eeEE!!!!come on!!!!

Устроились с таварищем Йоханным на работу в Интернэт Кафэ на Чкаловской захадите будем рады))) *ппц так рад так рад)*

Меня бросили...

Девушка чья жизнь мне, дорожи моей меня бросает ... что делать мне когнда она живет в моем сердце...

Вот падруга попросила выложить) цените))

Он открыл передо мной дверь. Он делал так всегда. Галантность была его неотъемлемой чертой. Я вошла в приёмную, как королева, но при этом точно знала, что это только до двери его кабинета. Там сегодня меня ждёт нечто суровое. Я сильно провинилась на выездном совещании, разлив чай, который подала его главному заместителю. Досадно получилось, яd принесла чай всем участникам совещания и только когда подавала его вице-президенту компании, моя рука дрогнула, и по бортику красивой чашки пробежала маленькая капелька, образовавшая на белой салфетке небольшое чайное пятно. Это было бы мелочью, если бы только это было не с вице-президентом компании! Только не с ним. Но раз уж так случилось, надо принять очередное наказание как должное.
Пройдя мимо секретарши, которая заискивающе улыбнулась, видя Президента компании, и бросила на меня ненавидящий взгляд, я проследовала за ним к лифту на второй этаж. Да. Ей так хотелось быть на моём месте, но из нас двоих он выбрал именно меня. Почему? Я не знаю, это космос, судьба, или моя харизма, можно называть это как угодно. Но факт остаётся фактом: я сижу в приёмной Президента компании. Я получаю очень, даже слишком, хорошие деньги, но из последних сил заставляю себя каждый раз выходить на работу. Моя бывшая напарница не понимает, что мне приходится выносить, когда за мной закрывается дверь его громадного кабинета, она не чувствует той боли, которую испытываю я, она не видит бумажных полотенец, вымазанных моей кровью, она ничего не знает!!! По полугодовому контракту, мне осталось работать около 2 недель. Лиана с ненавистью смотрит на меня всякий раз, когда я прохожу мимо. Как я была бы счастлива, если бы на моём месте оказалась она!
И вот. Быстрый лифт поднял нас на второй этаж, всё как в тумане. Я полностью сосредоточена на том, что сейчас мне предстоит. Иду по коридорам, тихо ступая следом за ним. Сейчас он галантен и участлив. Вскоре он превратится в безжалостного и беспощадного, кровожадного Доминанта. От страха меня начинает трясти. До этого он меня наказывал за пылинки на его мониторе, за загнутый уголок журнальной страницы. В этот раз я опозорилась серьёзнее обычного, разлить чай – это надо уметь!
До этого я была хорошо выдрессирована денежными, но не физическими санкциями, когда работала вместе с Лианой. Видимо это послужило залогом того, что он взял меня в своё «рабство». Моя подруга была не слишком старательной секретаршей. И вот теперь я страдаю за свои же старания. Я не знаю, что бы он делал со мной, допускай я ошибки в документах, но та жестокость, которую я получаю за мелочи, вводит меня в шоковое состояние. Боюсь, Лиана бы здесь сошла с ума.
Недавно я протирала стеклянный журнальный столик в его хоромах и, видимо, сделала это не так тщательно, как того требовал мой руководитель: на нём остался кусочек отпечатка пальца. В конце дня он вызвал меня. Когда я вошла, он привычным жестом указам мне место перед собой. Мне стало понятно, что он хочет меня наказать. Я исполнила обычный предшествующий наказанию ритуал: встала перед ним на колени, и он спросил:
– Достаточно ли ты старательно протирала вон тот журнальный столик?
В ответ, я утвердительно качнула головой, за что сразу же получила пощёчину.
– Врать мне собралась? – его тон был свиреп.
Я снова, но уже отрицательно качнула головой. Я боялась открывать рот, пока он не произнесёт слово: «говори». Он мог вспыхнуть в любую секунду, и тогда простое наказание превращалось в жесточайшую пытку. За полгода я смогла изучить его повадки.
– Так старательно, говоришь? – переспросил он. – Ну, отвечай, что молчишь!
– Я… я старалась, – промямлила я, чувствуя, как моя щека наполняется огнём, – Видимо, получилось не очень хорошо. Простите, Сэр.
– Простите! Извинения меня не интересуют, ты же знаешь! – проговорил он и, взяв меня за волосы, добавил, – отправляйся туда и исправляй свой недочёт.
Я оперлась на пол руками и на четвереньках поползла к журнальному столику. Надо заметить, что с самого первого дня в этой должности мне надлежало носить специальную «форму»: чёрные чулки, стринги, юбку, достающую по длине до середины бёдер (она не была слишком короткой) белую полупрозрачную блузку и лифчик, с застёжкой спереди. И теперь, когда я ползла на четвереньках, разрез короткой юбки и её длина предательски обнажали перед Боссом мои бёдра и промежность. Достигнув цели, я стала вылизывать этот «недочёт» языком, а потом сняла трусики, как это всегда происходило, и вытерла оставшуюся слюну. Теперь всё было чисто.
Шеф одобрительно кивнул и поманил меня к себе. Я, уже не надевая трусиков, поползла на прежнее место и, встав на колени, снова ждала указаний. Мистер Бэрроу потрепал меня по волосам и одним движением, как он обычно это делал, расстегнул несколько верхних кнопок блузки. Она специально застёгивалась именно на кнопки, потому что пуговицы он бы вырвал «с корнем» на второй день носки. Полюбовавшись лифчиком, он расстегнул и его, высвободив, тем самым, мои молодые, сочные груди с розовенькими бусинками сосков. Я, инстинктивно опасаясь пощёчины, выгнула спинку, ещё больше выпячивая свои полушария, чтобы Шеф остался доволен, и не наказывал меня ещё и за нерасторопность. Он удовлетворённо хмыкнул.
– Молодец, хорошая девочка… – Проговорил он тихо. Я напряглась, когда он так говорил, он всегда что-то замышлял. Я украдкой подняла на него глаза. – Ну давай, ложись животом на стол.
Я нехотя встала и подошла к столу перед его местом. Стоя к нему лицом, я сняла с себя всю одежду. Затем развернулась и нагнулась надо столом, расставив ноги так широко, чтобы мой живот плотно лежал на столешнице шефа. Надо отметить, что, по условиям моей работы, я не имела права отлучаться из приёмной, даже в туалет, кроме как во время обеда. Сейчас было 6 часов вечера, обед закончился в час дня, и уже 5 часов я терпела, чтобы сходить в туалет. Он всегда знал это, поэтому выбирал для наказания именно это время: вызывал меня всегда за 5 минут до конца рабочего дня. И теперь, когда я плотно лежала животом на столе, мой мочевой пузырь очень неприятно сдавливался. Я старалась изо всех сил, чтобы не показать, как мне хочется в туалет, иначе, наказание может сильно усложниться.
В тот раз он порол меня линейкой, засунув трусики мне в рот вместо кляпа. Тогда это было всего 60 ударов. Да, неприятно, да, даже больно. Но терпимо. В тот раз мне удалось справиться с наказанием довольно легко. К 40 удару я уже начала плакать, но до 60-го дотерпела с должным достоинством, за что он отпустил меня сразу после экзекуции. Это было сказочное везение.
Тогда он ещё не оборудовал себе специальную для этого комнатку в подвале. Теперь она у него есть. И сегодня мне, скорее всего, придётся там погостить. Пятница, конец недели, у всей фирмы короткий день. Я захожу к нему и прикрываю за собой дверь. Ноги становятся ватными, руки дрожат. Подхожу к столу, расстёгиваю блузку в знак моего согласия с наказанием, встаю на колени.
Шеф, не говоря ни слова, отвешивает мне звонкую пощёчину тыльной стороной ладони, я чуть не падаю. Держу руки за спинной крепко, чтобы не было соблазна взяться за пылающую щёку, иначе Мистер Бэрроу рассердится ещё больше.
– Пойдём. – Мрачно проговорил он и нажал на кнопку на столе.
Стена за его спиной раздвинулась и дала возможность нам зайти в лифт, который доставил нас в специальную подвальную комнату.
Там у моего Босса было всё, чтобы можно было наказывать меня всеми, когда-либо угодными ему способами. Этот вечер сулил быть продолжительным. В туалет мне, слава Богу, не хотелось, но от этого на душе не становилось легче. Мистер Бэрроу сразу указал мне на специальные козлы, на которых любил больше всего пороть и иметь меня. Они предоставляли ему полную свободу действий: руки и ноги жертвы закреплялись на толстых массивных ножках этого сооружения, а тело, благодаря специальной форме, выгибалось таким образом, что попка оказывалась оттопырена, и смотрелась довольно эротично и зазывно. Для груди устройство тоже было приспособлено наилучшим образом. Поскольку цилиндр, на котором закреплялось тело, был полым внутри, грудь опускалась в специальные отверстия в корпусе, а доступ к ней осуществлялся через дверцу, в торцевой части «козел». Обычно он вешал мне на соски какие-нибудь грузики или зажимы, а иногда и разогревал их до приличной температуры, чтобы «жизнь мёдом не казалась».
И вот, снова, в который раз, я полностью раздеваюсь, залезаю на эти жуткие «козлы» и даю ему возможность зафиксировать меня на них. «Игра», наконец, началась. На меня посыпались первые жгучие удары ремня. Мужественно терплю. Вот уже 30 ударов выдал, прибавил силу. Начинаю повизгивать. Больно, однако. Ещё 20, выступают первые слёзы. Пока ещё есть силы, надо терпеть. Когда начнётся истерика, что-то делать будет поздно, а Шеф придёт в бешенство.
Я сжала челюсти, но, как оказалось, он, отсчитав ещё 10 ударов, отбросил ремень в сторону. Я удивилась. Но уже через мгновение из лифта вышел вице-президент компании, и мне всё стало ясно. От страха перехватило дыхание. Если они будут наказывать меня вдвоём, что со мной будет после этого, не знаю. Мистер Браун, так звали вице-президента, слыл в компании очень жестоким человеком. По слухам, он лично за какую-то провинность держал грузчиков в рефрижераторе, а потом вместе со своими помощникам избивал полицейскими дубинками. Думаю, проступок был серьёзный, но наказание, кажется, было слишком суровым.
Ну да не в грузчиках сейчас дело. Полными слёз глазами провожаю его мерную поступь, он заходит мне за спину, теряю его из виду. Вдруг слышу свист, какого никогда не было, и сильнейшая боль режет мне ягодицы. Визгом наполняется весь подвал. Мне бесцеремонно затыкают рот настоящим кляпом, порка продолжается. Второй удар, из глаз брызнули слёзы. Чувствую, что на коже становится тепло, ужаленные места начинают гореть. Десятый удар, непреодолимая истерика. Руководители в бешенстве, пытаются привести в чувства, бьют по щекам. Господи, как больно! Нервно, уже на подсознательном уровне, сжимаю и разжимаю пальцы рук. Они понимают, что из такого состояния меня может вывести только отдых. Дают передышку.
Сняли с козел, разложили на громадном столе. Тоже для пыток, но не в этот раз. Продолжаю рефлекторно плакать. Тело содрогается крупной дрожью. Сквозь пелену своего собственного состояния слышу их разговор.
– А неплохо ты всё, Рик, здесь обустроил. – Мистер Браун вальяжно закурил. – Ну, кто у нас следующий на очереди? Лиана?
– Нет, Майкл, – возразил ему Шеф. – Она у нас сдвинется. Я уменьшать норму не собираюсь, а она столько ошибок делает, что здесь, – он топнул ногой, – придётся её просто поселить.
– Ну и поселим дурёху, пусть на себя пеняет! – Браун, похоже, был человеком крайней жестокости, – Она вон как эту сучку ненавидит! Думает, та у неё лакомый кусок отбила.
– Этой бы самой дотянуть до окончания. – Злобно сказал Президент и подошёл ко мне. – Она, кажется, успокоилась. Продолжишь, Майкл?
Я снова залилась слезами, зная, какую боль мне сейчас предстоит вынести. Но умолять их сжалиться я не имела никакой возможности, кляп по-прежнему не давал мне говорить. На этот раз через 10 ударов я просто потеряла сознание. Меня привели в чувство нашатырём. Очнувшись, я ощутила, что всё так же прикована к «козлам».
Увидев, что я пришла в себя, Мистер Бэрроу подошёл ко мне спереди и, вынув кляп, тут же заполнил мой рот своим большим членом. Это было не в первой, я, не возражая начала обсасывать его орудие, чтобы не осложнять себе жизнь. Минут 5 дав мне поработать ртом, он взял меня за волосы и принялся яростно насаживать на свой член. Это было уже в первый раз. Меня не оставляли в покое рвотные позывы, я мучалась и кашляла, когда он выходил, и пыталась избавиться от его агрегата, когда он проходил мне в горло. Тем временем его «подельник», Мистер Браун, смазывал мой задний проход какой-то мазью. Я поняла, сейчас он меня отымеет. Это тоже не было для меня в диковинку. Просто всегда больно и досадно. Через минуту он уже начал протискиваться в мой тесный анус. Его член, как оказалось, был гораздо больше, чем у моего Шефа, поэтому его вторжение причинило мне довольно сильную боль! Я аж поперхнулась трахающим меня в рот членом. Из глаз снова брызнули слёзы.
– Э-эй! – тут же прикрикнул Босс, – Ты там поосторожнее.
– Ничего, – проговорил Браун, – разработается!
С этими словами он начал буравить меня своим отростком, причиняя просто раздирающую боль. Я уже не могла добросовестно сосать, потому что мои мысли были сосредоточены в другом месте моего тела, и поэтому получила серию хороших пощёчин от Шефа. Теперь и он перешёл назад.
Вместе они сняли меня с «козел» и разложили на громадной кровати. Это была позиция «бутерброд». Мой плач превратился в надсадный вой, который, казалось, ласкал их слух. Они долбили меня добросовестно и долго. Первым кончил вице-президент. Он излился в мой многострадальный зад и дал то же сделать следующему его примеру Президенту компании.
Пришло время снова заняться поркой…
Меня подвесили за руки к крюку в потолке, началась новая серия этого кино. На этот раз они взялись за старые военные ремни, которые оставляли на моём теле ужасные красные отпечатки. Сил плакать у меня уже не было, я только всхлипывала и пыталась уклониться от очередного удара. Обработав, таким образом, всю заднюю часть моего тела, они обошли меня спереди. Я снова начала кричать.
Поскольку они не заткнули мне рот после последнего совокупления, я осмелилась попросить пощады.
– Мистер Бэрроу, Мистер Браун, – я говорила с заиканиями, – пожалуйста, сжальтесь надо мной. Это так больно!
– Ты слышал, Майкл? – Спросил Президент, – Наша сучка подала голос!
– За это она тоже будет наказана. – Произнес первый зам. – Кто разрешал ей говорить?
Я поняла, что совершила непростительную ошибку. Мне было так больно, что, я перестала вообще что-то соображать, в другой бы ситуации я ни за что бы не открыла рот.
Через мгновение они уже приковывали меня к тому столу для пыток, на котором я приходила в себя после самой первой порки Мистера Брауна. Когда всё было сделано, они начали меня пороть, но это были уже не солдатские ремни, а семихвостные плети. Они царапали и обжигали как огнём нежную кожу моей груди, живота, бёдер… Я заходилась в крике, но они получали от этого удовольствие. Я превратилась в чистые эмоции. Боль, страдание, страх, скорбь… Я не считала ударов, для меня всё это действо длилось просто вечность. Я не помню, как и когда отрубилась, но приводили меня в чувство снова эти же мучители.
Дубль №2. Очнулась снова. Волосы мокрые, лицо… Поливали холодной водой. Еле приподняла голову: всё тело в красно-бордовых полосках. Кожа болит жутко. На глазах появляются слёзы. Вижу Шефа. Приближается ко мне. В душе растёт протест, страх пронизывает тело до самых кончиков пальцев, непроизвольно качаю головой из стороны в сторону. Хочется сказать «Нет, не надо», но страх наказания на подсознательном уровне не даёт открыть рта. Начинают дрожать кисти прикованных у изголовья рук. Чувствую, как цепенеет всё тело, превращаясь в одеревенелую массу. Начинает тошнить… Он уже в двух шагах, из глаз полились слёзы. Что есть силы, вжимаюсь в холодную поверхность пыточного стола, жду неизбежного. В висках стучит, тошнота, голова кружится.
– Очнулась? – он подходит вплотную и подносит руку к моему лицу и кивком подзывает Брауна. – Майкл, иди сюда, она пришла в себя!
Сразу принимаюсь жадно её целовать, верный признак, что наказание может на сегодня уже закончиться. Походит вице-президент.
– Видишь, как старается… – произносит Шеф и вдруг отвешивает мне этой же рукой «подлую пощёчину» без размаха. Сильно ударил. Шок, онемение кожи проходит под продолжение его фразы. – Хорошо выдрессировал. Ну, что же, продолжим?
В моих глазах в тот момент застыл неподдельный ужас. Браун, заметив это, говорит:
– Смотри, как ты её напугал… – он рассмеялся! – То ли ещё будет!
Ужас в моих глазах начал медленно сменяться на жалостливое выражение, что тоже не могло быть не осмеяно этим ужасным человеком, но я уже не обращала внимания на насмешки вице-президента. Я готовилась принять следующую пытку.
Теперь можно не надеяться на скорейшее окончание экзекуции. Они разошлись не на шутку. Я знала, что возражать бессмысленно, сопротивляться невозможно, оспаривать наказание опасно для здоровья, но не понимала одного: почему сегодня я наказана ТАК жестоко? Почему Шеф сегодня позвал сюда своего Зама, почему за одну единственную капельку, которую я пролила, они так истязают меня? Единственно возможной причиной было только то, что они хотят насладиться этим, пока я ещё работаю в должности секретарши Мистера Бэрроу.
Хотя сейчас это не важно, потому что я нахожусь на пыточном столе, и скоро они приступят к новой серии издевательств. В этот раз, как я поняла, более сексуального характера, чем раньше. Мистер Браун взял в руку длинный и достаточно толстый вибратор и повертел в руках.
– Да, – проговорил он с довольным выражением лица, – это ей подойдёт.
Я с содроганием смотрела на «инструмент» в его руке, но понимала, что ничего не смогу сделать против этого.
– Да, я предлагаю добавить к нему ещё вот это, – сказал Шеф и показал на другой искусственный член, почти не уступающий тому по размеру.
Вице-президент согласился. Сначала они решили вставить меньший вибратор в мою киску, а попку оставить на «десерт»… Они подняли мои ноги и привязали их на уровне рук. Благодаря этому, обе мои дырочки стали полностью доступны любым их действиям. Поскольку смазка успела высохнуть за то время, которое прошло после первого «секса», у меня между ног всё было довольно сухо. Но мои мучители таки умудрились затолкать игрушку мне во влагалище насухую. Мне было настолько больно, что на глазах сами собой выступили слёзы, лоб покрылся испариной. Руководителям было всё равно, как я себя чувствую, теперь они приступили к «десерту». Здесь не обошлось без вазелина. Но несмотря на то, что они хорошо смазали орудие проникновения, мне было дико больно. Я кричала и плакала… Казалось, меня раздирали пополам.
Проделав подготовительные действия, будто сговорившись, они одновременно включили оба вибратора. У меня в глазах потемнело. Но вскоре мир снова прояснился, дикая боль, слёзы, крики… Весь комплект ощущений.
Теперь они оставили меня в «покое». Моё тело долбили две здоровых твёрдых палки, я была на грани обморока. Чувствовалась только боль внутри. Когда на крик сил перестало хватать, я только тихо всхлипывала. Вскоре просто наблюдать за моими мучениями им стало не интересно. Взяв каждый по свече, они стали поливать самые нежные места моего тела расплавленным воском. Через некоторое время такой «терапии» я снова отключилась.
Дубль № 3. Снова привели в чувства. Обнаруживаю себя распятой на кровати. Руки и ноги притянуты бечёвкой к её угловым стойкам. Лежу лицом вниз. Остаётся только надеяться, что это заключительная часть. Теперь уже, не говоря ни слова, руководители принимаются меня драть. Да, именно ДРАТЬ. Шеф пристраивается сзади, вице-президент засовывает член мне в рот. Потом меняются. Потом снова… Отвязали, снова традиционный «бутерброд», всё вертится. Не знаю, когда и как всё это закончилось…
Дубль № 4… Пробуждение. Я в душе, на полу. Всё… Закончили. Грустно улыбаюсь, пытаюсь встать, сил никаких, створка душевой открывается, заглядывает Шеф. Берёт в руки душ. Начинаю нервничать, но отстраняться боюсь, щамираю, жду, что будет дальше. Поливает тёплой водой. Все позади..

и так НАХУЙ!

хорощ вам всем грузиццо делаем так......встоёш перед зеркалом смотриш в глаза образу который видеш перед собой! и говориш на хуй! на ХАЙ! все мои роли есть я и я охуенин...я охуенен на столько что просто пиздец...а пиздец ето уже что то начит...и так подходиш вариш крепкий мега сладкий кофе пьёш-и говориш *бля пиздато* после включаеш комбикрайс и наченаеш новою жизнь полную пазитива!

ОПРОС!!!!

как вы считаете какая строна сильнее *СВЕТ* или же *ТЬМА* и к какой относите себя?

FUCK EMO!!!!!

вот как не крути я так и не понял что на етом сайте забыло такое колличество ЭМО??? мобыть хто обьяснит??? НЕНАВИЖУ ЭМО!!!!мазафакеры бля...а ещё эти с...*цензура* кричат мол Корн ето ЭМО!!!! в лицо мне ето скажите...Уроды...