента. Очень жаль, что за эти почти двадцать лет Косюн Таками больше ничего не написал.
Люблю я survival horror.
Вроде бы большая выросла уже девочка, а чуть не плачу, глядя на куклу, которую не могу себе купить. Не могу понять, чего мне ее так хочется, ведь я не получу от нее никакого удовольствия. Побоюсь с ней спать, потому что волосы будут трепаться; постесняюсь таскать ее с собой, потому что окружающие считали, что дети уже в школе перестают интересоваться игрушками, да и мой рюкзак - не самое лучшее место для тряпичных кукол.
Забавно, а ведь я до четвертого курса брала с собой какую-нибудь из игрушек с собой. Моя подруга смеялась, но совсем беззлобно, другие не обращали внимания, просто потому что за мной закрепилась репутация девочки со странностями и это мне ни разу не повредило. Когда я подарила ей мягкого белого кролика она была счастлива. Одно время я коллекционировала маленькие фигурки зверей, пока поняла, что не могу их толком расставить.
Мне всегда нравилась эта идея с Питером Пеном, хоть я и не очень понимала, чего такого волшебного в детстве, кроме моего увлечения искать домики всяких волшебных существ, строить мавзолеи из травы и цветов мертвым кротам и собирать стрекозиные крылышки на берегу.
Думаю, мягкие игрушечные звери - это не попытка продлить детство. (Это вообще мало похоже на мое детство, на самом деле, да и его продлевать не требуется, потому что за исключением нескольких вещей, оно будет длиться всегда). Я думаю, это не вполне осознанный мной способ ложного позиционирования самой себя таким образом, чтобы узнать, кого из окружения стоит сразу вычеркнуть из телефонной книжки, чтобы обеспечить собственную безопасность и не общаться с теми, с кем будут заведомо конфликтные отношения.

тема не хуже, чем у Роллана Барта.

Уже пару недель обдумываю недавний поход к гинекологу. Поскольку терапевты в моей поликлинике меня пугают, а их рекомендации отдают прошлым веком (но приятно удивлена, что не назначили кровопускание), это был единственный врач, к которому было не страшно обратиться. Не успела я сесть и рассказать о самочувствии, как услышала "- Детка, да у тебя депрессия! Ну ты просто сама выбери, ты за жизнь или за смерть. Просто подумай о том что к тебе потянутся когда-нибудь маленькие ручки..."
Дальше месседж пошел мимо. Мне предложили в качестве смысла жизни и лекарства от депрессии деторождение. Кстати, именно до разговора с этим врачом я о суициде не думала продолжительное для себя время. Думала о том, что вообще говоря хотелось бы мне посмотреть, какими бы выросли мои дети. Почему людям этот выбор кажется таким простым?
В том чтобы "подарить", а по-моему, выбросить кого-то в жизнь нет ничего хорошего ни для меня, ни для этого "кого-то". Сделать смыслом своей жизни другого человека, значит отказаться от решения проблемы самостоятельно и переложить ответственность на существо, которое не виновато в ранах, нанесенных мне жизнью, приведших к этому выбору. Кроме того, нельзя переложить делегировать свою свободу принимать решения и нести ответственность кому-то до конца. Люди как-то попытались учудить такое: идея полицейского государства и абсолютистского режима - штуки довольно уродливые, я бы не хотела играть где-то неподалеку от них.
Роль матери - самая незавидная в обществе. На мой взгляд. Возможно, потому что по поводу других ролей у меня слабое представление, потому что и консенсуса в обществе нет относительно всех остальных. Зато к матерям всегда много требований, ведь люди хотят получить готовый продукт безо всяких вложений со своей стороны. Естественно, мать с этого ничего не получает. кроме послеродовых изменений в организме и стакана воды в старости, если повезет.
Есть две альтернативы для уже более-менее сформировавшейся личности ребенка, обе из которых меня не устраивают. Если ребенок будет похож на меня, тогда он будет так же страдать от жизни. А если вольется в общество и будет получать от жизни удовольствие, тогда между нами не будет ничего общего и он покинет меня, считая что его мать идиотка. Давать жизнь первому негуманно по отношению к нему, второму - по отношению ко мне. Первый будет всю жизнь ненавидеть меня за то, что я знала, что так может быть и все равно принудила его к жизни, второй - за то что я омрачаю его радости своим непониманием.
Что бы сказала на это гинеколог? Посоветовала бы "мыслить позитивно", наверное.
мне так все "примелькалось"/"приелось", что я не отличаю искусство от ремесленничества. Все слилось в одну протяжную старую резину. Грязную, пыльную, пахнущую эскалатором и звучащую как метро. Наверное, я просто пресытилась. Так хочется выбраться к чему-то незапятнанному этикетками.
Мне кажется, в своих политических заблуждениях я распространяла все желаемое только на себя, а другим оставляла исполнение моих утопий. Желала подстричь или дорастить людей до контуров себя, не оставляя за ними права на то, чтобы считаться настоящими. По-настоящему я так и не приняла идею о том, что люди одушевлены. Они казались предсказуемыми и грубыми, как тряпичные куклы. Тем, кто был в моих глазах сопоставим со мной, казался мне притворщиком. Я привыкла считать себя умнее и тоньше других и это меня ослепило. Если какое-то время я и преуспевала, то это давно не так. А все просто потому, что эти люди жили своей жизнью, игнорируя мои проклятые вопросы или найдя уже неподходящие по моему мнению на них ответы. И все это в тени равноапостольных фигур тех, кого я считала великими.
Я не знаю, пытаюсь ли я оправдать то, что я "неудачница" своим мировоззрением. С моей точки зрения все так как надо, потому что удовлетворяет моим устремлениям. Но я за своей внутренней жизнью внешнего мира почти не замечаю и замечать не хочу, не считая конкретных его измерений, полезных для моего опыта. Именно это состояние может быть пагубным, потому я задаюсь этим вопросом, пускай и не в самых удачных выражениях. Меня сбивает с толку двойное несоответствие моих критериев "успеха" (пошлое коммерческое слово, но сегодня подбирать слова особенно сложно) критериям, которые можно услышать от окружающих (я, конечно, понимаю, что они и не должны соответствовать), и тем, которые с моей точки зрения могли бы амортизировать все риски.

По крайней мере у меня уже лучше получается взаимодействовать с мозгом через слова. Очень хорошо и большое спасибо.
А еще мне надо подучить пунктуацию сложных предложений.
Когда-нибудь, когда я уже буду жить в спокойном доме, где мне не захочется повеситься или выброситься из окна, я изящно выскажу все матери одним подарком: полным собранием сочинений Бальзака. И подарю на день рождения или новый год, чтобы мой месседж точно дошел до адресата.
Сухой воздух в это время года добавляет мне еще одно неприметное удовольствие. Матушка стучит в дверь и просит поскорее закругляться с купаниями - по ее мнению в квартире совершенно нечем дышать от влажности. А я выключаю воду, чтобы лишний раз ее не злить, плотно закрываю дверь и наслаждаюсь еще некоторое время рукотворным туманом. Я подумала, что было бы здорово, если бы можно было так вот залечь на дно и заниматься только чтением, а потом поняла, что я и так это регулярно делаю. Самое приятное, что до сих пор меня ни разу толком не постигла кара за мой эскапизм, переходящий в абсолютно не серьезное отношение к жизни. К сожалению, я искренне не понимаю, как я могу серьезно относиться ко всем этим лекциям, семинарам, диссертациям, будущему трудоустройству. Это все так мелко, несуразно.
Вероятно, я просто уже не помню голода. С тех пор, как я пошла в среднюю школу и тяжелые времена миновали, я испытывала голод только в смысле общения и книг, остальное меня почти не волновало, разве что я ощущала какую-нибудь смутную тревогу или бессильную злобу по поводу того, что мне надо тащиться на экзамены или подготовительные занятия к ним.
Я испытываю подлинное блаженство при мысли, что скоро мне будет где разместить мою библиотеку. Наконец у меня появилась надежда на будущее и я могу не раздавать книги. Я мечтаю о том, как пойду работать куда-нибудь, где не буду обременена суетным соперничеством за жалкую возможность впахивать, где мне не придется тревожить душу мыслями о будущем, а будет только спокойный труд, не требующий лицемерия.
Я хотела бы устроиться работать учителем в школу, но современная школа - это что-то в жанре антиутопии, а я предпочитаю пионерский готический роман с крапивинскими мальчиками и девочками, внимательными добродушными взрослыми и лазурными далями надвигающейся юности а-ля "Бесконечное лето". Вспоминаю практику в школе и на ум приходит именно то ощущение, что испытала при прохождении "Бесконечного лета" и прочтении моих любимых книг. Я с первых курсов университета мечтаю вернуться в школу в качестве учителя и особенно мою надежду укрепляет то, что практику я проходила в Подмосковье и скоро уеду туда жить, а в Москву буду приезжать только к матери и погулять.
[]
Услышала ветер, но ветви деревьев внизу оставались неподвижными. Оказалось, что за звук ветра я приняла шум проезжающих машин.
[]
Предмет моего интереса часто сменялся и я никогда не испытывала к актрисам/актерам или музыкантам и т.п. длительного устойчивого интереса. Меня сильнее интересовали персонажи, которых актеры играли или озвучивали. Они часто давали мне некоторое облегчение самой возможностью обратиться к их образу.
Сейчас я поймала себя на том, что уже который раз за эту неделю я рассматриваю фото или кадры из фильмов с Моникой Витти и испытываю от них умиротворение.
[]
Чем больше сама рисую, тем красивее мне кажется город вокруг. Не могу сказать, что мой район славится архитектурными изысками, но наверное снег чуть скрашивает окружающее неустройство.
[]
Я не могу точно определить, довольна ли я своей жизнью, потому что "довольна" - это фейерверки эмоций до потолка, а "не довольна" - все остальное. Т.е. понятие "довольна" в спектре занимает не очень большой сегмент. Я определенно понимаю, что хочу скорее покинуть материнский дом. Моя семья плохо на меня действует своей суетливостью, своим характером вообще. Я надеюсь взять от них как можно меньше, хотя и знаю что другие люди тоже далеко не ангелы. Так или иначе, между мной и другими людьми есть какая-то гигиеническая непроницаемая прослойка из отчуждения, какой нет между мной и моими родственниками, потому я так хочу от них дистанцироваться.
Вроде бы ничего драматичного, просто общение с родней сообщает мне что-то болезненное, так и хочется их всех распихать по изоляторам.
Меня обнадеживает то, что я не вижу в перспективе съехать от матери решения всех своих проблем. Многие только прибавятся. Но сам факт, что я смогу спокойно заниматься своими делами и обо всем договориться с мужем, приносит успокоение.
Дьявольски не хочу выходить на работу. Мне кажется, что я уже отпахала целую жизнь за все те годы, которые я провела в тревоге о будущем. Я боюсь транспортно-офисной кровососущей рутины и жутко этого не хочу. Удовольствие от учебы мне отравляют практика и диплом. Да-да, сто раз слышала про то что надо взрослеть, но никто так и не удосужился объяснить, как это делается. Страх выхода на работу только закрепился неудачным опытом. Бесплатно отработали в качестве стажеров пару деньков в деканате с сумасшедшими орущими пост-бальзачками. Вечером второго или третьего дня у меня началась паническая атака на семинаре, когда преподаватель просто ответил на телефонный звонок и несколько повысил голос. Если кому об этом рассказать, то мне будут говорить, что надо быть сильнее и все такое, но многим просто не приходилось испытывать эти симптомы.
Я хочу устроить себе убежище и сделать это можно только имея рядом кого-то подобного, дополняющего.
Вообще, называть свой дом "убежищем" - это какие-то штучки из военного времени. Зачем с детства учат отовсюду ждать беды и подвоха?
Страницы: 1 | 2