Страницы: 1 | 2 | 3
Соберись, тряпка.
Возьми себя в руки.
Просто. Просто, переключись. Отстранись от мыслей, забудься в чем-нибудь. А потом...
Просто отпустит.
Давай, кусок говна, хватит вращаться в этом круговороте. Проигрывая снова, ничего не изменишь.
Поэтому сосредочь внимание на чем-нибудь...
А потом отпустит.
Ты все забудешь.
Соберись, тряпка.
крыло


Эта девочка сочетала в себе отвратительные качества: эгоизм, высокомерие, злопамятность и мстительность. Я боялась её – мне было страшно вызвать её гнев и стать объектом мести. И в то же время я видела в ней отражение – неприятное, гадкое.
Девочке была несчастна. Она слишком рано – недопустимо рано столкнулась с насилием и предательством – желанием матери закрыть глаза и откреститься от происходящего. Последней оказалось удобнее сказать: «ты лжешь» – чем признать уродливую правду. Матери было что терять – свое положение, отца совсем ещё маленького ребёнка, стабильность, удобство жизни и целый список других – таких важных факторов – оказавшихся более весомыми, чем слова дочери и дальнейшее насилие над ней.
Эта девочка в свои тринадцать приобрела циничный взгляд, презрение к людям и тягу к разрушению – не важно чего или кого, главное – до талого. Она часто сбегала из дома, нашла себе место среди отребья – не менее несчастных детей и подростков, с жёстким взглядом и отточенным ударом. Она влилась в их круг – и даже как-то показала мне его – а потом ушла оттуда.
Девочка хлебнула нескромно горя и боли. Заточила в себе жестокость, чтобы бить в правильное время и нужное место. И никому не прощала даже мимолетной обиды – доходя в этом стремлении до крайности и черезмерности.
Она почему-то считала меня доброй, светлой – так наивно, так по-детски – она почему-то решила, что мне можно довериться – так глупо, мне жаль – и думала, что я могу принять, понять ее.
Даже несмотря на ад за спиной, она также умела находить хорошее в людях, которые этого не заслуживали. Не имели право на её привязанность, веру – потому что мы лживые, лицемерные твари.
Прости.
Поймала. Наконец, уловила суть проблемы! И все снова вернулось к старому, давнишнему осознанию – тоже мне открытие. До этого я думала – корень в чужом негативе. Поступление отрицательного мнения – вот, что в чем причина. А оказалось, не имеет значения: положительный, нейтральный, отрицательный – дело в обратной связи. Моей обратной связи – необходимости отдавать её другим.
Я не верю в чужую искренность. Не верю ни одному слову, чувству, знаку. Это ложь.
Потому что странно, что человек захотел оставить отзыв. Дико, что специально подбирал слова. Недопустимо, что его посыл шёл от сердца. Неприемлемо, что потратил свое время.
Только не на мою работу. Она этого недостойна. И я не заслуживаю чужих эмоций, времени, искренности, отзыва.
Умом понимаю, зачастую отклик – тем более тёплый, длинный, душевный – дело момента, так совпало: легло настроение, вспыхнул порыв, выплеснулись слова. Это не вымученное послание, а итог случая, отчасти случайности.
Но все равно не верю. Не могу допустить, что это от сердца, серьёзно, без лицемерия и украшения.
Потому что сама чертовски лжива.
Я не имею на это права – труд ничтожества не заслуживает отзыва. Мимолетного интереса, чтобы скоротать время – да. Не более.
Зачем вы так? Мне страшно.
И с этим ощущением – сомнением в искренности, отдать хотя бы крупицу в ответ – мучение. Все не так: фальшиво, грубо, просто. Все не то – даже не близко к чужому посланию, неравноценно. И если на негатив можно промолчать, то на теплоту и душевность – недопустимо. И это моя проблема – я давлю из себя, вытягиваю, формулирую…
…а внутри недоумеваю: «Зачем вы лжете? Зачем вы тратите бесценное, невосполнимое время? Зачем вы так добры?.. Я этого не заслуживаю!»
Меня трясёт – снова трясёт. Нервное напряжение неслабое – там ни уснуть, ни отвлечься чтением, ни писательством, ни просмотром. Мысли, как закольцованные, по кругу, по замкнутой; пульс периодами учащается, а конечности немеют – страх берет свое.
«Ничего страшного», – повторяю себе, – «здесь нет ничего страшного.»
Лгу бессовестно; если бы так обстояло, то я бы равнодушно читала «китайщину».
«Главное – сделать шаг, результат – итог не так важен», – добовляю, когда снова сбивается дыхание. – «Кто бы что ни говорил, основа – это сделать шаг.»
Обман не пробирает – а правда забивается под корку – потому что на самом деле все с точностью наоборот.
«Я справлюсь», – закрываю глаза и сжимаю зубы. – «Выбора нет. Я справлюсь.»
Только снова потяряю смысл – желание жить, творить, стремиться – даже есть, черт его возьми. Опять залезу в глухое безразличие.
Мне бы уснуть, но колошматит неприрывно.
«Ничего страшного. Я это пройду.»
За чтением скрываться привычно. Обида, разочарование, вина – они исчезают. Уход в другой мир как спасение – там, не здесь – не я. Иной мир, чужая жизнь – словно мои, будто меня больше нет я – это другой человек, персонаж книги. И все уходит, растворяется, чувства отступают, точно все стало хорошо, проблем больше нет.
Лгунья
Там можно стать сильнее, счастливее, исчезнуть, можно преодолеть трудности и расти.
Слабый кусок говна
Там все движется в рамках воли автора и не нужно делать выбор и принимать решения, допустимо забыть о своей ничтожности.
Другой мир – где я не существую
Они часто ошибаются – думают, я сильная. Вероятно, дело во взгляде: тяжелый, давящий, проницательный – это о нем, да. Проблем с него всегда огребаю. А в совокупности с привычкой смотреть исподлобья – без вариантов: прямая агрессия, вызов «давай, подави меня; посмотрим кто сильнее».
Они заблуждаются, думают, что за этим взглядом и напористостью – особенно когда ловлю волну – мощь, стойкая уверенная в себе личность. А там говно. Слабое, злобное, саркастичное как следствие. И категоричное.
И я бы рада соответствовать, но вот фигня – себе врать бессмысленно – жить в иллюзиях и заблуждении, этап пройденный. Меня ломали, сама себя ломала – знаю прекрасно, что я такое.
Не смотрите на меня так, пожалуйста. Я не соответствую вашему ожиданию.
Иногда я словно делюсь на две себя, смотрящие друг на друга: вторая равнодушно-холодная, а первая яростная – беснуется, кричит: «Что ты, сука, делаешь? Остановись! Хватить! Это неправильно»; и вторая пожимает плечами, отвечая: «И что? Плевать».
И это «плевать» – перебивает негодование первой. Оно мощнее, надёжнее – твёрже. Словно хороший пинок поддых – я же там пользу к свету, вроде? – разворачивающий на сто восемьдесят и меняющий направление – добро пожаловать на дно, тварь.
Чтобы вернуться на прежний курс требуется время – нужно пережить разлад, снова обрести уверенность или смирение и тогда: «я опять карабкаюсь к свету?» – через маленькие радости, заставляющие поверить в себя и себе. «Быть может, ты и не такое уж говно», – произносит первая, а вторая по-прежнему пожимает плечами: «Да срать». Она вообще кроме безразличия ничего не знает – смотреть и ничего не делать – это к ней.
Вторая в девяти случаях из десяти побеждает. И я все понимаю: дичь же творю, не правильно так, не нужно. А «плевать» словно барьер – можно не останавливаться и не думать заодно. Продолжать макать себя в дерьмище и ошибаться. Благодаря второй внутри гадко – мерзко от себя, но ее равнодушие перекрывает любые порывы: «срать» – как приговор. Всем – людям, отношениям, будущему.
Вмазать бы этой суке, но вот гадство – та, первая только кричит, но под чужим взглядом ничего не делает. Это потом время работает – оно нифиговый лекарь, ничего так ставит на ноги, даже из «похеру».
Конечно, хотелось бы написать и о счастливых моментах – не все о горе и страдании. Но вот в чем фишка: когда счастлив ни в одной секунде не всралось писать об этом, да и в целом тратить время на игры, ненужные развлечения, размышления, смотреть в стену – нихрена не нужно в это время. Там другая картина, приоритетность, стремления – там все иначе. Рассказывать? Да, Господи, что за шутки, право слово, даже не смешно.
А в момент несчастья – да. Молчать невыносимо, говорить убийственно, писать – ничего так решение. Сносный способ обмануться. Потому, да, говно одно здесь – словно в жизни только мрак, а хорошего нет. Но оно есть! Черт возьми, есть. Я же не ошибаюсь?
Выхода нет.
Знаешь что. Даже спустя полтора десятилетия, когда за спиной курс терапии, практики, опыта и упорного самовнушения, что я нормальная и ни в чем не виновата.
Они возвращаются и снова говорят, что я ничтожество.
И я им верю.
Они говорят в моей голове. А потом смеются.
И, быть может, если бы это были не воспоминания, а в живую, то я встала бы в стойку и сопротивлялась. Категорично сопротивляться чужому внушению - это ко мне, да. А они уже выросли - другие люди.
Они повторяют, что я мерзость и не заслуживаю жить.
Из этого есть выход?
Его нет.
Когда другие говорят, что нужно любить себя - нужно ценить себя.
Они смеются: "уродина, гадость, ошибка!"
Нужно поднимать самооценку, работать над собой.
"Сдохни! Сдохни! Сдохни!"
Выхода нет.
Даже спустя время и другой опыт.
блонди



Когда я увидела ее в первый раз, она была лучшей подругой девочки, на которую я нацелилась. Стройная голубоглазая блондинка с шармом, обаятельной улыбкой и интеллектом. Она имела то самое женское очарование, которое автоматически вызывает симпатию и побуждает других начинать за ней ухаживать. Предлагать свою помощь, замечать мелочи и искать одобрение – и все это даже не из вежливости, а из возникающего самого собой желания это делать. Черт возьми, это было восхитительно!
Не завидовать ей было невозможно, для меня, по крайней мере.
В моих глазах она была недостижимой: красивая, умная, легкая на общение, активная и с лучшей подругой, которую мне хотелось получить. Такой, что я чувствовал себя отвратительно, как полная противоположность – как темное отражение: серая мышь, тупая, не идущая на контакт и не умеющая вести диалог, социофоб – дурная, одним словом.
Блонди в основе была светлой, без гнили. Неудивительно, что окружающие тянулась к ней – она действительно непринужденно заводила знакомства, была остроумна и интуитивно чувствовала собеседника. Когда наши пути совсем разошлись, меня продолжала достигать информация о ее делах: успехах в учебе, личной жизни, новой работе. И опять ситуация была едва ли не противоположной: я разрушала свою жизнь, опускаясь все ниже – она восходила вперед.
Мне было горько слушать о ней – странно, завистливо и болезненно.
А потом все изменилось.
Как будто точку освещения ее и моей жизни начали медленно перемещать в другую сторону. И если у меня становилось все благополучнее и яснее, то она погружалась во мрак. Мне сложно сказать, где ее отправное событие: быть может, им является связь не с тем человеком или, возможно, потеря любимой работы? Второе сильно ее подкосило и что-то сломало, а первый показал ей иную сторону общества. С ним она подсела на наркоту, вначале легкую, почти не сказывающуюся на повседневной жизни. Где-то в то время она перестала стремиться вперед и отказалась от амбиций, закрылась, поменяла круг общения.
Новости о ней приходили не часто и были все хуже и хуже: она начала торговать дурью, вести маргинальный образ жизни и сидеть уже героине, а потом перешла на спиды.
Сейчас она уже не с тем человеком – земля ему пухом! – и смогла спрыгнуть. И букетом: у нее, мягко говоря, проблемы с мозгом – сложно удерживать информацию, события, помнить; проблемы с внешностью и со здоровьем; проблемы с работой – она уже сменила -дцать мест и нигде не задерживается дольше трех недель; проблемы с личной жизнью. Она сама, по сути, проблема.
Мне страшно смотреть на ее жизнь. Меня ужасает то, что осталось той девочки. Пугает информация о ее делах. Господь милосердный! – с тем потенциалом, который в ней был заложен – вот так похерить себя и превратиться в огрызок!..
Это так… дьявольски несправедливо.
Как все сложилось таким образом?
Когда я думаю о ней то, чувствую, будто украла ее судьбу.
Наступает момент, когда вопрос становится острым: я – ничтожество?
Как человек мог сменить свое отношение с восхищения до призрения? Когда его симпатия начала меняться?
Это потому что я – ничтожество?..
Я смотрю на проявление связи людей – дорогих, значимых, тех, кто ценен – не заменим? – смотрю и не понимаю. Одни относятся с презрением, не воспринимают в серьез, игнорируют и позволяют себе: забыть, что была назначена встреча, забыть, что было дано обещание, проигнорировать и не найти в себе желание, чтобы дать ответ на сообщение, лгать в мелочах, притворяться и использовать в своих корыстных целях – даже не скрывая! Покупать мою искренность и теплоту за сущие мелочи – откуп от моих чувств материальным.
Это потому что я – ничтожество, верно?
Я не понимаю.
Почему другие – тоже незаменимые, тоже ценные – ищут тепла, ищут поддержки, приходят, когда у меня горе, держат за руку, когда нет сил и говорят, что я важна, что нужна, что для них дорога. Почему им интересны мои мысли и имеет значение мнение, а молчание – долгое молчание и нежелание идти на контакт вызывает огорчение. А когда я раскрываюсь – радость.
Но я же ничтожество?
Я не понимаю.
Это странное отношение от одних и противоположное от других – оно разрывает меня на части. Я вижу, что близкие мной пренебрегают и презирают, я вижу, что другие дорожат.
И я понимаю первых – действительно понимаю!
И понимаю вторых – отчасти, хотя бы – откуда могла взяться признательность и уважение.
И в тоже время это противоречие…
Неужели даже никчемность может быть достойна, чтобы быть важной, ценной и особенной для кого? Неужели…
Но я же ничтожество!
…его приход периодичен.
Я все так же замираю от страха – цепенею не в силах сдвинуться и шевельнуться, сердце вначале замирает, а потом бешено бьются, тело начинает потеть и вместе с тем каменеют ноги. Голоса нет.
Всегда немею от ужаса.
И я знаю, что будет дальше, знаю, как это будет происходить, но не знаю когда – это случается неожиданно. Вроде ждешь, но все равно – не успеваешь уловить момент и подготовиться.
После его ухода мне требуется воспитывать себя и затыкать панику. Потом рано или поздно я успокаиваюсь и забываю.
Интервал между периодами его прихода разный, но каждый раз достаточный, чтобы мысли о нем перекрылись другими. Поэтому когда он возвращается – это неожиданность – как будто в первый раз.
…спасения нет.
Читать людей на самом деле не так уж сложно. Немного внимательности, непредвзятости, интуитивного понимания мимики и склонность к анализу – человек уже не загадка.
Главное – не давать оценочных суждений – люди не идеальны: трусливы, подлы, глупы, самовлюбленны. И многие скрывают «неправильные» стороны. Видеть их – различать без наносного прикрытия – истинное наслаждение. Понимать подлинные мотивы, познавать содержание – это божественно.
Люди – одно из самых прекрасных, что существует на свете.
Страдание
…как форма жизни.
Тебе это действительно нравится?
Почему ты… не можешь перейти в другую стадию и перестать искать повод.
Дурочка.
А что ты сделала, чтобы к тебе относились хорошо? Что ты?..
Ты – говна кусок что сделала бескорыстного и честного, чтобы относиться к тебе с добротой? Ты – отвратная личность – без фальши, окей – гнилая, не стоишь того, чтобы напрягаться и даже мельком возникло желание ковыряться в дерьме.
Поэтому самый первый вопрос: а что ты сделала, чтобы заслужить приличное к себе отношение?
Закрой рот. Не нравится – пошла вон. Не пошла? Тогда не ной.
Если ты мил, опрятен, ухожен и вежлив – тебе заочно прощается многое.
Это как бонус, идет комплектом – позаботься о своем виде, манерах, презентабельности одежды, выражении лица – улыбке, в конце концов – заранее и бонус сработает автоматом в нужный момент.
Можно сделать подлость, можно полить грязью – сделай это грамотно, будь красивым и с чувством собственного достоинства и это примут – это, черт возьми, простят. Твоя внешняя чистота и поведение уже дают преимущество.
Улыбка – максимально искренняя со светом в глазах – решает и нивелирует в девяти случаях из десяти чужую агрессию.
Справедливо?
Да ни к черту!


Нет рая. Нет прощения.
монстр


Я помню тебя еще только встающим на ноги монстром – ты действительно тогда была прекрасна и отвратительна настолько, что хотелось отвернуться, и завораживала так, что смотреть было невыносимо. Тогда ты еще начинала знакомиться с собой, не так ли?
Помню, как ты меня привлекла – еще одна нестандартная в копилку «странных»; твой и мой способ мыслить были схожи – даже название родилось для этой связи – «единомышленники». Грязь, в которой ты обитала, вызывала омерзение – как я понимаю, осознавая свою природу, ты намеренно стремилась к дну: чудищу положен мрак и скверна. Люди рядом с тобой были подлыми. Сама ты не вызывала такого ощущения, ты пугала – с тобой как над пропастью: неверный шаг и упадешь – ты свернешь мне шею. А вот окружение вызвало именно презрение – моральные нормы у них были не очень высокими – это тебя к ним и привлекло, верно?
Я была очарована опасностью, исходящей от тебя – меня пленил этот страх и твоя негармоничность. Выпирающие из клетки части уродливого тела заворожили и манили подобраться ближе: когда же монстр вырвется на волю, кого же первого он поглотит?
На какое время – года – ты пропала из поля моего зрения, а потом появилась вновь; монстр стал больше, плотнее – восходящий в пик своей силы, клетка прикрытием, а не сдерживающим фактором, окружение еще грязнее и порочнее. Ты меня ужасала и одновременно рождала восторг! Ты равноценно прекрасная в своем уродстве и отвратительная в своей красоте продолжала манить и вызывала желание держаться как можно дальше. Тогда ты уже выпустила его на волю, верно? И начала испытывать его возможности, не так ли?
Недавно – спустя десятилетие – я увидела, что твой монстр укрощен и плотно связан – он внутри, он во взгляде – но полностью обезопасен, подконтролен. Ты все также привлекаешь – запах опасности никуда не исчез – но эта новая скованность вызывает чувство неправильности. Чувство обмана: вот, смотрите, монстр, но он больше не похож на чудовище. Ты примирилась с собой и стала ровно той – со своим набором специфичных характеристик – которая идеально подогнана для адекватного социума. И даже твое окружение сейчас совсем иное. Приличествующее нормальному человеку, без наклонностей, с милыми – ладно, иногда и не очень – допустимыми изъянами.
…жаль. Ты была великолепна!
Сейчас внутри стремление к теплу – чем меньше темного, тем лучше. Этого говна в душе хватает с лихвой – хочешь, отсыплю? – его концентрации достаточно, чтобы уже сдаться – я держусь, еще держусь! – поэтому окружающую реальность выстраиваю как можно более светлых тонах. Мелочи – именно они позволяют создавать чувство комфорта и, когда приходит волна, можно зацепиться: постель такая мягкая, одеяло такое теплое и еще несколько минут можно понежиться. Вкусовое, обонятельное, визуальное, осязаемое – все это максимально подбирается так, чтобы приносило радость и удовлетворение.
И когда мрак возвращается – есть якоря – и я до сих пор остаюсь на ногах.
Страницы: 1 | 2 | 3